— А когда всех соберем, мы сможем сыграть в «Монополию»? — робко подал голос Федор.

— Н-да, ты прав.

Артем звучно выдохнул.

— Тут и места толком не хватит на такую толпу, надо другое подыскивать.

Тема задохнулся подготовленной фразой.

— Думаю, тайна конкурсов хранится в самом надежном месте. — Прозвучало вроде еле слышно, но так, что все заинтересованно посмотрели на Свету.

— В голове у князя, — выдала она со смешинкой. — Не подобрать ключ и не подкрасться.

— Тогда на повестке дня вопрос номер три. Самая секретная часть!

Друзья подобрались и отложили фото в сторону.

— Надо расставить запятые в этом тексте, — выложил я тетрадку по русскому языку.

— А почему секретная?

— Никто не должен об этом знать!

Разошлись уже за полночь — и виной тому был не длинный текст в три страницы, заданный мне для работы над ошибками, а целая горка бумаг, связанных с конкурсом, которую где-то раздобыл и под самый конец предложил заполнить Артем. Требования к месту проживания, транспорту, питанию, разрешения родителей, формы отказа от претензий, регламент мероприятия, правила регистрации, порядок уведомления о прибытии — и все это нужно было как минимум прочитать. Но вроде справились — заполнили все, кроме части бумаг, которые должен был подписать глава семьи. У Паши отец неделю назад прочно обосновался в Москве и назад вернется не скоро, а у Светланы так вообще родня за океаном — так что за них, поглядев подписи на других документах, расписался Федор. И если кто-то сомневался в его таланте до того, как он взял ручку, то чуть позже Пашка тихонечко подложил ему раскрытый дневник с трояком — а это, если кто не знает нашу классную руководительницу, знак качества! Одним словом, мастер! И мой брат.

— Так нечестно! — возмутился я под конец, обнаружив за оградой машины с терпеливо дожидающимися водителями. — У нас ведь тайное мероприятие!

— Так я с репетиции возвращался, — засмущался Артем.

— А я просил их закрыть глаза, но мы чуть забор не снесли…

— Сдайте тайные плащи! — Я был непреклонен и жестом указал на пять гвоздиков у калитки, вбитых собственной рукой.

— Извини, — развел руками Тема.

— Свет, тебя подвезти? — смущенно поинтересовался Паша.

— Я своим ходом, — с полуулыбкой ответила она, продемонстрировав брелок с ключом.

Где-то за оградой игриво квакнула сигнализация.

— Пока, — махнули нам друзья и зашагали к своим машинам.

Отправив Федора домой, я прогулялся до дороги и некоторое время постоял, ожидая, пока процессия авто с Пашей и Артемом не скроется за дальним поворотом. Собирался было вернуться, когда рядом звучно затормозила красная спортивная машина. Вжикнуло, опускаясь, тонированное стекло со стороны водителя.

— Руслан Артемьевич расстроен, что ты не посещаешь вечерние занятия, — с укором произнесла Светлана.

— Так у меня ведь нога, — засмущался я и виновато вздохнул, чувствуя неловкость. — Освобождение.

— Нельзя взять освобождение от жизни, — строго произнесла девушка. — Событиям все равно, готов ты к ним или нет.

Из окошка показалась тонкая книжица — обложка у нее была с одной стороны, да и весь внешний вид говорил, что совсем недавно от нее аккуратно отрезали как минимум половину.

— «Азбука разведчика»? — с сомнением озвучил я заглавие.

— С чего-то нужно начинать.

С некоторым сомнением заглянул в оглавление — и так и застыл, чувствуя, как волна за волной меня накрывает любопытство, и только то, что следующая строчка еще интересней предыдущей, не дает немедленно пролистать книгу до самого интересного момента! Слишком их — этих моментов — много! Затем, почуяв подвох, сверился с номером последней страницы — не хватает больше половины! И, судя по заголовкам, самого-самого интересного!

— А… вторая часть? — голосом сладкоежки, знающего про запрятанную банку меда, уточнил я.

— Выучишь первую часть — получишь вторую.

Басовито рыкнул мотор, края моего плаща мотнуло ветром от сорвавшейся с места машины. Но я уже не смотрел в ее сторону.

— «Задачей диверсионного отряда…» — шептали губы вслед за текстом.

Так и замер в центре круга света от фонарного столба, не замечая времени и холода, переворачивая страницу за страницей.

— Максим, пойдем спать? — окликнул Федор через неведомо сколько часов, зябко ежась в пижаме и накинутой поверх курточке.

— А ты знаешь, что для пересечения реки взрослым человеком надо всего три дощечки в локоть длиной?

— А выдержат? — живо заинтересовался брат.

— Завтра на трудовике и проверим.

Рассветное солнце перепрыгивало через верхушки деревьев, козырьки редких железнодорожных станций, перемигивалось за вагонами встречных поездов, расплывалось пыльным маревом за колонной грузовиков, спешащих по параллельной рельсам дороге. Мир сквозь черные линзы очков ощущался удивительно четким, но одновременно однообразным и грустным — в серо-желтой дымке, добавлявшей ветхости старым постройкам и покрывавшей все вокруг пыли, и только когда солнце показывалось во всей красе, вновь расцветал живыми красками. Даже самые черные стекла не в силах противостоять сиянию светила — и желанию им поделиться.

Уже утро, по счету — третье без сна. На этот раз не было заполошной ночи, за которую все надо успеть, откатать, проверить, исправить и проконтролировать вновь. Можно позволить себе отдохнуть. Даже нужно. Только сон никак не шел.

Попробовал считать овец. Но как они должны прыгать, слева направо или наоборот? А на каком удалении от меня? Надо ли на них смотреть сверху или забор должен быть над головой и требуется считать кудлатые тела на фоне неба? А с какой скоростью им двигаться? А окрас — серый, коричневый или черный? Большие овцы или совсем ягнята? Высота забора и его тип? В общем, сложная методика — столько неизвестных. Оттого, наверное, не сработала. Или прошлая неделя никак не хотела выходить из головы, путая мысли мелкими деталями. Хотя пора бы.

Обычная ночь в комфортном вагоне, и некуда спешить. Вот друзья это прекрасно понимают, оттого тихонько посапывают, наверстывая упущенное. У каждого из них, разумеется, отдельные кабины. Да и весь опечатанный гербовыми пломбами вагон целиком принадлежит нам — от пяти личных комнат и общего зала до небольшого закутка с душевой и собственной столовой.

Но как-то так вышло, что после подведения итогов прошлой ночью решили заночевать здесь — в общем зале, на мягком ковре. Сами собой нашлись клетчатые одеяла — целая стопка дожидалась в одном из шкафов, а затем персонал вагона, путешествующий вместе с нами, озаботился матрасами и теплыми одеялами для нас.

Даже Светлана где-то тут — если приглядеться к комку из одеял в углу… или вглядеться в бежевый силуэт за журнальным столиком, то можно предположить… А может, на массивной антресоли, откуда выглядывает уголок простыни… Во всяком случае, вчера она отсюда не выходила, это я могу сказать определенно. Вот Пашка с Федором легко обнаруживались на слух, хотя залегли одинаковыми сугробами у правой стены. Артем так и вовсе — где футляр от скрипки, там и он. Но тут ничего странного нет — просто пару дней назад Федору в голову пришла отличная идея сделать так, чтобы наши музыкальные инструменты были слышны в зале отовсюду. Ведь с микрофонами можно и не угадать, да и зависеть от проводов, имея на сцене огромное круглое лезвие, совсем не хотелось.

Я идею одобрил, Федор загорелся и вскоре продемонстрировал результат на барабане. После того как мы снова стали слышать, большинством голосов решили сделать то же самое с фортепиано и скрипкой. Большинством, это потому что Артем не пожелал отдавать на переделку инструмент, пытался сбежать, был блокирован, кусался, выпрыгнул в окно, а затем ловко кидался желудями с дерева, а когда Пашка полез наверх — то еще и ботинок швырнул. И тут мы поняли, что мнение Артема надо уважать.

Переделали другую скрипку — теперь звучит так, что реагирует даже тонометр в медпункте. Но новая все же похуже старой — у Артема-то не абы какой инструмент, а работы уже полтысячи лет назад умершего человека. Так что желания втихую дотянуться до нее и «сделать хорошо» Федор не оставил — потому и спал владелец в обнимку с инструментом. Даже в душ вроде с ней ходил. Но это он зря, так и испортить можно.