Она заглянула в проход. Там было темно, но она увидела слабый свет — факел или свечу, — и услышала шаги. Кто-то приближался.

— Закройте дверь канцлера, — приказала она стражнику. — И позовите подмогу. Быстро!

Стражник убежал. Яр осталась одна у прохода. Она вытащила кинжал — тот самый, что дал ей Тимофей, — и приготовилась.

Шаги приближались. Потом из темноты показались фигуры — трое мужчин в чёрных плащах. Они не ожидали увидеть её. Первый замер, второй потянулся к мечу, третий что-то крикнул.

— Стоять! — рявкнула Яр. — Именем императора!

— Уйди, девка, — сказал первый. — Не твоё дело.

— Моё, — ответила она. — Вы идёте за канцлером. И я вас не пропущу.

Первый выхватил меч. Яр ушла в сторону, пропуская удар, и врезала ему кинжалом в плечо. Он вскрикнул и отшатнулся. Второй попытался обойти её сбоку, но она развернулась и пнула его в колено. Он рухнул на пол.

Третий оказался умнее — он не стал нападать, а рванул назад, в темноту прохода.

— Стой! — крикнула Яр, но он уже исчез.

Она обернулась. Первый пытался подняться, второй полз к стене. Яр быстро обыскала их — нашла ключи, ножи, какие-то бумаги. И в этот момент из коридора прибежали гвардейцы во главе с Тимофеем.

— Госпожа Яр! — выдохнул он. — Вы целы?

— Цела, — ответила она. — Двое здесь, третий сбежал. Закройте проход и проверьте, куда он ведёт.

Тимофей кивнул и отдал приказы. Гвардейцы скрутили нападавших и начали осматривать тайный ход.

Яр подошла к стене и приложила руку к камню. Она думала о канцлере. О его словах: «Мои сторонники попытаются меня вытащить». Он знал. Он ждал этого.

Но она была здесь. И она не позволила.

Через час во дворце было неспокойно. Авелий вызвал Яр, Эрмана и Тимофея в свой кабинет. Он выглядел мрачным.

— Тайный ход, — сказал он, выслушав доклад. — Я знал, что они существуют, но думал, что их замуровали после происшествия с Софьей.

— Этот как-то пропустили, — ответила Яр. — Канцлер знал о нём. И его люди тоже.

— Сколько их было?

— Трое. Двоих взяли, третий ушёл.

Авелий потёр переносицу.

— Это значит, что у него всё ещё есть сторонники. И они готовы действовать.

— Тогда нужно ускорить суд, — сказал Эрман. — Если мы будем тянуть, они попробуют снова.

Авелий посмотрел на него, потом на Яр.

— Согласен. Суд завтра. Утром.

— Завтра? — переспросила Яр. — Так быстро?

— У нас есть показания, улики, свидетели, — сказал Авелий. — И теперь — попытка побега. Этого достаточно. Чем быстрее мы закончим, тем меньше у них будет времени на новые попытки.

Он встал и подошёл к окну.

— Я устал от этого, — сказал он тихо. — Я хочу, чтобы это закончилось.

Яр смотрела на него и чувствовала, как внутри неё что-то сжимается. Он выглядел уставшим. Не просто уставшим — измученным. Она хотела подойти к нему, но не могла. Не при всех.

— Мы закончим это, — сказала она. — Завтра.

Авелий обернулся и посмотрел на неё. В его взгляде было что-то такое, от чего у неё перехватило дыхание.

— Спасибо, Яр, — сказал он.

Она кивнула. И вышла.

Ночью она не спала. Сидела на кровати, глядя в окно. Завтра суд. Завтра всё решится. Канцлер либо будет осуждён, либо... она не хотела думать об этом.

В дверь постучали. Яр не удивилась — она ждала.

— Войдите.

На пороге стоял Авелий. Он был в простой рубашке, без мундира. Уставший, но с решительным взглядом.

— Я не мог уснуть, — сказал он. — Вы тоже?

— Тоже, — ответила она.

Он вошёл и сел на стул рядом с кроватью.

— Завтра всё закончится, — сказал он.

— Или начнётся, — ответила Яр. — Канцлер сказал, что война только начинается.

— Он ошибается, — сказал Авелий. — Война закончится, когда он будет осуждён. Его сторонники разбегутся. Империя успокоится.

— А вы? — спросила Яр. — Вы успокоитесь?

Он посмотрел на неё.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Я так долго жил с этим страхом. С этим заговором. Я не знаю, каково это — жить без него.

— Вы научитесь, — сказала Яр.

Он улыбнулся — слабо, но искренне.

— С вами — может быть.

Они помолчали. Потом Авелий встал.

— Я пойду, — сказал он. — Вам нужно отдохнуть. Завтра будет долгий день.

— И вам, — ответила Яр.

Он подошёл к двери, но на пороге обернулся.

— Яр.

— Да?

— Что бы ни случилось завтра... спасибо, что вы рядом.

Она не нашла слов. Просто кивнула.

Он вышел, и Яр осталась одна. Она легла на кровать и закрыла глаза. Завтра суд. Завтра всё изменится.

Она не знала, что будет дальше. Но она знала, что не одна.

Зал суда был полон. Яр стояла у стены, скрестив руки на груди, и наблюдала, как собираются люди. Скамьи для зрителей заполнились придворными, советниками, офицерами гвардии, просто любопытными. Все хотели увидеть, как падёт человек, который тридцать лет держал в руках половину империи.

Авелий сидел на возвышении — не на троне, а на простом кресле с высокой спинкой. Он был в парадном мундире, но без короны. Рядом с ним, чуть ниже, сидели судьи — трое пожилых мужчин в тёмных мантиях, которых Яр видела впервые. Эрман стоял у стола с документами, бледный и сосредоточенный.

Канцлера привели под конвоем. Он был в чистой рубашке — видимо, ему дали возможность привести себя в порядок, — но выглядел осунувшимся. Руки скованы за спиной, но голову он держал прямо. Когда его вели через зал, он не смотрел по сторонам. Только когда он проходил мимо Яр, его взгляд на мгновение встретился с её, и в нём мелькнула знакомая усмешка.

«Всё ещё думаешь, что победила?» — как будто говорил он. Яр не отвела взгляда. Пусть думает что хочет. Она знала из учебников истории, как рушатся империи. Этот человек уже проиграл, даже если сам ещё не понял.

Канцлера усадили на скамью подсудимых. Судья в центре — седой старик с длинной бородой — развернул свиток и начал читать обвинения. Голос его был сухим и монотонным.

— Граф Валентий Остенский, канцлер империи Асведиан, обвиняется в заговоре против императора Авелия III, в организации покушения, в подкупе наёмников, в государственной измене...

Список был длинным. Яр слушала вполуха, разглядывая зал. Она видела родителей — граф и графиня Столбины сидели в дальнем углу, бледные, но решительные. Графиня сжимала платок, граф смотрел прямо перед собой. Они пришли, как и обещали. Яр почувствовала укол уважения.

Потом начались свидетельские показания. Первым вызвали наёмника — того самого, что пытался убить императора на ярмарке. Он рассказал всё: как его наняли, сколько заплатили, что он должен был сделать. Он говорил сбивчиво, иногда запинался, но не врал. Когда его спросили, кто был заказчиком, он показал на канцлера.

— Я не знал его лично, — сказал наёмник. — Но мне передали деньги и письмо с инструкциями. И сказали, что заказчик — важный человек во дворце. Я не спрашивал, кто именно.

— Вы можете опознать человека, который передал вам деньги? — спросил судья.

— Да, — ответил наёмник. — Это был высокий мужчина в чёрном плаще. Он приходил несколько раз. Я видел его в городе.

Эрман подал знак, и в зал ввели ещё одного человека — того самого связного, которого удалось поймать после ярмарки. Он был бледен и явно напуган. Увидев канцлера, он задрожал.

— Это он, — сказал связной, указывая на канцлера. — Он платил мне. Он давал инструкции. Я передавал их наёмникам.

Канцлер не изменился в лице. Только чуть сжал губы.

Следующими вызвали родителей. Граф Дмитрий встал и, не глядя на канцлера, рассказал о письмах, которые тот присылал. О предложениях поддержать другого кандидата на трон. Об угрозах. Графиня подтвердила его слова, всхлипывая, но не отводя взгляда.

Потом Эрман представил документы: письма с печатью канцлера, карту дворца с пометками, финансовые отчёты. Судьи изучали их молча, передавая друг другу.