— Он знает, что я не ношу платья, — усмехнулась Яр.

— Он сказал, что это не обязательно, — ответила Мила. — Сказал, чтобы вы чувствовали себя удобно.

Яр подняла бровь.

— Удобно? Он так и сказал?

— Ну, он сказал «комфортно», — поправилась Мила. — Простите, госпожа, я иногда путаю слова.

Яр рассмеялась.

— Всё в порядке. Спасибо, Мила.

Она переоделась. Рубаха сидела идеально — видимо, Авелий запомнил её размеры, или Софья помогла. Штаны были мягкими, не сковывали движений. Она посмотрелась в зеркало. Выглядела она... хорошо. Даже несмотря на перевязанную руку.

— Ладно, — сказала она себе. — Это просто ужин. Ничего особенного.

Но внутри она знала, что это не так.

Ужин был накрыт в малой столовой — не в большом зале, где принимали гостей, а в уютной комнате с камином и окном, выходящим в сад. Стол был небольшим, рассчитанным на двоих. Свечи в канделябрах, бокалы, тарелки с едой — всё было просто, но со вкусом.

Авелий уже ждал её. Он тоже переоделся — в простую белую рубашку и тёмный камзол без орденов. Он выглядел почти как обычный человек. Почти.

— Вы пришли, — сказал он, поднимаясь.

— Я обещала, — ответила Яр.

Он пододвинул ей стул. Она села. Он сел напротив.

— Я не знал, что вы любите, — сказал он, указывая на стол. — Поэтому заказал всего понемногу. Мясо, рыба, овощи, хлеб. И вино. Если хотите что-то другое — скажите.

— Всё выглядит отлично, — ответила Яр. — Спасибо.

Они начали есть. Первые несколько минут прошли в молчании — не неловком, а спокойном. Яр чувствовала, как напряжение постепенно уходит. Она отпила вина, и оно показалось ей на удивление приятным.

— Вы часто ужинаете один? — спросила она.

— Почти всегда, — ответил Авелий. — Иногда с Эрманом и Софьей. Но это редко. Они заняты своей жизнью.

— А вы? — спросила Яр. — Вы не заняты своей?

Он усмехнулся.

— Занят. Но это не то же самое, что жить. Я управляю империей, подписываю указы, принимаю послов. Но когда я остаюсь один, я понимаю, что вокруг меня нет никого, кто знал бы меня настоящего.

— А сейчас? — спросила она.

Он посмотрел на неё.

— Сейчас я ужинаю с человеком, который видел меня в гневе, в страхе, в усталости. И не отвернулся.

Яр опустила взгляд.

— Я не отвернулась, потому что это моя работа.

— Нет, — сказал он. — Это не работа. Вы могли бы уйти. Могли бы остаться в темнице. Могли бы сбежать. Но вы остались.

— У меня не было выбора.

— Всегда есть выбор, — сказал он. — Вы выбрали остаться. И я благодарен вам за это.

Яр не знала, что ответить. Она взяла ещё кусок хлеба и стала жевать, чтобы заполнить паузу.

— Можно я задам вам вопрос? — сказала она наконец.

— Конечно.

— Почему вы не женились? Вы император. У вас должна быть жена, наследники. Но вы один.

Авелий откинулся на спинку стула и посмотрел на огонь в камине.

— Я был влюблён, — сказал он. — В Софью. Вы это знаете. Она выбрала Эрмана. И я не хотел жениться на ком-то другом просто для того, чтобы иметь наследника.

— Но вы же понимаете, что это ваш долг? — спросила Яр.

— Понимаю, — ответил он. — Но я также понимаю, что брак без чувств — это тюрьма. Я не хочу провести остаток жизни в тюрьме.

— А что, если чувства появятся потом? — спросила Яр. — Люди иногда влюбляются после свадьбы.

— Иногда, — согласился он. — Но я не хочу рисковать. Я хочу, чтобы рядом был человек, которого я выбрал сам. И который выбрал меня.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то такое, от чего у Яр перехватило дыхание.

— Вы сейчас говорите о ком-то конкретном? — спросила она тихо.

— Возможно, — ответил он. — А возможно, я просто размышляю вслух.

Они замолчали. Яр чувствовала, как её сердце бьётся быстрее, чем следовало бы. Она не хотела думать о том, что это значит. Но не думать не получалось.

— Расскажите мне о своём мире, — попросил Авелий, меняя тему. — Вы почти ничего не рассказывали.

Яр задумалась.

— Мой мир... он очень отличается от вашего. Там нет императоров. Есть президенты, парламенты. Люди выбирают своих правителей. Женщины служат в армии, работают, управляют компаниями. Там нет сословий. Каждый может стать кем угодно, если приложит усилия.

— Звучит как утопия, — сказал Авелий.

— Не совсем, — усмехнулась Яр. — Там тоже есть проблемы. Войны, бедность, преступления. Но там больше свободы. Особенно для женщин.

— И вы были военной, — сказал он. — В вашем мире женщина-военный — это нормально?

— Да, — ответила Яр. — Меня учили защищать себя и других. Это была моя работа. И моя жизнь.

— И вам нравилось?

Яр задумалась.

— Не всё, — честно ответила она. — Было тяжело. Были потери. Но я чувствовала, что делаю что-то важное. Что я нужна.

— Вы и здесь нужны, — сказал Авелий. — По крайней мере, мне.

Яр посмотрела на него. В его глазах не было игры. Только искренность.

— Спасибо, — сказала она.

Они доели ужин. Авелий налил ей ещё вина. Они говорили о мелочах — о погоде, о городе, о планах на будущее. Яр рассказала ему о своих тренировках с гвардейцами, он — о том, как в детстве убегал из дворца, чтобы посмотреть на ярмарку. Она смеялась. Он улыбался.

Когда ужин закончился, Авелий встал и подошёл к окну. За стеклом было темно, только луна освещала сад.

— Яр, — сказал он тихо.

Она подошла к нему.

— Да?

— Я хочу, чтобы вы знали, — сказал он, не поворачиваясь. — То, что я чувствую к вам, — это не просто благодарность. Это не просто уважение. Это что-то большее.

Яр почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Авелий... — начала она.

— Не надо, — сказал он. — Не отвечайте сейчас. Я не хочу, чтобы вы говорили что-то из вежливости. Я просто хотел, чтобы вы знали.

Он повернулся к ней. В его глазах была теплота и немного грусти.

— Я не тороплю вас, — сказал он. — И не требую ответа. Просто знайте: вы для меня не просто телохранитель. Вы — человек, который стал мне дорог.

Яр не нашла слов. Она стояла и смотрела на него, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и пугающее.

— Спасибо, — прошептала она наконец.

Он улыбнулся.

— Идите спать, Яр. Завтра будет долгий день.

Она кивнула и вышла из столовой. В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза.

— Чёрт, — прошептала она. — Что же ты делаешь со мной, император?

Она вернулась в свою комнату, легла на кровать и долго смотрела в потолок. Сон не шёл. Но на этот раз причина была не в тревоге. Причина была в том, что она впервые за долгое время не чувствовала себя одинокой.

Утро после ужина с императором выдалось на удивление тихим. Яр проснулась поздно — впервые за долгое время ей удалось поспать больше шести часов. Рука всё ещё ныла под повязкой, но боль стала глухой, терпимой. Она осторожно разжала и сжала пальцы — работают. Уже хорошо.

Она села на кровати и улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер. Разговор с Авелием, его слова, его взгляд. Она не знала, что с этим делать. Но пока просто позволила себе чувствовать тепло.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала Яр, натягивая рубаху.

На пороге появилась Мила с подносом. На подносе дымилась каша, лежал ломоть хлеба и стояла кружка с травяным чаем. Девушка выглядела взволнованной.

— Госпожа Яр, — сказала она, ставя поднос на стол. — К вам посетители. Граф и графиня Столбины. Они ждут в малой гостиной.

Яр замерла. Родители. Снова. После всего, что случилось на ярмарке, после ареста канцлера, они пришли. Это могло означать что угодно — от поддержки до новых обвинений.

— Они одни? — спросила она.

— Да. И выглядят... — Мила замялась, подбирая слово. — Напуганными. Очень напуганными.

— Хорошо, — Яр кивнула. — Скажи, что я сейчас приду. И принеси им чаю. Они, наверное, с дороги.