— Весело, а главное своевременно, — пробормотала Яр. — А император что?

— Император велел им успокоиться и ждать решения. Сказал, что вы под следствием. Но сегодня утром они уехали в своё поместье, так и не добившись встречи.

— Уехали? — Яр насторожилась. — Странно. Обычно родители не бросают детей в беде.

— Говорят, — Мила снова понизила голос, — что граф получил какое-то срочное письмо. И после этого они собрались очень быстро.

— От кого письмо?

— Не знаю, — Мила пожала плечами. — Но поговаривают, что от кого-то из важных придворных. При дворе много у кого длинные руки.

Яр запомнила. Многоликий во сне не называл имён те0, кто может быть задействован в заговоре.

— Ладно, Мила. Спасибо за новости. Приходи ещё, поболтаем.

— А вы правда не Джулия? — спросила девушка уже у двери.

— Правда, — ответила Яр. — Но это секрет. Расскажешь кому — придушу.

Она сказала это с улыбкой, но Мила почему-то поверила и выскочила за дверь быстрее, чем Яр успела моргнуть.

Через час пришла Софья. В простом платье, без украшений, но с корзинкой, из которой вкусно пахло.

— Борщ, — сказала она, ставя корзинку на стол. — Настоящий, с чесноком и сметаной. Угощайся.

Яр не заставила себя ждать. Первая ложка — и она чуть не застонала от удовольствия.

— Божественно, — выдохнула она. — Как в прошлой жизни.

— Знаю. — Софья села напротив. — Сама плакала, когда первый раз сварила. Вкус дома.

Они поели молча, наслаждаясь. Потом Софья отодвинула тарелку и сказала:

— Я говорила с Эрманом. Он согласен помочь. Но нужны доказательства заговора. Твои слова о том, что кто-то из приближённых хочет убить Авелия — пока только слова.

— Так давайте их добудем, — пожала плечами Яр. — Кто-то из приближённых... Эрман — глава сыскного. Он может проверить всех, у кого есть доступ к императору.

— Проверит, — кивнула Софья. — Но тихо. Если враг узнает, что мы наступаем на хвост, он заметёт следы или ударит раньше.

— А родители Джулии? — Яр вспомнила рассказ Милы. — Они явно в курсе чего-то. И уехали слишком быстро после какого-то секретного письма. Не похоже на тех, кто вечно заметал за своей любимицей следы.

— Ты права, — кивнула Софья. — Эрман уже отправил за ними слежку. Но главное сейчас — твоё положение. Ты должна доказать императору, что ты не враг. И для этого... тебе придётся выйти в свет.

— В каком ещё свете?

— Во дворце скоро бал. Не большой, семейный. Авелий пригласил ближайших приближённых. Будут и канцлер с советниками, и его сторонники, и твои родители, скорее всего, тоже вернутся. Это шанс.

— Шанс на что? — насторожилась Яр.

— Показать, что ты - Джулия. Повести себя естественно. И, возможно, узнать что-то полезное. Тот, кто замышляет заговор, может выдать себя неосторожным словом или жестом.

— А если меня узнают? Если кто-то заподозрит, что я не та, за кого себя выдаю?

— Заподозрят — и что? — Софья усмехнулась. — Ты и так под домашним арестом. Хуже не будет. Но если ты сорвёшься — докажешь, что ты другая. А это нам на руку.

Яр подумала. Потом вздохнула.

— Ладно. Что мне нужно сделать?

— Научиться этикету, — сказала Софья. — Баронесса Криста будет приходить каждый день и учить тебя, как кланяться, как держать вилку и как обращаться к титулованным особам. Без этого на балу ты вызовешь подозрения.

— Вилку я умею держать.

— Не так, как здесь, — покачала головой Софья. — И не спорь. Я сама через это проходила. В первые появления во дворце я называла герцога «ты» и пыталась есть суп той ложкой, которой привыкла, тут же всё иначе.

— И как ты выжила?

— Эрман влюбился, — Софья улыбнулась. — Тебе такой вариант не подойдёт. Поэтому учись манерам.

***

На следующий день явилась баронесса Криста. Пожилая, сухая, с лицом, которое, казалось, никогда не улыбалось.

— Джулия, — начала она, — вы будете учиться этикету. Прошу отнестись серьёзно. Император сам велел.

— Я не Джулия, — буркнула себе под нос Яр. — И отнесусь, как смогу.

— Мне не важно, — отрезала баронесса. — Важно, чтобы вы не опозорили двор. Начнём с поклонов.

Она показала, как нужно кланяться императору, герцогам, графам. Яр повторила несколько раз, но баронесса морщилась:

— Спина прямее! Голова ниже! Не кряхтите, как старая лошадь.

— Я не кряхчу, — огрызнулась Яр. — Это у меня суставы хрустят.

— Суставы лечатся, а дурные манеры — нет. Ещё раз.

Через час Яр взмолилась:

— Баронесса, можно перерыв? У меня спина затекла.

— У вас ничего не затекло, — холодно ответила та. — Вы просидели в темнице месяц, а теперь жалуетесь на лёгкую гимнастику?

— Это не гимнастика, это пытка.

— Тогда представьте, что вы на войне. — Баронесса прищурилась. — Герцогиня Каспиева сказала, что вы военный человек. Военные не ноют.

Яр удивилась такой осведомлённости, но спорить не стала.

— Ладно. Давайте дальше.

Они учились сидеть, вставать, принимать приглашения на танец, отвечать на комплименты. Баронесса оказалась строгой, но не злой. И даже, кажется, получала удовольствие от того, что Яр не глупа и схватывает на лету.

— У вас есть потенциал, — сказала она под конец. — Приходите завтра. Будем учиться есть.

— Есть я умею, — проворчала Яр.

— Вы умеете есть ложкой кашу в казарме. А мы будем учиться есть устриц.

— Устриц? — Яр скривилась. — Это которые живые?

— Это которые дорогие, — отрезала баронесса. — Завтра в десять. Не опаздывать.

Она ушла, оставив Яр в полном недоумении.

— Софья, — сказала она себе, — ты подруга или враг? Зачем мне эти устрицы?

Но понимала: без этого не выжить при дворе. А выжить — главная цель.

Она легла на кровать, закрыла глаза.

— Ладно, Яр. Учись, боец. Скоро бал. И на этом балу ты должна быть не тушей, а леди. Или хотя бы не посмешищем.

За дверью послышался тихий смех стражника. Она не стала выяснять, над чем именно.

На четвёртый день домашнего ареста Яр наконец получила разрешение выйти на внутренний плац. Стражник, которому поручили её сопровождать, оказался молодым парнем по имени Тимофей — рыжим, веснушчатым и явно не ожидавшим, что заключённая попросится не на прогулку, а на тренировку.

— Вы серьёзно? — переспросил он, когда Яр в мужском костюме вышла во двор. — Вы будете... упражняться?

— А ты думал, я буду цветочки нюхать? — Яр размяла шею. — Показывай, где тут турник.

— Турник? — Тимофей не понял.

— Ну, перекладина. Где гвардейцы подтягиваются.

— Вон там, — он махнул рукой в сторону деревянной конструкции. — Но женщины у нас не тренируются. И вы — под домашним арестом.

— А император разрешил, — парировала Яр. — Или хочешь ему перечить?

Тимофей вздохнул и пошёл следом.

На плацу уже занимались гвардейцы — человек десять. Кто с мечами, кто бегал по кругу. Увидев Яр, они переглянулись и заулыбались.

— Джулия решила помахать шпагой? — хмыкнул один, высокий блондин. — Не сломай каблук.

— Во-первых, я не Джулия, — спокойно ответила Яр, подходя к турнику. — Моё имя — Яр. Во-вторых, на мне нет каблуков. А в-третьих, если ты такой смелый, давай посоревнуемся.

— Яр? — блондин ухмыльнулся. — Не слышал такого женского имени.

— А ты что, всему свету известен? — парировала Яр. — Спорим на десять монет, что сделаю больше пяти подтягиваний?

— С женщиной? Да ты даже два раза не подтянешься.

— Проверим. Считай.

Она взялась за перекладину. Раз. Два. На третьем мышцы заныли — тело Джулии было слабым, руки дрожали. Четвёртое — с трудом. Пятое — она повисла, переводя дух.

— Ну? — блондин ухмыльнулся. — Сдаёшься?

— Нет, — прошипела Яр и выжала из себя шестое. Седьмое. На восьмом она сорвалась, спрыгнула на землю.

— Восемь, — выдохла она. — Неплохо для первого раза.

— Я делаю пятнадцать, — похвастался гвардеец.