Гвардейцы переглянулись, но спорить не стали. Один из них, самый молодой, тихо пробормотал: «Я смогу, я смогу», и остальные невольно улыбнулись.

— Вот это настрой! — одобрила Яр. — А теперь ещё раз. Если кто-то попытается ударить императора, вы должны быть не просто гвардейцами, а стеной. Ясно?

— Ясно! — ответили хором.

— Вот и отлично.

Она хотела ещё раз пройтись по плану, когда со стороны входа на плац показался императорский гонец. Он быстро приблизился, держа в руках небольшой свиток.

— Госпожа Яр, — сказал он, склонив голову. — Его величество передал вам послание.

В свитке Авелий просит Яр прибыть на главную площадь. Он хочет лично осмотреть место церемонии со своим телохранителем.

Яр удивлённо подняла бровь, но спорить не стала.

— Хорошо. Передайте его величеству, что я буду через полчаса.

Гонец поклонился и быстро удалился.

— Император сам хочет осматривать место? — усмехнулся Тимофей. — Обычно он доверяет это охране.

— Видимо, сегодня он решил не доверять, — ответила Яр, снимая тренировочный жилет. — Доверять он начал мне, а не системе.

Она быстро переоделась в чистую форму и направилась к главной площади, где уже ждал Авелий. Он стоял у трибуны, без охраны, в простом плаще, и рассматривал карту, разложенную на деревянном столе. Вокруг суетились рабочие, устанавливая флаги и украшения, но император, казалось, не замечал их.

— Яр, — сказал он, услышав её шаги. — Прошу вас, подойдите.

Она подошла ближе, встала рядом и посмотрела на площадь. Она была огромной, окружённой старыми зданиями и торговыми рядами. В центре уже установили памятник — высокую колонну с фигурой основателя города.

— Я хочу, чтобы вы прошлись со мной по периметру, — сказал Авелий. — Я должен знать, где вы будете стоять и как вы видите ситуацию.

— Хорошо, — кивнула она.

Они прошли вдоль трибуны, Авелий указывал на возможные подходы, Яр отмечала уязвимые места. Она объясняла ему, откуда лучше вести наблюдение, какие точки могут быть опасны, как лучше двигаться в случае атаки.

— Вы говорите так, будто готовитесь к войне, — заметил он, когда они остановились у старого фонтана.

— Я готовлюсь к защите, — поправила она. — Это моя работа.

— Вы когда-нибудь думали о том, чтобы оставить её? — спросил он, повернувшись к ней.

— Не думала, — честно ответила она. — У меня нет другого дома. И, кроме того, я не привыкла бросать дело на середине.

Авелий улыбнулся, и его взгляд на мгновение задержался на её лице.

— Знаете, Яр, — сказал он, — после того как Софья выбрала Эрмана, я думал, что больше никогда не встречу женщину, с которой мне будет легко говорить. С которой можно не обсуждать политику и законы, а просто... делиться мыслями. Но я ошибался.

Яр слегка смутилась, но не подала виду.

— Софья — удивительная женщина, — сказала она. — Я понимаю, почему вы её ценили. Но она сделала свой выбор.

— Я знаю, — ответил Авелий, глядя ей в глаза. — И я рад, что она сделала этот выбор. Потому что иначе я бы не встретил вас.

Они стояли у фонтана, глядя на площадь, и в тишине между ними рождалось что-то новое.

— Могу я задать вам личный вопрос? — спросил он.

— Задавайте, — разрешила она.

— Что вы чувствуете, когда думаете о своём мире? О том, что вам никогда не суждено вернуться?

Яр задумалась. Она не часто позволяла себе грустить по прошлому, но сейчас вопрос задел что-то внутри.

— Иногда я скучаю, — призналась она. — По людям, по привычным вещам. Но у меня там никого не осталось. Я не могу вернуться, и я приняла это.

— Это мужественно, — сказал он.

— Это жизнь, — ответила она. — Мы все теряем что-то, но мы можем найти что-то другое.

Он посмотрел на неё и улыбнулся.

— Я рад, что вы нашли что-то здесь, — сказал он.

— Я тоже, — ответила она, чувствуя, как между ними завязывается тонкая, но прочная нить.

Они постояли ещё немного, затем Авелий сказал:

— Завтра мы должны быть готовы. Спасибо, что вы есть.

— Я буду рядом, — пообещала она.

Когда она уходила, она обернулась и увидела, что император всё ещё стоит у фонтана и смотрит ей вслед. В его взгляде было что-то большее, чем просто благодарность. Что-то, что она пока не была готова назвать.

Она прошла через площадь, размышляя о предстоящем дне. В голове прокручивались детали плана: позиции гвардейцев, пути отступления, возможные точки атаки. Но всё это перебивалось одним вопросом: почему император смотрит на неё так, будто она — единственное, что ему важно?

Она не знала ответа. Но знала, что завтрашняя церемония станет решающей — не только для страны, но и для них обоих.

Ночь опустилась на дворец тихо и тяжело. Яр лежала на кровати, глядя в потолок, но сон не шёл. Мысли о завтрашней церемонии, о возможном покушении, о том, что может пойти не так, кружились в голове, не давая покоя. Она перевернулась на бок, потом на спину, потом снова на бок — бесполезно.

В ушах всё ещё звучали отголоски тренировки: лязг мечей, топот сапог, её собственный голос, командующий: «Быстрее! Ещё раз!». Она вздохнула и закрыла глаза, надеясь, что сон придёт, но вместо этого увидела лицо императора — его серьёзный взгляд, с которым он смотрел на неё сегодня на площади. И этот вопрос: «Что вы чувствуете, когда думаете о своём мире?».

— Чёрт, — прошептала она в темноту. — Надо было выпить чего-нибудь покрепче.

Она села, натянула сапоги и накинула жилетку. Сон не шёл, а сидеть в душной комнате было невыносимо. Она выскользнула в коридор, прошла мимо спящего стража, который даже не шелохнулся — видимо, привык к ночным прогулкам госпожи Яр, — и вышла в сад.

Ночь была прохладной, но не холодной. Луна висела высоко, заливая дорожки мягким серебристым светом. Тени от деревьев ложились на траву причудливыми узорами, и ветер тихо шелестел листвой, словно перешёптываясь с ночью. Где-то вдалеке ухал филин, и от этого звука становилось одновременно и спокойно, и немного жутковато.

Яр прошла по главной аллее, вдыхая запах мокрой земли и ночных цветов. Она часто замечала, как сильно этот мир отличался от её старого — здесь всё было настоящим, живым, без машин и электричества. И это было одновременно странно и приятно.

Она остановилась у старой беседки, где они с Софьей иногда пили чай, и оперлась на деревянные перила, глядя на звёзды. Они были такими же, как в её старом мире — яркими, холодными, далёкими. Она задумалась о том, что если бы ей сказали год назад, что она будет стоять в саду императорского дворца и ждать покушения на правителя, она бы рассмеялась в лицо. Но сейчас это была её реальность.

— Не спится? — раздался голос за спиной.

Яр обернулась. На дорожке стоял император Авелий — без плаща, в простой белой рубашке, расстёгнутой на верхнюю пуговицу. Он выглядел уставшим — тени под глазами, лёгкая небритость, — но глаза его блестели в лунном свете. Короткие волосы чуть растрепались, словно он ворочался в постели перед тем, как встать.

— Ваше величество, — сказала она, слегка удивлённая. — Вы тоже не спите?

— Авелий, — поправил он с лёгкой улыбкой. — Я же просил называть меня по имени, когда мы одни. И да, я тоже не сплю. Думаю о завтрашнем дне.

— Тоже не можете уснуть? — спросила она.

— Как видите, — ответил он, подходя ближе. — Можно мне присоединиться?

— Это ваш сад, — усмехнулась она. — Можете делать всё, что хотите.

Он остановился рядом, опершись на перила беседки, и они молчали несколько мгновений, глядя на звёзды. Тишина была почти осязаемой, и Яр чувствовала, как она наполняется чем-то тёплым и доверительным.

— Яр, — сказал он тихо, — вы боитесь?

— Боюсь, — честно ответила она. — Но меня, в отличие большинства, страх не парализует, а дает пинок, чтоб действовать. Это главное.

— А чего именно вы боитесь? — спросил он, повернувшись к ней. — Того, что не сможете защитить меня? Или того, что с вами может случиться что-то плохое?