— Шутишь? — сказал высокий с дубиной, делая шаг вперёд. — Ты пойдёшь с нами, или мы потащим твоё бездыханное тело.

— Хотеть не вредно, — усмехнулась Яр. — Но я бы посоветовала тебе сначала подумать, а потом уже угрожать. А то как-то непрофессионально выглядит.

— Ты что, думаешь, мы тебя боимся?

— Я не думаю, я знаю, — ответила она, слегка сгибая колени и перераспределяя вес. — Но давайте проверим.

Высокий размахнулся дубиной, целясь ей в голову. Яр присела, уходя из под удара, и в то же мгновение выбросила ногу вперёд, сделав подсечку. Мужчина охнул и рухнул на землю с глухим стуком, дубина вылетела из рук.

Второй, с мечом, набросился на неё — Яр перехватила его руку с оружием, крутанулась, используя его же инерцию, и бросила его через бедро. Он пролетел мимо, врезавшись в ствол дерева. Меч выпал и отлетел в сторону.

Третий, сзади, попытался схватить её за плечи. Яр резко ударила его локтем в солнечное сплетение — он охнул, отпустил её, и она тут же развернулась, нанося точный удар ногой в колено сбоку. Мужчина вскрикнул и рухнул на одно колено. Она не стала добивать — коротко ударила его рукояткой кинжала по голове, и он обмяк.

— Девушка… драться умеет, — выдохнул коренастый, пытаясь подняться.

— Я не девушка, я, в первую очередь, гвардеец, — рявкнула она, пряча кинжал обратно в сапог, а столовый ножик — за пазуху. — А теперь скажите своему канцлеру, что если он хочет поговорить, пусть приходит на плац в шесть утра. Я буду там с завтраком.

Но тут первый, с дубиной, уже поднялся и снова бросился на неё — злой, раскрасневшийся. Яр увернулась от его удара, перехватила его руку и рывком дернула на себя, одновременно добавляя коленом в корпус. Он закашлялся и повалился на траву, на этот раз не пытаясь встать.

— Бежим, — сказала она спутнику, хватая его за руку. — Быстро!

Она протащила его сквозь кусты, нырнула в заросли дикого орешника, перепрыгнула через старую каменную стену, покрытую плющом. Сзади слышались крики и ругательства — люди канцлера приходили в себя.

Они бежали через парк, сворачивая в глухие аллеи, перепрыгивая через поваленные деревья. Яр знала, что за ними могут идти по следу, поэтому специально петляла, запутывая следы.

Наконец они выскочили на окраину старого монастыря. Там было тихо и пусто. Яр остановилась, прислонилась к стене и перевела дыхание.

— Кажется, оторвались, — сказала она, прислушиваясь. Шагов не было. Только ветер в кронах.

— Вы… вы их всех уложили, — выдохнул незнакомец, с уважением глядя на неё. — Я думал, вы только говорить умеете, а вы ещё и деретесь отменно…

— В темнице было много свободного времени, — усмехнулась она. — Пришлось осваивать новое хобби. Теперь я предпочитаю кинжал вместо вышивания крестиком.

Незнакомец невольно улыбнулся, но тут же посерьёзнел.

— Слушай, — сказала она, убирая улыбку. — Документы у меня. Ты должен исчезнуть на несколько дней. Не появляйся при дворе, пока я не скажу. Если канцлер узнает, что ты жив, он тебя убьёт.

— А как я узнаю, что всё чисто?

— Встретимся в городе, в ресторане «Ласточкино гнездо», через три дня, на закате. Это заведение герцогини Каспиевой — там безопасно. Если я не приду — уходи и не оглядывайся.

Он кивнул, пожал ей руку и исчез в тени монастырских стен.

Яр постояла ещё минуту, прислушиваясь. Потом развернулась и направилась обратно, в обход парка — через город, чтобы не столкнуться с теми, кто мог её искать. Она выбралась на главную улицу, смешалась с прохожими, свернула в переулок, где проверила, не гонится ли кто за ней. Всё было чисто.

Она вошла во дворец через служебный вход. В коридоре её ждал Тимофей.

— Два часа, — сказал он тихо. — Я уже хотел бежать к герцогу.

— Всё хорошо, — ответила она, пряча улыбку. — Но мне нужно увидеть Эрмана. Срочно. И передай ему, чтобы он был в своём кабинете через десять минут.

Тимофей не задавал лишних вопросов, только кивнул и исчез в коридоре.

Яр направилась к кабинету Эрмана, чувствуя, как сердце всё ещё колотится. Но внутри было спокойно. Она сделала то, что должна была. И теперь у неё были улики.

Она постучала в дверь и услышала голос герцога:

— Войдите.

Она шагнула в кабинет и достала из-за жилетки кожаную папку.

— Кажется, я нашла то, что мы искали, — сказала она.

Кабинет Эрмана был залит мягким светом настольной лампы. Герцог сидел за столом, разложив перед собой бумаги, которые Яр принесла из парка. Он изучал их уже около часа, время от времени хмурясь и делая пометки на полях. Яр стояла у окна, сложив руки на груди, и ждала вердикта.

— Ну что? — спросила она наконец, теряя терпение.

Эрман поднял голову, потёр переносицу и откинулся на спинку кресла.

— Это… серьезно, — сказал он медленно. — Списки агентов, имена, даты, суммы, переданные неизвестным лицам. Если это не подделка, то у нас есть почти полная картина заговора.

— Почти? — переспросила Яр, подходя ближе.

— Здесь не хватает одного — прямого указания на то, что канцлер лично отдавал приказы. Все документы составлены так, чтобы его имя фигурировало только в переписке с третьими лицами. Формально он может отрицать всё. Скажет, что бумаги сфальсифицированы, что его оклеветали.

— И как нам это доказать?

Эрман встал, прошёлся по кабинету, заложив руки за спину.

— Нужен свидетель. Кто-то, кто видел или слышал, как канцлер отдаёт распоряжения. Или кто-то, кто участвовал в заговоре и готов дать показания.

— Но слуга сказал, что он только вынес документы. Он не был внутри заговора, он просто копировал бумаги.

— Тогда нам нужен кто-то другой, — сказал Эрман, останавливаясь у окна. — Кто-то из ближнего круга канцлера. Или… — он повернулся к Яр, — твои родители.

Яр нахмурилась.

— Ты хочешь, чтобы я пошла к графу и графине и попросила их свидетельствовать против канцлера?

— Я хочу, чтобы ты подумала о том, как они могут быть полезны, — спокойно ответил Эрман. — Они явно знают больше, чем говорят. И они связаны с канцлером, даже если не участвуют в его планах напрямую. Если ты сможешь выведать у них что-то важное — это может стать ключом.

— И как я это сделаю? Они же меня не слушают. Они видят во мне только Джулию, которая должна делать, что им скажут.

— А ты не делай, что скажут. Сыграй на их эмоциях. Скажи, что ты хочешь защитить семью, что боишься, что канцлер может использовать их в своих целях. Они ведь любят тебя — пусть и по-своему. Возможно, они сами не хотят участвовать в заговоре, но боятся отказаться.

Яр задумалась. В словах Эрмана была логика.

— А если они всё-таки решат меня использовать? Если они попытаются втянуть меня в новый заговор?

— Тогда мы будем знать, что они — часть проблемы, — ответил Эрман. — И мы сможем действовать соответственно. У нас есть рычаги давления, но я бы не хотел их использовать, пока есть шанс договориться.

В дверь постучали, и в кабинет, не дожидаясь ответа, вплыла Софья с корзинкой в руках.

— Я слышала, у вас тут военный совет, — сказала она, ставя корзинку на край стола. — Решила, что вам понадобятся пирожки. И свежие новости.

— Какие новости? — спросила Яр, почувствовав запах выпечки.

— Во-первых, слухи о том, что Джулия Столбина (то есть ты) в одиночку раскидала троих здоровых мужиков в парке, уже облетели весь дворец. — Софья улыбнулась. — Теперь тебя боятся даже лакеи.

— Отлично, — усмехнулась Яр. — Хотя бы не будут лезть с расспросами.

— Во-вторых, — продолжала Софья, — я видела твоих родителей. Они выглядели растерянными и злыми. Похоже, они слышали ту же историю и не знают, как на неё реагировать.

— Тем лучше, — заметил Эрман. — Если они растеряны, они могут быть более сговорчивыми.

— Вы хотите, чтобы я пошла к ним? — спросила Яр.

— Да. Завтра утром, — сказал Эрман. — Скажи, что хочешь обсудить семейные дела. Попроси их о встрече без свидетелей. Они должны согласиться.