— Напугал, — Яр поморщилась.

— Не хотел. — Многоликий встал, и туманный пейзаж начал растворяться. — Время вышло. Напоследок дам совет: София тебя поймёт, когда прочитает письмо. Она тоже попаданка, и она добрая, хоть и с характером. Доверяй ей. Но главное — доверяй себе. Ты не Джулия, и это твоё главное оружие.

— Подожди! — Яр тоже вскочила. — А император? Что с ним не так? Почему именно его спасать?

Многоликий обернулся и на мгновение принял облик самого Авелия — красивого, уставшего, с лёгкой грустью в глазах.

— Потому что он хороший человек и правитель. И потому что ему суждено полюбить тебя, а тебе — его. Это не я придумал, Яр. Это судьба. Просто не сопротивляйся.

— Чего?! — Яр попыталась возразить, но сон начал распадаться, как старая фотография по краям.

— София придёт завтра. Письмо она получит. А ты просыпайся, боец. Дела ждут.

Последнее, что она увидела — улыбающегося Кузьмина, который подмигнул ей и растворился в золотых искрах.

Яр проснулась в темнице с гулко бьющимся сердцем. Солома, цепи, запах сырости — всё на месте. Миска с баландой нетронута. За дверью — шаги Милослава.

— Эй, парень, — позвала она севшим голосом. — Ты тут?

— Тут, — донеслось из-за двери. — Чего орёшь? Письмо я уже передал, скоро будет у герцогини.

— Да я не о том. Скажи... Многоликий — он всегда такой... странный?

Стражник помолчал.

— А тебе-то что? Видела его что ли?

— Приснилось, — Яр тряхнула головой. — Забудь.

Она откинулась на солому, гремя цепями.

«Сумасшедший дом, — подумала она. — Бог с чувством юмора, заговор, император, который меня полюбит... Если бы не цепи, решила бы, что перепила вчера».

Но цепи были настоящие. И надежда — тоже.

Она закрыла глаза и попыталась заснуть снова. На этот раз — без сновидений

Дверь в кабинет императора Авелия III распахнулась с таким грохотом, что стоявший у окна адъютант подпрыгнул и выронил папку с бумагами.

— Ваше величество! — провозгласила София, влетая внутрь. — Аудиенция! Срочно! И чтобы никто не подслушивал!

Следом, тяжело дыша, вбежал Эрман. Его идеально причёсанные волосы растрепались, а на лице застыло выражение человека, который уже смирился с тем, что его жена — стихийное бедствие.

— Софи... — начал было он, но она махнула рукой.

— Потом, милый, всё потом!

Авелий, до этого момента спокойно потягивавший утренний чай, замер с чашкой у губ. Перевёл взгляд с раскрасневшейся Софии на Эрмана.

— Доброе утро, София. — Он поставил чашку. — Что стряслось? И где это видано — врываться в императорский кабинет без стука?

— А я стучала, — невозмутимо заявила София. — Ногой. Три раза. Вы не ответили — значит, не возражали.

Адъютант попытался собрать рассыпавшиеся бумаги, но София подошла к нему вплотную:

— Молодой человек, вы мне мешаете. Выйдите вон. И остальных тоже заберите. Нам нужно поговорить с глазу на глаз.

— Но я обязан... — начал адъютант.

— Ты обязан немедленно унести свое тело отсюда, если не хочешь, чтобы я сообщила твоей матушке, с кем ты провёл прошлую ночь на балу, — перебила София сладким голосом. — Выходи давай, милый.

Адъютант побледнел, поклонился и вылетел пулей. Следом, шипя, покинули кабинет ещё двое слуг и один охранник.

Эрман закрыл за ними дверь.

— Теперь мы одни, — сказал он.

— Хвала богам, — вздохнула Софи и тут же набросилась на императора: — Ваше величество, вы должны освободить Джулию Столбину. Прямо сейчас. Сегодня. Немедленно!!

Авелий сложил руки на груди.

— Начнём с того, Софья, что я вообще ничего не понимаю. С какой стати ты просишь помилования для женщины, которая подставила тебя с отравленным блюдом, из-за чего погиб мой дегустатор, а потом участвовала в твоём похищении из темницы? Джулия — сообщница Димитра. Она преступница.

— Потому что это не она! — выпалила София. — Та, что сидит в темнице, — не Джулия. Это другой человек в её теле. Моя соотечественница.

Авелий нахмурился. Посмотрел на Эрмана:

— Твоя жена в своём уме?

— Более чем, — ответил Эрман с тяжёлым вздохом. — Выслушай её, Авелий. Это важно.

— Хорошо, — император откинулся в кресле. — Я слушаю.

София выдохнула, собираясь с духом.

— Ваше величество, то, что я сейчас скажу, может показаться безумием. Но я не лгу. И я прошу вас поверить мне хотя бы на минуту.

— Говори.

— Я — не уроженка Асведиана. Я пришла из другого мира. Настолько далекого, что вы даже представить не можете. В моём мире нет императоров, магии и сословий. Ну точнее первые как раз таки были.. но там заварушка одна, вторая, в общем, не надо это вам знать... в моем родном мире есть техника, машины, летающие железные птицы и оружие, убивающее за километры.

Авелий не перебивал. Смотрел с смесью недоверия и любопытства.

— Когда я впервые оказалась здесь, — продолжала София, — я ничего не понимала. Я проснулась в теле невесты графа, которого даже не знала. Меня звали Софией, как и ту девушку, чьё тело я заняла. Она погибла, а её место заняла я.

— И ты хочешь сказать, что ты... пришелица из иного мира? — медленно спросил Авелий.

— Не пришелица. Просто неудачница, которую затянуло в дыру между мирами. — София пожала плечами. — Эрман знает. Он узнал почти сразу. Я не смогла бы скрыть от мужа, что не умею держать вилку и путаю названия местных трав.

— Это правда? — Авелий посмотрел на друга.

— Чистая правда, — подтвердил Эрман с кривой усмешкой. — В нашу первую встречу она ни с того ни с сего заявила мне: «Индюк тоже думал, да в суп попал». Я три дня пытался понять, при чём здесь индюк и какой суп. А она просто на меня сарказмом сыпала, которого я никогда не слышал.

София довольно кивнула:

— Я тогда ещё не знала, что вы тут все слишком серьёзные. Пришлось объяснять пословицы с боем. — Она хитро прищурилась. — Правда, Эрман до сих пор некоторые путает.

— Не путаю, а адаптирую, — буркнул герцог.

Авелий потёр переносицу. Какое-то время молчал, потом сказал:

— Допустим, я в это верю. Но какое это имеет отношение к Джулии?

— Самое прямое. — София вытащила из кармана смятое письмо. — Сегодня утром мне доставили это. Прочтите.

Авелий взял бумагу, развернул. Прочитал. Его брови поползли вверх.

— «Секир башка»? Что это?

— Слово из моего мира, — сказала София. — Грубое. Разговорное. Никто в Асведиане его не знает. Джулия — аристократка — не могла такое написать. Это слово могло вырваться только у человека, который родился и вырос там же, где и я.

— И ты думаешь...

— Я не думаю, я знаю. — София подалась вперёд. — В эту Джулию вселилась другая душа. Как когда-то вселилась в меня. И эта душа — не преступница. Она не помнит того, что сделала Джулия, потому что это не её грехи. Она просто проснулась в чужом теле в темнице и теперь её хотят казнить за чужое преступление.

— И с чего ты взяла, что это не ловушка?

— А с того, что Многоликий мне предсказал! — выпалила София. — После всей этой кутерьмы с похищением. Он сказал: «На второй день белого торжества Солнце империи обретет судьбу, а ты — верного друга. Но только ты сможешь её найти среди других похожих».

— Многоликий? — Авелий нахмурился. — Ты виделась с ним?

— Он приходит не когда хочешь, а когда нужно. — София махнула рукой. — Но он сказал правду. Второй день сегодня. И вот оно — письмо. «Солнце империи» — это ты, Ваше Величество. «Верный друг» — эта девушка. А «найти среди других похожих» — потому что она похожа на Джулию лицом, но не душой.

Авелий встал из-за стола, прошёлся по кабинету. В тишине было слышно, как потрескивают свечи.

— И что ты предлагаешь? — спросил он наконец.

— Освободить её. Перевести во дворец под домашний арест. Дать ей шанс доказать, что она не та стерва, которая подставляла меня и похищала.

— Под твою ответственность?

— Под мою, — кивнула София. — Если она окажется той ещё гадиной и продолжит плести заговоры — я лично замариную её и зажарю на своей кухне. Как утку. С яблоками, — добавила она, заметив вопросительный взгляд Эрмана.