— В моём мире женщины служат наравне с мужчинами. И не только инструкторами. И командуют, и под пули идут. — Яр позволила себе лёгкую усмешку. — Удивлены?

— Удивлён, — честно сказал Авелий. — В Асведиане женщины — хранительницы очага, а не воины.

— Значит, пора менять. — Яр пожала плечами. — Но это не ко мне вопрос. Я здесь, чтобы выжить. И, насколько я поняла, помочь вам с заговором.

Авелий нахмурился.

— Какой ещё заговор?

— Многоликий сказал: кто-то из ваших приближённых хочет вас убить. И родители Джулии — мои теперь — что-то знают, но молчат. Имена он не назвал, велел искать самим.

Император откинулся на спинку кресла. Какое-то время молчал.

— И вы думаете, что я поверю на слово женщине, которая сидела в темнице за подставу и похищение?

— Я не совершала подставы и похищения, — спокойно ответила Яр. — Я вообще ничего не помню из того, что сделала Джулия. Для меня это чужая жизнь. Но если вы не верите, можете оставить меня под домашним арестом. Мне не привыкать.

— Наглая, — заметил Авелий.

— Правдивая, — парировала Яр. — Наглость — это когда врут с улыбкой. Я не вру.

Он смотрел на неё долго, изучающе. Потом встал, подошёл к окну, повернулся спиной.

— Софья просила за вас. Эрман — тоже. Оба уверяют, что вы не преступница. Я склонен доверять их чутью. Но если вы меня обманете...

— Не обману, — перебила Яр. — Я не умею. В моей профессии ложь убивает.

— Ваша профессия — убивать? — он резко обернулся.

— Моя профессия — защищать. И иногда — учить защищаться. Разница есть.

Авелий усмехнулся.

— Вы не похожи ни на одну женщину, которую я встречал.

— Спасибо, — сухо ответила Яр. — Надеюсь, это комплимент.

— Не знаю пока, — он вернулся за стол. — Ладно. Вот мои условия.

Он перечислил:

— Вы остаётесь во дворце, в той же комнате. Под охраной. Без права покидать крыло без моего разрешения. Вы не будете общаться с посторонними без моего ведома. Вы не будете пытаться сбежать или навредить кому-либо. И вы будете отвечать за свои слова — если выяснится, что вы лжёте, вас казнят. Несмотря на заступничество герцогини Софьи.

— Принято, — кивнула Яр. — Но у меня тоже есть условие.

— У вас? — Авелий поднял бровь.

— Мне нужно чем-то заниматься. Сидеть в комнате и ждать, пока меня казнят или помилуют, — не для меня. Я хочу тренироваться. Восстанавливать форму. Если я буду вашим телохранителем — как сказал Многоликий — то должна быть в хорошей физической кондиции.

— Телохранителем? — Авелий чуть не рассмеялся. — Вы? Женщина? В теле аристократки, которая не держала в руках ничего тяжелее веера?

— В своём мире я держала в руках автомат, — сухо ответила Яр. — И укладывала на лопатки мужиков по сто килограммов. У Джулии слабое тело, но это поправимо. Дайте мне месяц, и я буду готова драться.

— Драться? С кем?

— С теми, кто хочет вас убить. — Яр подалась вперёд. — Вы не верите в заговор? Проверьте. Спросите Эрмана, есть ли подозрительные среди вашего окружения. Уверена, он что-то найдёт.

Авелий задумался. Потом вздохнул.

— Ладно. Разрешаю вам тренироваться на внутреннем плацу, но под присмотром гвардейца. И без оружия, пока не докажете, что не опасны.

— Без оружия я тоже опасна, — улыбнулась Яр. — Но ладно. Договорились.

Она встала, собралась уходить, но Авелий остановил её.

— Ярослава.

— Яр, — поправила она.

— Яр. — Он произнёс это медленно, как пробуя на вкус. — Одно условие.

— Какое?

— Будьте осторожны. Если вы правда из другого мира и правда невиновны... я не хочу вашей смерти. Хватит уже смертей при моём дворе.

Яр посмотрела на него. В его глазах мелькнуло что-то усталое, почти человеческое.

— Договорились, — сказала она. — Не умру. Постараюсь.

Она вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. В коридоре её ждал стражник.

— Ну как? — спросил он.

— Нормально, — ответила Яр. — Он не кусается.

— Зато казнит, — заметил стражник.

— Успеется.

Она пошла обратно в свою комнату. И только там, оставшись одна, позволила себе выдохнуть.

— Дерьмо, — прошептала она. — Красивый, зараза. И умный. Ещё и не хочет моей смерти. Как с таким работать?

Она села на кровать, обхватила колени руками.

— Ладно, Яр. Ты справишься. Главное — не влюбиться. А то это было бы полным провалом.

Первые два дня под домашним арестом прошли для Яр на удивление спокойно. Она спала, ела (кормили surprisingly вкусно — сказались ресторанные замашки Софьи), делала зарядку и изучала свою комнату. На третий день ей стало скучно.

— Эй, стражник! — крикнула она в дверь. — А можно мне выйти в коридор? Просто пройтись?

— Не положено, — ответил тот.

— А если я обещаю не сбегать?

— Всё равно не положено.

Яр вздохнула. Села на кровать, закинула ногу на ногу.

— Тогда пришлите мне книги. Или бумагу с пером. Или кошку. Или кого-нибудь, с кем можно поговорить, кроме вас.

Стражник промолчал.

Но через час в дверь постучали. Яр открыла — на пороге стояла миловидная девушка в скромном платье, с подносом в руках.

— Вам обед, — сказала она. — И герцогиня Каспиева просила передать, что зайдёт позже. А ещё... — она оглянулась по сторонам и понизила голос, — все во дворце только и говорят, что о вас.

— Обо мне? — Яр подняла бровь. — Сплетничают?

— Ещё как! — Девушка вошла, поставила поднос на стол. — Говорят, что Джулия Столбина чудом избежала казни, потому что соблазнила императора. Другие говорят, что вы — тёмная колдунья, которая подчинила его волю. Третьи — что вы на самом деле не Джулия, а самозванка из другой страны.

— Третьи ближе всех к истине, — усмехнулась Яр. — А как тебя зовут?

— Мила, — девушка присела в книксене. — Я горничная. Приставлена к вам.

— Приставлена следить?

— Приставлена помогать, — Мила покраснела. — И следить, — добавила честно.

Яр рассмеялась.

— Честность — это хорошо. Садись, Мила. Рассказывай, что ещё говорят при дворе.

Мила села на краешек стула и оживилась:

— Да всё! Графиня Столбина, ваша матушка, вчера устроила истерику в приёмной императора. Кричала, что её дочь невиновна и что её оклеветали. А граф Столбин, ваш батюшка, требовал личной встречи с вами, но ему отказали.