— Священного союза справедливости!

— Да как хотите, — хмыкнул я. — Документов достаточно, чтобы подписать личную вассальную присягу Его величеству, пока резня не пришла на ваши родовые земли. Император вас защитит от верной смерти, за вечную службу, а вы ему за это еще и руки расцелуете… Видите, как все здорово придумано?

— Именно что — придумано! — Жестко высказался Засекин. — Признаю, я и вправду поверил вашей злой шутке. Не ожидал от вас такой грубости. Но от идеи своей наша семья не отступится! А вам я желаю спокойной ночи!

— Один вопрос, если позволите.

— Только один, — хорохорился парень.

— Дата поединка ДеЛара. Ее предложила ваша коалиция?

— И что с того? — Зло смотрел Засекин.

— Попробуйте вспомнить, кто именно это сказал. — Терпеливо просил я его. — Кто настаивал. Якобы прикрыть одно событие другим. Это предатель, он работает на Юсуповых.

— Вам не получится нас рассорить…

— Я же не стараюсь. Тем более, вы и сами сказали, что не в лучших отношениях… Я бы и вовсе ничего не сказал бы, если кто-нибудь не вышел ночью к этому столбу. Кто-нибудь из верных, расстроенных изгнанием, прилетевших сюда во имя долга, а не ему вопреки. Рад, что нашелся хотя бы один.

— Если вы говорите правду… Вы действуете против своей семьи.

— Юсуповы мне не семья, — медленно покачал я головой. — Я выбросил перстень.

— Вы действуете против интересов своей супруги, Ее высочества!

— Она мне не жена.

— Вы злоумышляете против императора, — словно сам себе не верил, но продолжал приводить доводы княжич.

— Мне дано прощение, если я вернусь. — Улыбнулся я. — И все же, обсудите мои слова в кругу без предателя и подумайте, как поступить, если все сказанное сейчас сбудется. Всего лишь игра разума. Вдруг?.. Вы же ничего не потеряете.

— Кроме сна, — горько скривился Засекин.

— Но ради возможности проснуться. — Отметил я. — Живыми и свободными.

Княжич ушел, позабыв попрощаться. Впрочем, в пожеланиях спокойной ночи было бы слишком много фальши.

— А там жаркое дают, — грустно пожаловался я миру, глядя на мрачный силуэт пирамиды. — Надеюсь, не из медвежатины, — пробурчал под нос и вернулся в отель.

Кто тихонько крался по лестнице; скрипели половицы в кафе, скрипел карандаш по бумаге в гостиной, но стоило шагнуть к лифту — как все стихло. Прогудел механизм, поднимая с первого этажа на последний, и теплый поток воздуха нагретой гостиной слегка разморил, подарив сонливость и тяжесть в ногах. Отбросив пальто на кресло и сменив ботинки на тапочки, прошел мимо спальни с Ломовым — тот отсыпался за несколько дней, воспользовавшись энтузиазмом княжича Ильменского — тот всерьез проверял дежурных и постовых. Ибо если ослушаются- это, выходит, личное оскорбление… В общем, сон графа был глубок и спокоен.

Князь ДеЛара обнаружился в дальней спальне, в кресле за включенной настольной лампой. В руках его был томик с черной обложкой без названия, глаза задумчиво следили за текстом.

— Есть пара минут? — Позволил я себе отвлечь деда и присел на кровать рядом.

— Есть чуть меньше двенадцати часов, — посмотрел он на циферблат настенных часов.

Одежду князь так и не сменил — даже верхняя лежала здесь же, на вешалке, накинутой поверх соседнего кресла.

— Недавно говорил с княжичем Засекиным. Атака на домен Юсуповых назначена на завтра.

Михаэль посмотрел на меня поверх книги:

— Если ты хочешь, чтобы я простил князя Юсупова, то в этом нет нужды. Ты прав и совершенно верно сказал Давыдову. Я не принял бы помощь твоего деда. Пусть охраняет Биен. Там он полезнее.

— Нет нужды в охране Биена. Долгорукие подписали пакт о вечной дружбе. Готовится смена руководства клана. Биен признан доменом Юсуповых.

— Отлично, — чуть оживился ДеЛара. — Еще один виртуоз за нас.

— Не за нас. — Покачал я головой.

— Кто испортил тебе настроение? — Отложил Михаэль книгу.

— Оно испортилось в момент, когда ты вошел в отель в одиночестве. Без князя Юсупова.

— Кажется, мы только что об этом говорили. Он на пороге войны.

— Так он скажет моей Нике. Она спросит его, где он был, когда меня убили. Набросится в слезах, будет бить его кулаками в грудь. Он ответит, что на княжество напали.

— Он не соврет, — отметил ДеЛара спокойно.

— Он скажет, что не знал, где я. Ведь князь действительно не знает. Разведке велено не докладывать. У меня среди них есть должник. — Пояснил я в ответ на недоверие на его лице.

— К чему ты клонишь?

— Князь Юсупов не смог взять меня под контроль. Ему нужна Сила Крови моего поколения, но я оказался на редкость самостоятельным и конфликтным.

Михаэль смотрел внимательно, предлагая продолжать.

— Моего сына он тоже не получит, пока я жив. — Сделал я долгую паузу, пытаясь тасовать слова так, чтобы выразить цинизм и недоумение, разочарование и понимание действий человека, сроднившегося с властью. — Он хочет получить моего внука. Он заберет мою жену вместе с внуком ради защиты в свой дом. Воспитает моего сына так, как посчитает нужным, ради своих целей и целей клана. Ника поверит ему.

— Иногда совпадения дат — всего лишь совпадения. — Мягко возразил Михаэль.

— У них в заложниках моя мать. — Закрыл я глаза. — Я не видел ее много лет — безуспешно пытался встретиться. Все, что получил — намек вступить в семью. Пару раз Юсуповы пытались меня разорить. На совершеннолетие обязали выбрать ту жену, на которую укажут. Когда встретил Нику, потратили немало сил, чтобы напомнить о своем запрете. Принца мне кое-как простили, я заработал клану немало денег. Но вот Первого Советника и то, что я делаю с его помощью — уже нет.

— Что натворил в этот раз?

— Как всегда. Пытаюсь получить власть над миром, — улыбнувшись, открыл я глаза.

ДеЛара веселым не выглядел.

— Так что ты хочешь от меня?

— На что ты готов пойти, чтобы защитить беременную женщину и ее будущего сына? — Умерла улыбка в моих глазах.

С утра моросил дождь: мелкий, противный, порывами ветра бросаемый в лицо. Бледное солнце февраля словно прилипло к горизонту, подсвечивая только край серого неба. Над нами облака и вовсе выглядели почти черными, и оттого казались еще ниже. Под ногами хрустела замерзшая за ночь трава, опасно проскальзывая под подошвой ботинок — так и шею можно свернуть, не добравшись до места.

Защиту вокруг отеля аккуратно выключили еще ночью — самостоятельно, пока зачарованные крипты не рассыпались в пыль от истощения. В ту же секунду заработал контур охраны от Аймара — небольшое посольство из пятнадцати человек решило перебраться к нам. Слегка параноидальная после прошлогоднего похищения своей принцессы, клановая охрана с энтузиазмом откопала наши артефакты и установила собственные — продолговатые камни, выщербленные ветром до того состояния, что в начертанном стихией угадывались строки слов на незнакомом языке. Дождь и ветер новая защита Аймара пропускала: конфигурация периметра предназначалась для сидения в осажденной крепости, а лишать себя бесплатной воды в засушливых областях — не самое верное решение. Вода, проходя через барьер, все-равно получалась стерильной, безвкусной, ледяной. Что касается ветра — тот тоже блокировался после определенной скорости, не давая врагу разнести все вокруг штормовым порывом. Это, в общем-то, не из энциклопедии взято, а по результатам испытаний гусарским коллективом и бурного обсуждения на половину оставшейся ночи. Приемо-сдаточные испытания, без этого никак — объясняли мы Аймара через переводчика, и крошечные льдинки, сверкающие серебром, срывались после взмаха руки княжича Гагарина, прошивая ночь, Пелену и бессильно осыпаясь вдоль розоватой плоскости, вспыхнувшей у них на пути… Внутри отеля пытались не нервничать строители защиты — полагаясь на их мастерство и артефакты, мы вверяли им свои жизни, но требовали от них того же самого. Чужие барьеры — тот еще компромисс. С одной стороны есть Слово, что все будет хорошо, с другой — люди-то посторонние, как ни крути. Если бы не состояние наших барьеров, о котором мы ни словом не обмолвились, нас бы и уговорить-то не смогли. А так — выбили право командовать воинами клана Аймара во время возможного штурма, что тоже — великий компромисс. Заодно разведданные собрали, так сказать, на боевом образце — ни я, ни молодые княжичи с охранными комплексами Аймара раньше не сталкивались. Это князь ДеЛара сразу ушел к себе спать, как увидел то, что будут закапывать — а нам было интересно.