— А если нападут не с одного направления? — спросила Софья.

— Тогда нам нужен план «Б», — сказал Яр. — Если что-то пойдёт не так, я увожу императора на запад, в сторону реки, где уже будет карета. Эрман, ты сможешь организовать?

— Сделаю, — кивнул герцог.

Яр снова взглянула на записку.

— День основания Асведиана. Ярмарка мастеров. — Она покачала головой. — У них будет толпа, шум, фейерверки. И мы будем ждать удар, который сможет изменить всё.

— Но мы его остановим, — сказал Эрман.

— Мы его остановим, — повторила Яр.

На следующее утро Яр проснулась с чётким ощущением: время сжимается. Вчера вечером, когда они сидели в «Ласточкином гнезде», до церемонии оставалось три дня. Теперь — два. Два дня до ярмарки, до толпы, до возможного покушения.

Она быстро сделала зарядку, умылась холодной водой и натянула свою обычную форму — тёмные штаны, рубаху, жилетку. Всё должно быть готово.

Вскоре после завтрака в дверь постучали. Вошёл Эрман, выглядевший сосредоточенным.

— Император хочет видеть тебя, — сказал он. — Я рассказал ему о записке и о нашем плане. Он желает обсудить всё лично.

— Он не будет возражать, что я буду стоять рядом с ним на церемонии? — спросила Яр.

— Напротив, — усмехнулся Эрман. — Он сказал, что это был его собственный план ещё до того, как я заговорил.

Яр не стала медлить. Она поправила жилетку и направилась за Эрманом в кабинет императора.

Авелий ждал её у большого окна, заложив руки за спину. Когда она вошла, он повернулся и посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Яр, — сказал он, — Эрман рассказал мне о вашем плане. Я хочу поблагодарить вас за то, что вы не побоялись действовать.

— Это моя работа, — ответила она, слегка кивнув.

— Я знаю, — сказал он, жестом приглашая её подойти к столу. — Но не каждый на вашем месте пошёл бы на такой риск.

На столе лежала развёрнутая карта города. Авелий указал на главную площадь:

— Вот здесь будет ярмарка. Место открытое, но есть несколько точек, с которых можно вести наблюдение. Я хочу, чтобы вы, Яр, были рядом со мной на трибуне. Если кто-то попытается подойти, вы сможете действовать.

— Я согласна, — ответила она.

— Но у меня есть условие, — добавил он, и в его голосе послышалась серьёзность.

— Какое?

— Вы не будете геройствовать в одиночку. Если вы увидите угрозу, вы должны подать сигнал охране. Я хочу, чтобы вы остались в живых, а не стали героем, который погиб ради императора.

Яр удивлённо посмотрела на него.

— Я не планирую погибать, — ответила она. — Я планирую выжить и остановить заговор.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда мы на одной волне.

Эрман кашлянул в кулак.

— Если вы закончили обмен любезностями, я хочу обсудить, сколько людей мы сможем выделить для охраны.

Они обсудили детали — кто займёт позиции, где будут спрятаны резервные силы, как организовать пути отступления. Когда план был утверждён, Эрман уже собрался уходить, но Авелий остановил его жестом:

— Эрман, ты можешь быть свободен. Мне нужно поговорить с Яр наедине.

Эрман кивнул, коротко взглянул на Яр, словно проверяя, всё ли в порядке, и бесшумно вышел, притворив за собой дверь.

Яр почувствовала, как напряжение в комнате изменилось — стало тише, интимнее.

— Вы хотели что-то обсудить, ваше величество? — спросила она.

— Авелий, — поправил он. — Когда мы наедине, вы можете называть меня по имени.

Она слегка улыбнулась.

— Хорошо, Авелий. Что вы хотите сказать?

Он подошёл к окну, заложив руки за спину, и смотрел вдаль.

— Я хочу знать, вы уверены в своих силах, Яр? Это не просто работа — это может стоить жизни.

— Я уверена, — ответила она. — Я проходила через кое-что и похуже. Может быть, не с мечами и кинжалами, но с опасностью — точно.

— Вы говорили, что были военной в своём мире, — заметил он. — Как вы стали ею?

Яр задумалась. Вопрос был личным, но она решила ответить честно.

— Мне некуда было идти, — сказала она. — Я выросла без отца, мать умерла рано. Армия дала мне дом, дисциплину, цель. Я научилась защищать себя и других. Это стало моей жизнью.

— И вы не боитесь?

— Боюсь, — призналась она. — Но я умею действовать, несмотря на страх. Этому учат в моём мире.

Авелий повернулся к ней. В его глазах было что-то тёплое, почти грустное.

— Я понимаю, что значит быть одному, — сказал он тихо. — Я тоже рано потерял родителей. Мне было четырнадцать, когда их убили. Заговор. Предательство тех, кому они доверяли.

Яр почувствовала, как её сердце сжалось.

— Мне жаль, — сказала она. — Вы говорите, что это был заговор?

— Да, — ответил он. — Мои отец и мать были убиты людьми, которые считались их друзьями. Мы до сих пор не знаем всех имён. Но я знаю одно: если бы они не доверяли так легко, они были бы живы.

— Поэтому вы никому не доверяете, — сказала Яр.

— Поэтому я никому не доверяю, — повторил он. — До недавнего времени.

— А теперь? — спросила она.

— Теперь я доверяю вам, — сказал он, и его голос звучал искренне.

Яр не нашлась, что ответить. Она просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как между ними протянулась тонкая нить, которую нельзя было разорвать.

— Спасибо, — сказала она наконец. — Это много значит для меня.

— Тогда до завтра, — сказал он. — Я буду ждать вас на церемонии.

— Я буду рядом, — пообещала она.

Она вышла из кабинета, чувствуя, как внутри неё что-то меняется. В коридоре ей встретился Эрман — он явно был занят, разговаривал с каким-то помощником, но, увидев её, коротко кивнул.

— Всё в порядке? — спросил он вполголоса.

— Всё хорошо, — ответила она. — Император просто хотел убедиться, что я готова.

— Он доверяет тебе, — заметил Эрман.

— Да, — сказала Яр, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Доверяет.

Они разошлись по своим делам. Яр направилась к себе, но мыслями была всё ещё в кабинете императора

Оставшийся день до церемонии пролетел в суете. Яр провела утро на плацу, отрабатывая движения с гвардейцами, которые должны были прикрывать её на ярмарке. Тимофей, уже привыкший к её методам, лишь качал головой, когда она просила повторять приёмы снова и снова.

— Ещё раз! — скомандовала она, поправляя жилетку. — Ты, с мечом, давай быстрее. Защита должна быть молниеносной.

— Госпожа Яр, — простонал один из молодых гвардейцев, вытирая пот со лба. — Мы уже час отрабатываем одно и то же. Может быть, дадите нам передохнуть?

— Передохнуть? — усмехнулась она. — Знаете, что говорил один мой старый знакомый? «Я не хочу видеть, как вы бросаете оружие! Я хочу видеть, как вы его используете!»

Гвардейцы переглянулись, но промолчали. Только Тимофей позволил себе лёгкую улыбку.

— А ещё, — добавила Яр, — один очень известный человек рассказывал сказку про паровозик, который смог. Слышали такую сказку? Так вот, этот паровозик смог, а вы пока не можете.

— А что это ещё за паровозик? — спросил один из них с любопытством.

— И что за сказка? — поддержал Тимофей с уже плохо скрываемой улыбкой.

Яр на мгновение задумалась. Она вспомнила душещипательную историю из одного известного фильма с Земли — «Майор Пэйн». Но решила, что полная версия с армейским юмором и криками их бы, наверное, напугала. Поэтому она сказала:

— Ну, это тот паровозик, который медленно, но верно шёл в гору и всё время твердил себе под нос: «Я смогу, я смогу, я смогу». И он действительно смог.

— И всё? — разочарованно спросил молодой гвардеец.

— А что, тебе нужен был дракон в конце? — усмехнулась Яр. — Главное — упорство, а не сказочные чудовища.

Она подумала про себя: «Настоящая история из "Майора Пэйна" их бы точно шокировала. Как минимум к моменту с Бубой они не готовы. Пока».