В том числе и потому что сегодня был очень важный день — этим утром полиция должна снять с Айвена арестантский браслет.

И она ни за что не пропустит этот момент, желая первой поздравить своего друга с освобождением.

Друга?

Осознание накатило неожиданно. Глядя в глаза своему отражению, она растерянно замерла.

Сколько она себя помнила, Айвен всегда был рядом. Он был из тех друзей, знакомства с которым даже нельзя было вспомнить, потому что оно случилось в раннем детстве.

Казалось, он просто присутствовал в ее жизни всегда, словно был неотъемлемой частью мироздания, такой же естественной, как солнечный свет или теплый ветер.

Но может ли она все еще называть его своим другом после того, что между ними было? А если он ей уже не друг, то кто тогда? И значит ли это, что в их отношениях больше не будет той легкости, которая была раньше?

Задавая себе эти вопросы, она сама не заметила, как расстроилась.

Еще вчера она даже не задумывалась о правильности своего поступка и его последствиях — просто следовала импульсу.

Сердцем и разумом она искренне хотела поддержать Айвена. Во что бы то ни стало восполнить ему все плохое, что он пережил, залатать рану в его душе.

А ее юное тело только подыгрывало этому, подсказывая совершенно естественный план действий.

Конечно, она хотела этого, ведь он стал таким взрослым, сильным и красивым. И таким несчастным…

Ну как тут можно было устоять?

Помотав головой, словно отгоняя наваждение, она наскоро причесалась и пошла одеваться. День обещал быть насыщенным, а странные мысли лучше отложить до лучших времен.

Айвена она встретила на веранде.

Сонно щурясь на солнце, он блаженно улыбался и смотрел на нее совершенно влюбленными оленьими глазами.

Присев рядом, она украдкой поцеловала его и сразу пихнула в бок, когда он полез обниматься.

— Соберись! — Строго шепнула она. — Скоро придет комиссия, а ты выглядишь так, словно после года домашнего ареста стал самым счастливым человеком на Авантисе. Что, согласись, кажется странным в твоих обстоятельствах. Они на тебя посмотрят и оставят дома еще на год.

— Если ты будешь рядом, то я не против. — Он все-таки преодолел сопротивление и крепко ее поцеловал.

— План не такой! — Сдавленно запротестовала Вероника, вырываясь из его объятий. — Сегодня тебе нужно избавиться от милого украшения на твоей ноге. А завтра у нас первый учебный день в выпускном классе. И через год мы сможем улететь с Авантиса. Поэтому сейчас ты должен быть собранным!

— Я и так собран дальше некуда. — Возразил Айвен, возвращаясь к своей тарелке.

Из дома вышла Елена с подносом в руках:

— Ника! Доброе утро, солнышко. Позавтракаешь с нами?

— Доброе утро, Елена! — Она ослепительно улыбнулась и подставила щеку для поцелуя. — Вы завтракайте, а я не могу есть, когда волнуюсь. Но с удовольствием выпью с вами чаю.

— А у меня все наоборот. — Елена совсем не по-взрослому хихикнула, — Когда нервничаю — не могу унять аппетит.

В этот момент в дверь позвонили, и она нахмурилась, поднимаясь:

— Странно, для комиссии еще рановато. Пойду посмотрю, кто это.

— А ты чего сидишь? — Шепнула Ника. — Иди за ней, я тут подожду. Ни пуха!

— К черту. — Пригладив волосы, Айвен пошел вслед за матерью.

Оказавшись в гостиной, сначала Айвен услышал тяжелые шаги, а уже потом увидел четверку полицейских в служебных экзо.

У одного из них на груди блестел офицерский значок, а трое других носили шевроны с эмблемой народных маршалов.

Шлем-маски у всех были разложены, скрывая лица.

Грубовато оттеснив его мать, двое поднялись по лестнице, третий вышел во внутренний двор, а офицер шагнул к нему навстречу:

— Айвен Рощин, прежде чем мы снимем с тебя браслет, я должен убедиться, что твоя склонность к насилию прошла. Попытки оказать сопротивление будут расценены как акт агрессии. Это понятно?

— Господин полицейский, к чему весь этот спектакль? — Возмутилась Елена.

Айвен сделал матери успокаивающий жест и пожал плечами:

— Конечно, проверяйте.

Наверху послышались звуки падающей мебели и бьющегося стекла.

Елена испуганно прижала ладони к лицу:

— Но зачем это? — Прошептала она. — У нас же закончился срок домашнего ареста! Вы просто должны снять браслет с моего сына.

— Мы следуем протоколу, господа Рощина. — Холодно ответил офицер и прошелся вдоль книжного шкафа, изучая корешки печатных изданий. Остановившись, он достал один том, а затем второй и третий. — Так-так, что тут у нас. Пособие по самообороне, Искусство Войны, Углубленный Курс Айкидо. Фиксирую первый факт рецидива — запрещенная литература.

На глазах у матери выступили слезы. Она отошла в сторону и отчаянно пыталась до кого-то дозвониться.

С лестницы послышались тяжелые шаги и показались двое маршалов. Один из них нес боксерские перчатки, а второй с любопытством вертел в руках крайконовый браслет.

Айвен дернулся, но рука офицера сразу уперлась ему в грудь.

— Тихо, парень! — Процедил он, оборачиваясь к коллегам. — Что у вас?

— Много интересного! Боксерские перчатки и крайконовый браслет, который стоит целое состояние. Признавайся, Рощин, где ты его украл?

— Я его не крал. — С большим трудом сдерживая бешенство, ответил Айвен. — Мне его подарил мой отец.

— А твой отец его у кого украл? — Хохотнул доброволец.

Сдвинув брови на переносице, Айвен непроизвольно сжал кулаки и ответил прямо в закрытую маску маршала:

— Мой отец его не крал. Он привез браслет из системы Хуммод.

— О, мы прекрасно знаем, кто ты, и что из себя представляет твой отец. Он преступник, да и ты тоже. Яблочко от яблони недалеко падает, не правда ли? Поэтому браслет мы заберем, чтобы приобщить его к делу Гроува.

— Вы не посмеете! — Воскликнула мать, размазываясь слезы по щекам. — У вас будут неприятности! Вы хоть в курсе, кто мои родители?

— Еще слово, господа Рощина. — Тихо предупредил офицер. — И вас мы тоже арестуем, чтобы вы не позорили честь своей фамилии.

Безвольно осев на край дивана, мать закрыла лицо ладонями. А со двора вернулся другой маршал:

— Господа, смотрите, что я нашел! — Он указал рукой на тренировочного бота и татами. — Да тут же целый бойцовский клуб! Готов побиться об заклад, что наш заключенный все эти месяцы оттачивал свои преступные навыки! Похоже, на достигнутом он останавливаться не хочет.

Айвен сделал шаг к нему навстречу, собираясь все объяснить, но грубый тычок бронированной ладони чуть не сбил его с ног:

— Стоять на месте! — Рявкнул офицер, кладя ладонь на кобуру. — Еще шаг, и я буду вынужден применить шокер.

— Так это не было актом насилия. — Возразил Айвен, потирая ушибленное плечо. — Это же просто…

— Молчать! — Оборвали его. — Будешь отвечать, когда спрашивают. У нас уже имеется достаточно фактов, доказывающих, что заключение не пошло тебе на пользу. Поэтому ты идешь с нами. Тебе есть что сказать?

Айвен напряженно молчал, перебирая в уме все возможные варианты ответа. Но уже догадывался, что ни один из них не поможет переубедить полицейского.

— Все ясно. Берите его, парни.

— Мне есть что сказать, офицер. — Сказала Вероника, которой с веранды все было прекрасно слышно. — Но для начала скажите, кто из вас старший.

Полицейский удивленно замолк, но потом нехотя пожал плечами:

— Допустим, я старший. И что дальше?

— А дальше назовите, пожалуйста, ваше имя и должность, — Спокойно попросила девушка, — А также имена ваших спутников.

— Зачем? — Опешил полицейский, в замешательстве оглядываясь на маршалов.

— Таков протокол. — Любезно подсказала Вероника. — И вы его нарушаете уже лишь тем фактом, что не отвечаете на мой вопрос. Что же касается ваших доводов, то по законам Авантиса наказуемым является любое насилие, направленное против граждан. В то же время, чтобы признать актом насилия тренировку со спарринг-ботом, вам для начала стоит сделать две вещи — признать бота гражданином Авантиса, а затем получить его показания.