— Как тебе? — Поднес я печатку с гербом ДеЛара поближе к его лицу.

А затем чуть повел рукой, указывая гербовые клейма Миттал, Салот, Ялин, Бюсси, Виид, Мбака, Намаджира, Мгобе, Куомо, Паундмейкер и Ли, опоясывающие перстень. Некоторые выглядят грубо, иные смотрятся произведением искусства. Восемь выставлены на кольцо сразу. Еще три пришлось ждать почти три недели — пока семьи Куомо, Паундмейкер и Ли ставили клейма вместо своих мертвецов. Ли упрямились дольше всех, затягивая с оформлением, оттого пришлось ждать так долго — да и знак поставили намеренно криво. Но куда важнее, что клеймо подлинное, как и все остальные — признающие владельца перстня «виртуозом».

— Поздравляю, внук. — Впечатлило и пробрало даже палача ДеЛара.

У него тоже были клейма на перстне — но как и у всякого самопровозглашенного виртуоза, ставил он из себе сам: фамилиями виртуозов, убитых собственноручно.

— Теперь в роду два ДеЛара, которые вправе охранять крепость Биен. — Поднял я на него взгляд. — Клятва была в том, что достаточно всего одно. Теперь ты можешь пойти и убить своих врагов.

Палач ДеЛара молча смотрел на перстень.

— Отомстить за супругу. — продолжил я, словно подталкивая его словами. — Твои враги — они все сидят в Любеке, запершись в своих роскошных дворцах. Но они не ждут, что ты придешь. Они расслабились за эти годы, перестали бояться, потеряли бдительность. Вертолет за твоим плечом, дед. Ты будешь там быстрее звонка от информаторов.

Тишина и неловкий перешаг с места на место от курьера за спиной.

— Но отчего-то ты не бежишь их убивать. — Констатировал я. — Зачем, если они умрут в пламени Механизма, верно, дед?

Князь поднял голову и вцепился в меня взглядом.

— Я видел медкарты Борецких. Я читал описания людей, которых медленно сожгли от пальцев ног до головы. Ты пытал их, пытаясь найти ответы — и скрупулёзно собирал информацию. Охотился на каждого Борецкого, как одержимый. Это ты подобрал княгиню из воды и поселил рядом с собой, терпеливо дожидаясь, когда она вновь обретет память. Ведь княгиня, преданная всеми, пожелает того же самого, что и ты сам. Сжечь этот мир до тла.

— Не люби, — еле слышно произнес князь пересохшими губами.

— Но княгине повезло, верно? Вернули титул. Нашли наследника. Она больше не хочет смерти этого мира. И ты отступился. Ведь тебе важнее, что она не знает, как остановить конец света. А ты — знаешь.

Старик шагнул вперед, к вертолету, но я заступил ему дорогу.

— Я вижу, ты собрался мстить. Собрался красиво сдохнуть, ведь Механизм все равно уничтожит всех.

Сильная рука схватила за воротник и подтащила к искаженному яростью лицу.

— Если я убью их, я остановлю механизм!

— Ты признал нас с Федором внуками. — Смотрел я ему в глаза. — Если есть хоть немного чести в твоих словах, завещай нам хотя бы месть!

И не отводил взгляда, пока не ослабли пальцы, отпуская скомканную ткань.

А мозолистая ладонь перешла на шею, притягивая мою голову ближе.

— Тогда слушай, внук, — зашептали на ухо едва слышно.

И не отпускали еще с десяток минут, пока тайна мертвецов оказалась во власти еще одного человека. Вместе с завещанием мести. Вместе с завещанием целого мира.

Вертолет взмыл под хмурое небо Сулаж-Горы и прянул на запад — к частным аэропортам.

А я остался на взлетной площадке, вместе с курьером.

— Письма не придут в срок, — шмыгнул он простуженно на ветру, жалуясь на врученную стариком стопку конвертов, перевязанную бечевой. — Теперь неделю ждать.

— Зато они хотя бы придут. — Сидел я на камнях и смотрел в небо.

Кажется, собирался падать снег.

Та, что в левой руке — легкая, мне по плечо. Та, что в правой — увесистая, но существенно ниже, до живота.

— Тебе какую? — Взвесил я обе лопаты и предложил настороженно смотрящему деду.

Тому самому, биологическому, старому князю Юсупову — в черном пальто, на котором крупными погонами улеглись хлопья снега. С седой, непокрытой головой — чуть неопрятной укладкой волос, как бывает под шквальным ветром от вертолета, ежели выпрыгиваешь в гневе, стоит ему только коснуться земли. С выдернутой верхней пуговицей на рубашке, что давит шею и не дает разъяренному человеку дышать.

Но путь в пару-тройку сотен метров по заснеженному парку способен успокоить.

— Тебе повезло, — продолжил я. — Заморозков не было, легко будет работать. Снег — как пух.

К слову, где-то должен бы бродить еще один настоящий дедушка, по линии матери — но документы по программе селекции Веденеевых сгорели сорок лет назад, а кураторы программы умерли в интервале двух-трех месяцев после пожара. Поразительное совпадение.

Я как-то пытался восстановить родословную с той стороны, однако мертвецы немногословны, а пепел не сложить обратно в страницы хроник.

Говорят, Веденеевы, в отчаянном стремлении создать себе пророка, были готовы на все. В том числе — привлекали сильную кровь в рамках евгенической программы. Касаемо же платы будущим отцам… Ну а что обедневший род Веденеевых мог обещать? Вернее, что можно у них потребовать, кроме доступа к пророку?..

Одно Веденеевы упустили из виду — там, где подлость станет ценой победы, стоит ожидать не успех, но наказание. Поэтому созданный пророк ушел к Юсуповым, а родственникам со стороны матери достались клеймо бесчестья и долги. В том числе — долг отдать пророка, который им никогда не исполнить.

Впрочем, сильному хватит и права крови, чтобы потребовать свое, безо всяких соглашений — всего два поколения между родным дедом и внучкой. Интересно, к Юсуповым уже кто-то подступался на этот счет? Или еще подступится…

— Почему комендант моей крепости посмел улететь? — Поиграв желваками, произнес старый князь.

— Договор не нарушен. — продемонстрировал я перстень с гербом — попросту положил правую ладонь на черенок лопаты.

Губы старика сжались в две белые полоски.

— Есть сомнения? — Вопросительно поднял я бровь и поиграл пальцами.

— Сомнения в чем? — Наклонил князь голову вперед. — В способности замкнуть на себя источник Силы? Этому учатся годы. Без этого, тебя сомнут. Убьют. Украдут крепость.

Я демонстративно огляделся на целые стены и тихое небо.

— Значит, я успел!

— Замкнул на себя источник? — Уточнил я.

Старик коротко кивнул, продолжая сверлить взглядом.

— Тогда, пост сдал — пост принял. — Воткнул я обе лопаты в снег, отряхнул сапоги и шагнул мимо деда — по его следам, в обратном направлении.

— Куда?! — Рявкнул старик, стоило нам поравняться.

— Ты тоже — в какой-то степени ДеЛара, — остановился я в метре позади него, заставив развернуться. — Раз забрал род себе. Хватит и тебя, чтобы договор был исполнен.

— Я тебя никуда не отпускал.

— А я не спрашивал позволения. — Замер я, давя на него взглядом.

Покуда он не отвел глаза.

— Не горячись. Говори со мной, — просительно, по-стариковски произнес князь. — Все еще можно исправить.

— Чем я и занимаюсь эти годы. — Вздохнул, позволив себе легкую улыбку.

Которая совершенно не понравилась старику.

— Ты выпустил в мир палача. — Удержался он от жесткого тона, не давая эмоциям минутной давности вновь себя захлестнуть. — Ударил цесаревича. Сжег Сенатский дворец. Я желаю видеть раскаяние, я хочу слышать от тебя просьбу поддержать и помочь. Но ты, как сумасшедший, упорствуешь в правильности своих поступков. Одумайся, прошу тебя.

— Я всего лишь желаю пойти за своим дедом. — Посмотрел я в сторону взлетной площадки для вертолетов.

— Ты пойдешь за этим безумцем?! — Сверкнул гневом его взгляд. — Мертвецом без пяти минут?

— Мы все — мертвецы без пяти минут. Но тебя так заботит эта крепость, — повел я рукой. — Словно есть разница, умереть с ней или без нее.

— Что ты несешь?!

— Механизм Борецких завязан на группу спутников «Гермес», принадлежащих роду Гагариных. Княгиня Борецкая в девичестве — Гагарина, поэтому взломать спутники и добавить дополнительный функционал было несложно. В спутники вшиты две дополнительные задачи. Первая — отслеживает сигналы с Земли. Точки трансляции — Москва, нижнее течение реки Сумы и другие тайные хранилища. Если сигнал исчезнет, через двадцать лет спутники переключатся на транслирование сигнала-активатора Механизма по всей орбите движения. Точное местоположение Механизма железу не доверили.