Яр задумалась. Она редко задавала себе этот вопрос.

— Наверное, и того, и другого, — сказала она. — Я привыкла быть ответственной. В моём мире это было частью моей работы. Но здесь... здесь всё иначе. Я не знаю всех правил игры. Это пугает.

— А вы хотите узнать правила? — спросил он.

— Хочу, — призналась она. — Но я знаю, что учиться иногда больно.

— Я тоже знаю, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Яр, вы когда-нибудь задумывались о том, что это не просто работа? Что вы здесь не случайно?

Она посмотрела на него с лёгким удивлением.

— А вы думаете, есть какой-то высший замысел?

— Я не знаю, — ответил он. — Но я знаю, что Многоликий привёл вас сюда не просто так. У вас есть цель. И, возможно, ваша цель — не только защитить меня, но и найти своё место в этом мире.

— Я не искала место, — тихо сказала она. — Я просто выживала. И вдруг оказалось, что я кому-то нужна. Это странно.

— Это прекрасно, — сказал он, и в его голосе послышалась теплота.

Она улыбнулась, чувствуя, как между ними в очередной раз протянулась тонкая нить, которую уже нельзя было разорвать.

— Знаете, Авелий, — сказала она, — я редко доверяла людям в своей жизни. В моём мире это было опасно. Но здесь... я доверяю вам. И это меня немного пугает.

— Почему?

— Потому что доверие делает уязвимым, — ответила она. — А я не привыкла быть уязвимой.

— Я тоже не привык, — сказал он. — Но с вами я готов рискнуть.

Они постояли ещё немного, глядя на звёзды.

— Яр, — сказал он тихо, — я хочу, чтобы вы знали: завтра я буду рядом с вами. Я не позволю никому причинить вам вред.

— А если я первая побегу на помощь? — усмехнулась она.

— Тогда мы будем защищать друг друга, — улыбнулся он. — Как команда.

— Договорились, — сказала она, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое.

— Теперь идите спать, — сказал он. — Завтра нам понадобятся силы.

— Вы тоже идите, — ответила она. — Не хочу, чтобы завтра вы заснули на трибуне под шум фейерверков.

— Постараюсь, — усмехнулся он. — Спокойной ночи, Яр.

— Спокойной ночи, Авелий, — ответила она и повернулась к дворцу.

Она прошла несколько шагов, но остановилась и обернулась. Он всё ещё стоял у беседки и смотрел ей вслед. В его взгляде было что-то большее, чем просто благодарность.

«Что же ты делаешь со мной, император?» — подумала она, входя в свою комнату.

Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце бьётся быстрее обычного. Завтрашний день был полон опасностей, но сейчас она чувствовала только одно — она не одна.

Она легла на кровать, и на этот раз сон пришёл быстрее, чем она ожидала.

Утро наступило слишком быстро. Яр проснулась от первых лучей солнца, пробивающихся сквозь занавески, и сразу поняла: сегодня тот самый день. Она полежала несколько секунд, собираясь с мыслями, потом встала, умылась холодной водой и надела форму — тёмно-синюю, с удобными сапогами и короткой жилеткой. Всё должно быть практично и незаметно.

В коридоре её уже ждал Тимофей с обеспокоенным лицом.

— Госпожа Яр, — сказал он тихо. — Герцог Каспиев просил передать, что всё готово. Гвардейцы расставлены по периметру, люди в штатском на местах. Мы ждём только вас.

— Я готова, — ответила она, поправляя жилетку. — Император уже на площади?

— Его величество выехал полчаса назад. Он будет ждать вас у трибуны.

Яр кивнула и направилась к выходу. Город уже гудел — тысячи людей стекались на главную площадь, чтобы увидеть открытие памятника и праздничный салют. Яр шла через толпу, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым шагом.

Когда она вышла на площадь, она остановилась на мгновение. Толпа была огромной — люди смеялись, торговцы кричали и во всю рекламировали свои товары прохожим, где-то играла музыка. И посреди всего этого хаоса стояла трибуна, где уже ждал император.

Он был в парадном мундире — тёмно-синем, с золотыми аксельбантами и орденами на груди. Рядом с ним стояли советники, но Авелий, казалось, не замечал их. Он смотрел прямо на неё, и в его взгляде мелькнула лёгкая улыбка.

— Вы пришли, — сказал он, когда она поднялась на трибуну. — Я уже начал волноваться.

— Я обещала, что буду рядом, — ответила она, занимая позицию позади него. — И я всегда держу слово.

Она быстро оглядела толпу, выискивая подозрительные лица. Всё выглядело мирно — слишком мирно.

— Вы заметили что-то? — тихо спросил Авелий, не поворачивая головы.

— Пока нет, — ответила она. — Но это не значит, что ничего не будет.

Она снова проверила периметр: на крышах домов — люди Эрмана, в толпе — переодетые гвардейцы, у фонтана — её собственный резерв. Всё было готово.

Церемония началась. Авелий произнёс речь о славе Асведиана, о значении мастеров для страны, о том, как важно помнить свои корни. Яр слушала краем уха, сканируя толпу.

И тут она заметила его. Мужчина в сером плаще стоял в первом ряду, слева от трибуны. Его рука была спрятана под плащом, и он не сводил глаз с императора. Слишком близко. Слишком напряжённо.

Яр напряглась.

— Ваше величество, — прошептала она, делая шаг вперёд. — Слева от вас, в первом ряду. Мужчина в сером плаще. Он не двигается, смотрит только на вас.

— Вижу, — тихо ответил Авелий, не меняя выражения лица. — Ваши действия?

— Я подойду ближе, — сказала она. — Не делайте резких движений. Продолжайте речь.

Она начала медленно приближаться к краю трибуны, делая вид, что поправляет флаги. Мужчина следил за ней, и в его глазах мелькнула паника. Он вытащил руку из-под плаща — в ней был короткий кинжал с узким лезвием.

— Стой! — крикнула Яр, бросаясь вперёд.

Мужчина прыгнул в сторону трибуны, целясь прямо в грудь императору. Яр оказалась между ними в долю секунды. Она не успела перехватить руку — кинжал уже летел к цели. Она выбросила ладонь вперёд и намертво схватила лезвие.

Острая боль пронзила руку — она почувствовала, как металл врезается в кожу, разрезая ладонь. Тёплая кровь хлынула между пальцами, но она не разжала хватки. Напротив, она сжала пальцы ещё сильнее, выворачивая кинжал в сторону.

— Ах ты! — выдохнул мужчина, пытаясь вырвать оружие.

Яр ударила его свободной рукой в горло — он захрипел, ослабил хватку, и она вырвала кинжал из его пальцев. Затем, не теряя ни секунды, она развернулась, врезала ему коленом в солнечное сплетение и бросила его на деревянный настил. Кинжал выпал из её окровавленной руки и с глухим стуком покатился по доскам.

— Взять его! — крикнула она, и гвардейцы уже были рядом.

Они скрутили нападавшего, и уже через мгновение его уводили под охраной. Толпа ахнула, кто-то закричал, но император поднял руку, призывая всех к спокойствию.

— Всё в порядке, — сказал он громко. — Обычный хулиган. Прошу продолжать праздник.

Яр отошла в сторону, зажимая раненую руку. Ладонь горела, кровь стекала по запястью, капая на доски. Она стиснула зубы, стараясь не показывать боли. Авелий подошёл к ней почти незаметно, схватив её за здоровую руку.

— Вы ранены, — сказал он тихо, и в его голосе звучала тревога.

— Пустяк, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Лезвие прошло по касательной. Заживёт.

— Мы должны показать это лекарям, — настаивал он.

— Позже, — отрезала она. — Сначала церемония. Я должна быть рядом до конца. И, возможно, это была лишь разведка. Настоящая угроза может появиться позже.

— Но ваша рука...

— Выживу, — сказала она, сжимая рану. — Я не первый раз режусь.

В этот момент к ней подбежал Тимофей — он был в толпе в штатском, но сейчас сорвал с себя какой-то шарф и уже разрывал его на полосы.

— Госпожа Яр, дайте руку! — сказал он, не тратя времени на церемонии.

Яр протянула ладонь, и Тимофей быстро, но аккуратно обмотал рану тканью, затянул узлом. Кровь сразу перестала сочиться сквозь повязку.