Она попробовала сесть — получилось с трудом. Тело было слабым, мышцы атрофированными. Бывшая военная, она с отвращением ощупывала чужие руки, чужие тонкие запястья.

— Ни одного мозоля, — констатировала она. — Эта Джулия даже гантели в руках не держала. Аристократка, блин.

Она вспомнила, как учила новобранцев драться. Как сама сдавала нормативы на «отлично». Как Сергей говорил: «Яр, ты железная леди. Только уронишь случайно — не поднимешь».

— А теперь я в теле доходяги, — вздохнула она. — Ирония судьбы, мать её.

Она подползла к двери, постучала.

— Эй, Милослав! Ты там?

Стражник зашуршал за дверью.

— Чего тебе?

— Письмо-то точно доставишь? Или я зря старалась?

— Доставлю, — буркнул он. — Не ной. Герцогиня завтра как раз будет во дворце. Передам.

— А если не передашь, я тебе такой «секир башка» устрою... — пригрозила Яр беззлобно.

— Чего-чего?

— Не важно. Просто запомни: это письмо — моя жизнь.

— У тебя и так жизнь уже не сахар, — заметил стражник.

— Вот именно. Поэтому сделай хорошо — может, я потом и тебя отблагодарю.

Она отползла обратно на солому.

Воспоминания о прошлом таяли, как утренний туман. Она всё ещё помнила Сергея, кактус, казарму, но боль от утраты своей жизни становилась глухой, неострой. Наверное, так организм защищал психику от перегрузки.

— Ладно, Яр, — сказала она себе. — Ты военный. У тебя задача: выжить, выяснить, кто тут свой, а кто чужой, и, если получится, вернуться домой. А пока — спать.

Она закрыла глаза.

Пиво, Джон Уик, пятничный вечер — всё это было в другой жизни. В той, которая, возможно, теперь навсегда осталась в прошлом.

— Дурацкая шутка, вселенная, — пробормотала она засыпая.

Яр провалилась в сон мгновенно — как в яму с ледяной водой. Без эпизодов, без грёз. Просто темнота, пустота и она сама, стоящая босиком на чём-то прохладном и гладком, словно стекло.

— Ну привет, боец.

Голос знакомый до хрипоты. Голос её первого командира — капитана Кузьмина, который учил её стрелять и говорил: «Русский солдат может всё. Кроме, возможно, приготовить суп из топора, но ты и не солдат, ты чудовище». Яр обернулась.

Перед ней стоял Кузьмин. Тот самый — лысый, с мясистым лицом и вечно хмурыми бровями. В камуфляже, с нашивками. Но глаза... глаза были не его. Слишком яркие, слишком живые, с золотистым отливом.

— Командир? — Яр сделала шаг вперёд. — Ты… вы…

— Не я, — сказал Кузьмин, и голос его дрогнул, перетекая в другой тембр. — А точнее, не совсем я. Просто ты обо мне подумала — о нём, о капитане. Вот я и пришёл в таком виде. Могу и Тома Холланда изобразить, но ты его не знаешь, к сожалению.

Кузьмин улыбнулся — и лицо его поплыло, как отражение в воде, превращаясь в молодого парня в кепке, потом в старуху с клюкой, потом в бесформенный сгусток тьмы. А затем снова собралось в образ Кузьмина.

— Многоликий, — выдохнула Яр. — Тот самый, про которого стражники говорили.

— Он самый, — божество развело руками. — Местный бог, администратор вселенной, смотритель за попаданцами и просто хороший собеседник, если не злить. Присаживайся, Ярослава. Или Яр? Ты как больше любишь?

— Яр, — ответила она, садясь на что-то, что оказалось под ней — невидимое кресло. — А что происходит? Я сплю?

— Спишь. Я во сне и обитаю — так проще. Наяву я слишком яркий, у людей глаза горят. Ну и потом, я ленивый. — Он щёлкнул пальцами, и вокруг появился туманный пейзаж: не то поле, не то космос, с мерцающими точками. — Добро пожаловать в мою приемную.

— Ладно, — Яр собралась. — Вопросы есть.

— Как обычно. — Многоликий вздохнул. — Задавай, только быстро. У меня ещё три параллельных мира на контроле, там тоже попаданцы барахтаются.

— Откуда ты взялся? Кто ты?

— Старый вопрос. Я бог. Не всесильный, не единственный. Скорее смотритель. Есть система миров — их много, они лежат слоями, как блины на сковородке. Между ними иногда возникают дыры. Я — тот, кто эти дыры латает. А когда они уже случились — тот, кто подбирает попаданцам судьбу, чтобы не развалили всё к чертям.

— То есть ты отвечаешь за нас?

— За вас — особенно. Вы — моя головная боль. — Он потёр переносицу. — Я не создавал механизм перемещений, это космический глюк. Но моя задача — минимизировать ущерб. София, первая попаданка, была легкой — она попала в своё альтернальное тело, которое без неё всё равно умерло бы. А вот ты...

— Я попала в тело чужой женщины. Не в свою копию.

— Именно. — Многоликий наклонился ближе. — Джулия Столбина умерла. Не ты её убила, не переживай. Она споткнулась при аресте, ударилась головой. Душа ушла сразу же. Тело осталось пустым, но живым — на несколько минут. Мне нужно было срочно найти кого-то, кто подходит по параметрам.

— По каким параметрам?

— Во-первых, душа должна быть совместима по частоте колебаний. Проще говоря — похожий характер, но не полностью. Во-вторых, я искал бойца. Того, кто сможет защитить императора Авелия, потому что вокруг него плетётся заговор, и без вмешательства извне он погибнет. В-третьих, ты была свободна. У тебя нет семьи, детей, жениха, которые бы рыдали над пустым телом. Ты одинока, Яр. Прости за цинизм.

— Спасибо, обрадовал, — буркнула Яр. — А почему не какую-нибудь копию Джулии из другого мира? Это же логично — заменить душу на такую же.

— Потому что копия Джулии была бы такой же дрянью, как и оригинал. Она бы продолжила травить Софию и влезла бы не в самую лучшую компанию по итогу. Мне нужен был кто-то с другим мышлением. Ты — военная, дисциплинированная, привыкла принимать решения под давлением. У тебя нет аристократических предрассудков. И ты, в отличие от Джулии, не предашь.

— Льстишь, — Яр усмехнулась.

— Констатирую факт. — Многоликий снова сменил облик — на этот раз на её напарника Сергея, с его улыбкой до ушей. — Видишь? Я даже лицо могу поменять на того, кого ты считаешь другом. Это просто — отражение твоих мыслей.

— А почему ты решил, что я соглашусь спасать какого-то императора? — спросила Яр. — Я бы, может, хотела вернуться домой.

— Не получится, — божество стало серьёзным, лицо вновь приняло нейтральные черты — ни мужские, ни женские. — Обратного хода нет. Твоё тело в том мире умерло — остановка сердца, может, инсульт. Я не знаю точно, это уже не моя зона ответственности. Ты здесь навсегда.

Яр замолчала. Горло сдавило. Она думала, что это временно, что можно вернуться, отбить отпуск, выпить пива с Сергеем...

— Хотя нет, я ошибся, не навсегда, — поправил Многоликий, заметив её состояние. — На срок твоей новой жизни. У тебя теперь другое тело, но оно тоже смертно. Проживёшь лет шестьдесят-семьдесят, если беречь будешь. А там — либо новая реинкарнация, либо покой. Не знаю, я не всеведущ.

— Утешил, — Яр вытерла глаза тыльной стороной ладони (во сне слёзы были настоящими). — Ладно. А что за заговор? И почему я должна защищать императора?

— Потому что ты уже его телохранитель — по совместительству. Я подсуну эту идею Авелию через его советников. Он сам предложит тебе должность в ближайшие дни. Соглашайся. Вокруг Авелия образовался слишком большой клубок заговора, который я распутать не в силах, там смешались все: приближённые Его Величества, твои уже новоиспеченные родственники, даже бывший любовник, находящийся на данный момент в местах не столь отдалённых. В общем, заварилась каша.

— А почему ты сам всё же не вмешаешься? Ты же бог.

— Я бог, а не каратель. Моя роль — наблюдать и иногда подсказывать. Люди должны справляться сами. Я уже сделал максимум — привёл тебя, лучшего бойца из доступных. Дальше — твоя очередь.

— И много ты так попаданцев привёл?

— В этом мире — тебя вторую. В соседних — штук пять, но они как-то сами разбираются. Один даже королём стал. Другой, правда, умер в первый же день — не рассчитал силы. Такое бывает.