Слева, с неистовым ржачем, опустился в кресло Мэйсон — глава Пылающего Феникса. Этот «ковбой» занял место главы всего около шестидесяти лет назад и до сих пор вёл себя как неотёсанная техасская деревенщина. Громила и бывший чемпион с плечами шириной со шкаф, он закинул грязные ботинки прямо на резной карниз ложи.

— Ты просто бесишься, Изабелла, что её хотят не меньше, чем тебя! — громко пробасил Мэйсон, сделав глоток прямо из горла бутылки. — А я бы вас обеих уложил прямо на этот стол, пока эти пацаны внизу режут друг друга.

Изабелла лишь поморщилась и одарила его ядовитым взглядом:

— Ты не в моём вкусе, Мэйсон. Расслабься. Тебе ничего не обломится.

Мэйсон снова оглушительно заржал, не сочтя это за оскорбление.

Илай сидел между ними на своём троне с идеальной осанкой, не вмешиваясь. Он не слушал пошлые байки Мэйсона и игнорировал развратное поведение Изабеллы. В его глазах эти двое были прекрасными, громкими шутами.

Густые звуки арены перекрывались шорохом на нижних выходах. Там, у самых барьеров, уже дежурили целители Римского госпиталя с золотыми нашивками Сфинкса. Они готовили шесть транспортировочных медицинских капсул.

Работа у них была опасная: при разогревочных боях ударные магические волны часто выплескивались за пределы барьеров. У одного из богатых смертных бизнесменов на первом ярусе от резонанса уже пошла носом кровь. Но тот лишь восторженно орал, вытирая лицо шёлковым платком, пока на его лбу ярким светом пульсировал Знак Всевидящего Ока. Фанаты платили миллионы за эти билеты — риск получить в лицо осколок магической стали или кинетический удар только подстёгивал их дикий азарт.

В тёмном идеальном костюме, с выверенной осанкой и лёгкой полуулыбкой человека, уже знающего финал этого вечера, Илай не смотрел на тренировочные бои внизу — его взгляд был прикован к пустующей бело-золотой ложе Сфинкса. Белый балкон оставался чистым и тихим: Лана ещё не поднялась к остальным, проверяя транспортировочные медицинские капсулы — те самые, в которых совсем скоро с арены унесут её чемпиона.

Наконец на гигантских проекциях появилось холодное, почти безэмоциональное лицо Кристофа. В былые времена Повелитель лично присутствовал на арене и давал знак к началу боя простым жестом руки. Теперь физического присутствия Наместника не требовалось. С экрана Кристоф сухо поздравил присутствующих с новым сезоном, напомнил, что Ордена идут в ногу со временем, но чтят древние традиции, пожелал бойцам удачи и объявил турнир открытым.

Грот моментально наполнился тяжёлой, агрессивной музыкой — на отдельном подмостке лютовала приглашённая рокабилли-суперзвезда из мира смертных. Музыкант был в неистовом восторге от возможности выступить перед столь загадочной и влиятельной публикой. Он даже не подозревал, что сразу после финала ему стирающим артефактом зачистят память об этом вечернем гроте и чародеях. Впрочем, гонорар на его банковском счёте всё равно останется вполне реальным.

Началось представление главных участников.

Гул толпы взорвался так резко, будто сама гора содрогнулась до основания. Свет из небесного разлома перенаправился в центр арены, превращая дикий камень в золото. Дроны «Future & Beyond» зависли над полем боя, выстраиваясь в идеальную сверкающую дугу.

Голос главного комментатора Ордена Сокола раскатился по гроту, подхваченный и усиленный магическими акустическими сферами:

— Претендент! Чемпион Ордена Коронованной Змеи… ДЖЕЙМС ЗУБЧАТАЯ СКАЛА!

Сначала раздался шаг. Тяжёлый, как удар кузнечного молота по наковальне.

Потом — второй. Гулкий, уверенный, неторопливый.

И трибуны сорвались.

Скала вышел из тёмного зева коридора так, словно сама гора решила выплюнуть своего древнего титана. Огромный, выше двух метров, с литыми плечами и грудью, покрытой тёмными ритуальными шрамами-рунами — результатом личного скарифицирования магическими резцами. Обычные раны Воплощённых заживали благодаря целителям без следа, но Скала намеренно выжигал на себе древние Знаки плотности, превращая собственную плоть в непробиваемую броню. На нём были лишь тёмные турнирные шорты, обязательные пластины защиты шеи и сердца и босые, похожие на каменные глыбы стопы. Ему не нужна была обувь — его кожа и ступни были плотнее гранита.

Он не приветствовал толпу. Не улыбался. Не заигрывал со зрителями.

Он просто шёл.

И этого лаконичного могущества хватало, чтобы тысячи Воплощённых ревели так, будто перед ними ступал древний бог войны.

Дроны опустились ниже, фиксируя каждый мускул его лица, тяжесть шагов и ровное дыхание.

Скала поднял взгляд к ложе Распорядителя. Илай в глубине Пасти Черепахи едва заметно кивнул. Скала понял всё без слов.

Толпа взревела ещё исступлённее. Рёв тысяч глоток бился о своды пещеры, пока комментатор выжидал, давая азарту зрителей дойти до точки кипения.

И лишь когда свет из небесного окна плавно погас, погружая арену в полумрак, гул начал спадать. Не полностью, но так, будто на грот накинули прозрачный купол из плотного стекла. Комментатор выдержал паузу — длинную, тягучую, ту самую профессиональную паузу, которая превращает спорт в великую драму.

И только потом его голос снова разорвал тишину:

— Действующий чемпион! Орден Солнечного Сфинкса… ВЛАД ГРИФОН!

Сначала вспыхнул свет — резкая синяя электрическая дуга.

Затем вырос силуэт.

Влад вышел на арену с грацией человека, шагающего в собственную легенду. Высокий, поджарый, с безупречно вылепленными, хищными чертами лица, от которых женская половина трибун буквально сходила с ума. В его движениях чувствовалась та особая, опасная отстранённость, которая бывает лишь у тех, кто прошёл сотни смертельных боёв.

Трибуны взорвались снова, но совсем в другой тональности. В этом рёве не было дикой сокрушительной силы, как при выходе Скалы — в нём звучал восторг, почтительное преклонение и фанатичное уважение к действующему королю арены.

На экранах над полем боя мгновенно закружились кадры его прошлых триумфов: ослепительные синие молнии, филигранные телепортационные рывки, исчезновения в никуда и сокрушительные удары, от которых лопался монолит.

Стадионы, хором скандирующие его имя.

Тысячи глоток слились в едином экстазе:

— ГРИФОН! ЧЕМПИОН! ГРИФОН! ЧЕМПИОН!

Толпа неистовствовала. Дроны заходили на бреющий полёт. Комментаторы задыхались от азарта. Графики ставок устремились в небеса.

И ни один человек в гроте — ни единый зритель на трибунах или у экранов по всему миру — не заметил, что действующий чемпион выносит на арену не свой легендарный Чёрный меч, а его безупречную, но абсолютно мёртвую копию. Это превращало величайший поединок года не просто в спортивное шоу, а в виртуозную кровавую ловушку.

Илай наблюдал за происходящим из глубины VIP-ложи с вальяжностью человека, написавшего этот сценарий от первой до последней строчки. Двое мужчин на древнем камне, готовые сыграть свои роли, ревущая толпа, кружащие дроны — всё двигалось строго в заданном им ритме.

В этот момент на белоснежно-золотом балконе Сфинксов появилось движение. Сначала поднялась Мистиен — верная, как цепной пёс, телохранительница, — а за ней шагнула и сама Лана. Как и всегда, безупречная, в белом, словно греческая мраморная статуя.

Илай неторопливо протянул руку и взял с подноса слуги тонкий хрустальный бокал с шампанским. Он отчётливо помнил их разговор недельной давности: её ледяной тон, прямой шантаж и попытку поставить его в зависимость. Теперь наступал момент платить по счетам. Илай намеревался напомнить, что с ним нельзя говорить с позиции силы. Сегодня он преподаст ей урок, который она запомнит навсегда.

И это не было банальной местью. Это было суровое напоминание о базовом уважении к равному.

Вряд ли Лана осознавала, насколько грандиозную милость он ей сейчас оказывал. Ведь если бы Илай действительно захотел, во время боя случилась бы «досадная поломка» защитного ошейника. И тогда одним ударом Владу просто снесли бы голову. Ни магия Ланы, ни лучший римский госпиталь уже ничем не помогли бы.