— Пойдём, бойцы, — сказала она. — Каша стынет.

Они зашагали к дворцу: Яр впереди, с сыном на руках и дочерью за руку, а следом — няня, которая наконец-то могла идти спокойно, без ноши.

Авелий ждал их в малой столовой. Он уже не выглядел тем уставшим императором, каким Яр встретила его пять лет назад. Глаза оставались живыми, а улыбка — лёгкой. Он подхватил Веру на руки, поцеловал Яр в щёку, потом взял сына и подбросил его в воздух. Мальчик засмеялся — тихо, но искренне.

— Опять тренировки? — спросил Авелий.

— Она хочет научиться падать, — сказала Яр.

— Хорошее начало, — одобрил Авелий. — Все великие воины начинали с падений.

— Все великие воины начинали с горшка, — парировала Яр. — Но я не буду это рассказывать.

Они сели завтракать. Вера болтала без умолку — про отряд, про мечи, про то, что она хочет быть как мама. Рэйвен сидел на коленях у отца и молчал, но его серые глаза внимательно следили за всем. Яр смотрела на них — на мужа, на дочь, на сына — и улыбалась. Пять лет назад она не могла представить, что будет сидеть за одним столом с императором, есть кашу и слушать болтовню собственных детей. А теперь это было нормой. Её нормой.

Днём Яр зашла в «Ласточкино гнездо». Софья встретила её с корзинкой в руках — как в старые времена.

— О, величество! — пропела она. — Давно не виделись!

— Вчера виделись, — напомнила Яр.

— Это было вчера. А сегодня — новый день.

Они сели за столик в дальнем зале. Софья разлила чай, достала пирожки.

— Как дети? — спросила она.

— Вера хочет в отряд. Рэйвен пока просто смотрит. Но я вижу — он тоже будет бойцом.

— В два года?

— В два года он уже пытается отобрать у сестры деревянный меч.

— В кого бы это? — Софья хитро прищурилась.

— Заткнись, — беззлобно ответила Яр.

Они посидели, поболтали. Софья рассказала, что открыла четвёртый ресторан — в южном порту. Эрман всё ещё служит, но теперь больше времени проводит с семьёй. У них с Софьей растёт сын — ровесник Веры.

— Может, поженим их? — предложила Софья.

— Пусть сами решают, — ответила Яр. — Я не буду устраивать династические браки.

— А если они влюбятся?

— Тогда пусть влюбляются. Но не по нашему приказу.

Софья рассмеялась.

— Ты неисправима.

— Я знаю.

Вечером Яр вернулась во дворец. Дети уже спали — Вера набегалась за день, Рэйвен устал от вечного наблюдения за сестрой. Авелий сидел в кабинете, разбирая бумаги. Яр подошла, обняла его за плечи.

— Устал?

— Есть немного, — ответил он. — Но это приятная усталость.

— Что делаешь?

— Читаю доклад о новых школах. Твоя идея работает — девочки учатся наравне с мальчиками.

— Хорошо, — сказала Яр. — Значит, не зря.

Она села напротив. В камине потрескивали дрова. За окном шумел город. Всё было спокойно.

— Знаешь, — сказала Яр, — я иногда вспоминаю темницу. Ту первую ночь. Я сидела на соломе, в кандалах, и не понимала, где я и кто я. А теперь... — она обвела рукой кабинет, — теперь у меня есть всё. Муж. Дочь. Сын. Друзья. Дело. Дом.

— Ты счастлива? — спросил Авелий.

— Да, — ответила она. — Впервые в жизни — да.

Он встал, подошёл, поцеловал её.

— Я тоже.

Они стояли, обнявшись, у окна. За стеклом горели огни города — тысячи огней, тысячи жизней. И где-то среди них был маленький ресторан, и маленькая беседка с дубом, и двое детей, которые спали в своих кроватях и видели сны о мечах и подвигах.

— Что дальше? — спросила Яр.

— Не знаю, — ответил Авелий. — Но я хочу встретить это с тобой.

— Тогда встретим, — сказала она. — Вместе.

Они прожили долгую жизнь. Вера выросла и пошла по стопам матери — стала капитаном гвардии, как когда-то Яр. Софья открыла ещё три ресторана и написала кулинарную книгу. Эрман ушёл на пенсию и занялся садом. Отряд Яр превратился в полноценную женскую гвардию, которую уважали и боялись.

Рэйвен вырос и стал императором после отца. Он правил мудро — как Авелий, и твёрдо — как Яр. При нём империя продолжила меняться, и никто больше не говорил, что женщина не может служить или учиться. Потому что все привыкли. А привычка — это самая сильная традиция.

А Яр и Авелий... они старились вместе. Медленно, спокойно, счастливо. Иногда ссорились, иногда мирились. Иногда сидели в беседке у дуба — который вырос и стал большим — и смотрели на звёзды. Вера приходила с внуками, Рэйвен — с докладами о делах империи, Софья — с пирожками. И каждый раз Яр думала, что жизнь удалась.

И когда пришло время, Яр ушла первой. Тихо, во сне, с улыбкой на губах. Авелий пережил её на год. Он умер весной, когда дуб расцвёл.

Их похоронили рядом. На надгробии Яр высекли голубя — символ возвращения. Надгробие Авелия украшали слова, которые он сказал ей когда-то давно:

«Ты стала для меня всем».

А дуб всё растёт. И уже кто-то другой сидит под ним и вспоминает их историю. Историю о девушке из другого мира, которая нашла своё место. О воине, которая стала императрицей. О женщине, которая научила целую империю, что сила не зависит от пола.

Историю о Яр.