Водитель выгрузил сумку и сухо буркнул:

— Приехали. Дальше сам.

— Спасибо, — кивнул Дэмиен.

Мужчина ничего не ответил, сжал губы, сел в машину и сразу уехал.

Дэмиен посмотрел вслед машине, перехватил тяжелую сумку и развернулся к дверям общежития. В эту секунду они загремели, и наружу выскочил Макс Манчини — в сланцах, спортивных штанах и растянутой майке. Дэмиен мгновенно уловил его ауру горячего кофе с апельсиновой цедрой и губы сами собой захотели растянуться в улыбке.

— Берзиньш! — заорал он на всю улицу и буквально налетел на Дэмиена, сгребая его одной рукой в костоломные объятия. — Долго же тебя не было! Мы уже думали, ты там с мамой остался навсегда!

Дэмиен невольно улыбнулся, слегка расслабляясь под этим привычным напором:

— Да не, просто… дела были.

Макс отстранился и оглядел его с ног до головы, прищурившись:

— Выглядишь лучше. Даже как будто подрос немного. Или это я просто соскучился?

Виктор еще не вышел из дверей, но Дэмиен безошибочно ощутил ауру стерильного прохладного воздуха и даже улавливал еле заметный звук хрусталя.

Из-за спины Макса из дверей медленно вышел Виктор с неизменной толстой книгой под мышкой:

— Не подрос. На сантиметр максимум. Просто осанка стала лучше.

— О, доктор Шевчук проснулся, — фыркнул Макс. — Короче, пошли! Пацаны уже в комнате. Прикинь, у нас тут интернет гонит уже две недели! Даже связь несколько раз полностью ложилась. Ни позвонить, ни кино посмотреть.

— Жесть, — отозвался Дэмиен.

Они зашли в свою трехместную комнату. На диванчике у окна уже вовсю хозяйничали братья Моро, спустившиеся со своего этажа. Спокойный Люсьен полулежал, перелистывая новости в телефоне, а Мишель тихо перебирал струны гитары, напевая что-то под нос.

— О, блудный дракон вернулся, — Люсьен поднял голову и улыбнулся — сдержанно, по-взрослому. — Я уж думал, тебя Орден в отставку списал.

— Здорово братан! — Мишель сразу отложил гитару, искренне обрадовавшись, и подошел обняться. — С возвращением! Как дома?

Дэмиен бросил тяжелую сумку на кровать и начал её разбирать. Вытащил пару футболок, зубную щётку, какие-то блокноты… и вдруг замер. На самом дне лежали два больших, глубоких пластиковых контейнера, замотанных в пищевую плёнку.

— Это что за… — пробормотал он и размотал плёнку на одном из них.

Запах домашнего печенья с корицей и пирожков с ягодами мгновенно растопил сухой дух общежитской комнаты.

— Ох ты ж мать… — тихо выдохнул Дэмиен.

Макс подлетел, как голодный коршун:

— Что там?! Покажи! — Он тут же выхватил контейнер и сорвал крышку. — Пирожки… с ягодами. Настоящие. Я сейчас заплачу, честно. Мишель, дай салфетку, у меня слезы счастья!

Люсьен и Мишель тоже мгновенно оказались рядом, образовав вокруг стола плотное кольцо:

— Дай сюда, это государственное достояние! — Люсьен попытался отобрать еду. — Мне семнадцать, я тут единственный почти взрослый человек, мне положена льготная порция!

— Сам дай! — Макс уже запихивал в рот сразу два пирожка, смешно раздувая щеки.

— Боже… домашние… Я уже забыл, какова на вкус нормальная еда… Прям как моя бабуля печёт!

— Макс, ты сука троглодит, ты три штуки за раз схавал! — заголосил Люсьен, выбивая у него из рук контейнер.

— Я снимал пробу! Контроль качества! — отнекивался Манчини с набитым ртом.

Дэмиен с искренней улыбкой наблюдал, как двоим шестнадцатилетним лбам и одному почти взрослому семнадцатилетнему Люсьену хватило пары пирожков, чтобы за секунды превратиться в стаю диких гиен.

— Пацаны, спокойнее, там ещё печенье с орехами, — сказал он, доставая второй контейнер.

Макс издал какой-то совершенно нечеловеческий, счастливый звук:

— Твоя мама — святая женщина. Передай ей, что я готов на ней жениться. Прямо сейчас. Будет меня каждый день этими пирожками кормить!

— Ей сорок два, — напомнил Дэмиен, усмехаясь.

— Возраст — это просто цифры, брат. Главное — это забота и пирожки.

— Но я буду сильно против, — рассмеялся Дэмиен.

— Да я идеальным отчимом буду! — гордо заявил Макс, тянясь за третьим печеньем. — Буду давать тебе карманные деньги и отпускать на тусы!

Мишель захихикал, аккуратно жуя своё печенье:

— Ага, идеальным отчимом… Не забывай, Макс, у «сынка» тотем Золотого Дракона. Он тебя за такие подкаты к маме вместо пирожка сам сожрёт и не поперхнётся.

Виктор из своего угла спокойно, не поднимая глаз от страницы, подал голос:

— Учитывая скорость поглощения сахара, через десять минут у вас начнется инсулиновый шок. А мне потом ваши туши в лазарет тащить.

— Шевчук, завали дупло, а? — пробурчал Макс, вытирая крошки с подбородка. — Ты даже мамины пирожки способен превратить в медицинскую лекцию. Это не углеводы, а лечебная терапия для душевного равновесия!

Дэмиен взял один пирожок, на мгновение помешкал, глядя на жующих парней, а потом решил зайти издалека:

— Слушайте… Я пока дома был, у меня аккаунт на модерации висел. Да и с инетом какая-то жопа была. Вы Турнир-то смотрели?

В комнате мгновенно наступила тишина.

Веселье сдуло за одну секунду, будто в окно врезался ледяной шквал. Макс даже перестал жевать. Он медленно положил печенье обратно в контейнер.

Дэмиен почувствовал, как внутри всё сжалось:

— Что?.. Что случилось?

Люсьен сел на край кровати и подтянул ноги.

— С Владом… полный пипец был. Он проиграл. Причём очень жёстко.

— В каком смысле «жёстко»? — голос Дэмиена слегка сорвался. — Он же чемпион.

Макс резко вытер руки о штаны и почти огрызнулся:

— Да потому что этот ублюдок Скала мог закончить всё одним нормальным нокаутом. А вместо этого начал его методично ломать. Суставы, рёбра… Всё напоказ. Пока Лана сама флаг на песок не швырнула.

Дэмиен замер.

Перед глазами на секунду встало, как Влад две недели назад стоял у него во дворе — спокойный, с руками в карманах, чуть ухмыляющийся. И это никак не складывалось с тем, что сейчас говорил Макс.

— Меч у него разлетелся, — тихо добавил Виктор, закрывая книгу. — Прямо в воздухе. На мелкие куски.

Дэмиен моргнул.

— Чёрный меч?.. Как?

— Вот именно, — пожал плечами Люсьен. — Некоторые думают, что там был брак, и наши всё равно выпустили его с этим клинком. Но это уже догадки.

Мишель смотрел в пол и говорил совсем тихо:

— Страшнее всего было смотреть, как его просто… уничтожали. А он всё равно пытался встать.

Макс резко кивнул:

— Ага. И когда уже совсем мясо началось — трансляцию оборвали.

Дэмиен стоял как оглушённый.

Всё, что он слышал, было слишком огромным. Слишком чужим. И при этом касалось человека, которого он считал почти несокрушимым.

— И самое странное, — тихо добавил Виктор, — наше руководство, похоже, с самого начала знало, чем всё закончится. Помнишь, я ещё до твоего отъезда говорил про пропавшие с улиц плакаты Влада?

Дэмиен кивнул, не поднимая глаз.

— Так вот, в день трансляции на главной Арене острова вдруг «случайно» сломался главный экран, — медленно произнёс Виктор.

— Да, да! — встрял Макс. — Раньше туда весь остров с хот-догами сходился смотреть! А в этот раз всем пришлось смотреть у себя на телефонах. А когда на турнире началась самая жесть и Влада стали методично уничтожать… трансляцию вообще прервали. Закрыли эфир.

— Да я думаю, это специально сделали, — убеждённо произнёс Виктор. — Чтобы не устраивать массовую панику и бунт прямо на Арене.

— Бедный Влад… — с сочувствием вздохнул Мишель. — Он же теперь наверняка съедает себя изнутри и считает виноватым, что Лане пришлось выбросить флаг.

— Вполне возможно, — хмуро кивнул Люсьен. — Ведь из-за капитуляции Сфинксы потеряли вообще все очки. Теперь потребуется следующий турнир, а может, и не один год, чтобы просто восстановить рейтинг Ордена. Плюс там огромный денежный штраф.

Дэмиен опешил, переведя шокированный взгляд на пацанов:

— В смысле? Нас оштрафовали за то, что прервали избиение?!