— Ты тренируешься каждый день, а я месяц просидела в кандалах. — Яр стряхнула пыль с камзола. — Дай мне неделю — сравняемся. А теперь покажи, как вы с мечом работаете.

— С мечом? — блондин опешил. — Вы и мечом владеете?

— Принципы те же, что с любым другим оружием, — сказала Яр. — Можно попробовать?

Гвардейцы зашептались. Тимофей уже хотел запретить, но Яр взяла учебный клинок, взвесила в руке.

— Лёгкий, — прокомментировала. — Но сойдёт.

Она сделала несколько выпадов, проверяя баланс. Движения были непривычными — тело не слушалось, координация хромала. Но в глазах гвардейцев она увидела не насмешку, а любопытство.

— А ну давай, — блондин тоже взял учебный меч. — Посмотрим, чему тебя учили.

Они встали в стойку. Яр не стала нападать первой — ждала. Гвардеец рубанул сверху, она ушла в сторону, но не удержала равновесие — поскользнулась на мокрой от росы траве и шлёпнулась на зад.

— Ой! — раздались смешки.

— Ничего смешного, — Яр встала, отряхнулась. — Покрытие плохое. И соперник тяжелее на сорок килограммов.

— Отмазки, — ухмыльнулся блондин.

— Хочешь, покажу приём без оружия? — Яр подошла ближе. — Дай руку.

Он протянул ладонь — Яр перехватила его за запястье, шагнула вперёд, развернулась и в одно движение бросила на землю. Гвардеец крякнул от неожиданности.

— Что за чёрт?! — он попытался встать, но Яр уже отошла.

— Дзюдо, — сказала она. — Видели? Силой не берут, а техникой.

Гвардейцы притихли. Потом один из них, пожилой, с сединой в усах, усмехнулся:

— А ведь и правда, Джулия такой не была. Та бы и пальцем не пошевелила, только брови подводила.

— Поэтому я и попросила называть меня Яр, — ответила она. — Джулия осталась в прошлом. А теперь, если никто не против, я хочу побегать. Круг? Два?

— Три, — бросил кто-то.

— Легко.

Она побежала по периметру плаца. Тело протестовало — каждый шаг отдавался в слабых мышцах, лёгкие горели. Но она бежала, считая круги. Один, второй, третий. На третьем её шатало, но она не остановилась, прошла шагом последние метры.

— Я... справилась, — выдохнула она, уперев руки в колени.

— Неплохо, — раздался спокойный голос со стороны.

Яр подняла голову. На краю плаца стоял мужчина — высокий, темноволосый, в дорогом, но строгом костюме. Она узнала его: Эрман Каспиев, герцог, глава сыскного ведомства, муж Софьи.

— Ваша светлость, — гвардейцы вытянулись.

— Вольно, — сказал Эрман. — Я просто смотрел. Продолжайте.

Он подошёл к Яр.

— Вы умеете больше, чем показываете, — тихо сказал он. — Я наблюдал из окна. Бросок — отличный. Но тело слабое.

— Знаю, — ответила Яр, выпрямляясь. — Работаю над этим.

— А император знает, что вы уже боретесь с гвардейцами?

— Он разрешил тренировки. О бросании речи не было, но я не нарушила правил.

Эрман усмехнулся.

— Вы не похожи на Джулию. Это и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что Джулия была предательницей. Плохо — потому что её родители ожидают увидеть дочь. А вы не сможете её изобразить.

— Я и не собираюсь изображать, — пожала плечами Яр. — Я — это я. А кто ожидает другого — пусть ждут. И прошу называть меня Яр. Старое имя мне не нужно.

— Софья мне уже сказала, — кивнул Эрман. — Я передам остальным.

Он помолчал, потом продолжил:

— Я пришёл не только наблюдать. У меня есть новости: ваши родители — граф и графиня Столбины — вернулись в столицу. Они требуют встречи с вами. Император пока не дал согласия, но долго отказывать не сможет.

— Они знают, что я просила называть себя иначе? — спросила Яр.

— Пока нет. Но вы им объясните сами, когда встретитесь. Скажете, что после тюрьмы решили начать новую жизнь.

— Ладно, — нехотя сказала Яр. — Если они начнут меня обнимать и называть доченькой — я потерплю. Но врать, что я их узнаю, не буду.

— И не надо. Им нужна дочь, пусть даже изменившуюся. А нам нужно, чтобы они не мешали расследованию.

— Расследованию чего? — Яр прищурилась.

Эрман оглянулся — гвардейцы отошли подальше, делая вид, что тренируются.

— Заговора против императора, — тихо сказал он. — Софья рассказала мне о вашем сне. Вы правы: кто-то из приближённых готовит покушение. Но кто — неизвестно. Мои люди ищут, пока безрезультатно.

— А ваше сыскное ведомство на что? — Яр скрестила руки на груди.

— На то, что я не могу подозревать каждого, кто входит в тронный зал. Нужны улики.

— Так добудем, — пожала плечами Яр. — Дайте мне доступ к информации, и я помогу.

— Вы — под домашним арестом, — напомнил Эрман. — Ваше дело — тренироваться и не привлекать внимание. А искать буду я.

— Скучно.

— Зато безопасно. — Эрман развернулся. — Завтра в это же время жду вас на плацу. Проверим прогресс.

Он ушёл, оставив Яр с мыслями.

«Интересный тип, — подумала она. — Умный, сдержанный. И муж Софьи — значит, можно доверять. Наверное».

Она сделала ещё несколько упражнений на растяжку, потом вернулась в свою комнату. Тимофей шёл следом, но на этот раз — с уважением.

— Вы правда хотите, чтобы вас называли Яр? — спросил он, когда они зашли.

— Да. Джулия — имя предательницы и трусихи. Я не хочу с ним жить. Яр — коротко, жёстко, по-военному.

— А император знает?

— Император не против, — сказала Яр. — Главное, что герцог и герцогиня в курсе и не возражают.

Тимофей кивнул, явно удовлетворённый ответом.

Она закрыла дверь, рухнула на кровать.

— Отлично, — прошептала она. — Родители на подходе, заговор не раскрыт, а я должна изображать аристократку и при этом набирать форму. Ну, спасибо, Многоликий, удружил.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Утро началось с того, что в дверь постучали настойчиво, без обычного «можно войти». Яр, уже проснувшаяся и делавшая зарядку на коврике, подняла голову.

— Войдите.

На пороге стояла Мила с подносом, но лицо у неё было встревоженным.

— Госпожа Яр, — сказала она, ставя поднос. — К вам прибыли граф и графиня Столбины. Император разрешил встречу. Они ждут в малой гостиной через час.

Яр замерла. Родители. Те самые, которые воспитали Джулию в любви и вседозволенности. Те, кто, возможно, знают о готовившемся заговоре больше, чем говорят. Ей предстояло встретиться с ними как с родными, хотя она понятия не имела, что за человек была их дочь на самом деле.

— Через час? — переспросила она, стараясь сохранить спокойствие. — Что они говорили? Какое настроение?

— Граф выглядит сердитым, графиня плакала, когда её вели к гостиной, — сказала Мила. — Они очень хотят вас видеть.

— Хотят или требуют?

— И то, и другое, — призналась горничная. — Ваша матушка сказала, что если ей не дадут увидеть дочь, она поднимет скандал на весь дворец.

Яр вздохнула. «Отлично, — подумала она. — Мне придётся играть роль, которую я не знаю. Но я должна быть убедительной. Для них я — их Джулия, которая оступилась, но теперь раскаивается. Никаких намёков на то, что я другая».

— Мила, что мне надеть? — спросила она. — Мужской костюм или что-то более подобающее?

— Может, платье? — робко предложила Мила. — Они ждут вас как дочь, а не как дворцового воина.

— Ты права. Принеси что-нибудь скромное, но чтобы не вызывало подозрений.

Через полчаса Яр стояла перед зеркалом в тёмно-синем платье с длинными рукавами. Корсет был зашнурован не слишком туго — она настояла, чтобы можно было дышать. Волосы собраны в низкий пучок, на лице — выражение покорности и лёгкой растерянности. Она должна выглядеть как дочь, которая вернулась домой после долгой болезни.

— Я похожа на аристократку? — спросила она Милу.

— Вы похожи на себя, — ответила девушка. — Этого достаточно.

Малая гостиная оказалась уютной комнатой с камином, мягкими креслами и портретами на стенах. Яр вошла и сразу увидела их. Граф — высокий, седовласый, с жёсткими чертами лица, в дорогом камзоле. Графиня — полноватая, с заплаканными глазами и платком в руках.