После девятого класса исчезла Светлана, столь же стремительно, как появилась в восьмом. Успехи в танцах потребовали профильного образования, а последовавшие за ним гастроли более никогда не бывали в нашем княжестве, крайне редко проходили даже в столице, радуя публику других стран. Наверное, там у нее появился иной телефон, с другим номером. Старый более не отвечал. В память осталась тетрадка «правил», исполнять которые я обязался. Хотя обещания прямого не было, просто некая смесь осознания правильности рекомендаций, вреда собственных действий им вопреки, уважения к той, что готова была пожертвовать жизнью ради меня… И тихая надежда, что, исполняя эти правила, Светлана вновь появится в моей жизни. Мог бы разыскать ее сам, но правило «не искать» было тоже…

Два года назад покинул дом Федор, мой брат. Все началось с неразделенной любви — он влюбился в нее с первого взгляда, а она оказалась актрисой модного телесериала. Собственно, на экране он ее и увидел, после чего написал пламенное признательное письмо, для верности отправив заказным с уведомлением.

Любовь всей жизни не ответила, возмутив уже меня. Пришлось ехать лично, подключив Игоря и телеканал. Девушка искренне поверила в то, какой Федор замечательный и чудесный, и даже бралась написать ответное послание, объясниться по телефону или по видеосвязи. Выбрали третий вариант, потому что иначе Федор бы не поверил, что актрисе на десять лет больше, чем ее персонажу в телесериале, а красивый псевдоним скрывает фамилию мужа, принятую в браке. Расстаться с супругом тоже не особо вариант — у них уже двое детей, и те не поймут.

В общем, Федор ударился в меланхолию. Оттого с нездоровым энтузиазмом воспринял предложение по обмену учащимися с неким румынским княжеством, куда и отбыл после пятого класса.

Как отец отпустил его одного — до сих пор не понимаю. Вернее, мне сообщили про гарантии безопасности, данные ну очень влиятельным человеком, но я после турнира словам и обещаниям не сильно-то верю.

Я честно пытался отговорить брата и даже подсунул попугайчика в качестве взятки. Теперь пернатый тоже проживает в Румынии и умеет говорить фразу «Попугая не красть!» на четырех языках. Надеюсь, меры безопасности этим не ограничиваются.

Но вроде Федор там действительно счастлив, а это главное. Только в доме без него пусто. И вновь — я не могу требовать от него отдать свою радость ради моего счастья. Ведь я за ним тоже не поехал. До одиннадцатого класса жизнь моя была накрепко привязана к помещениям безликого заводского корпуса, примыкающим к самой обычной школе. Об этом даже родным знать не следует, но папа все равно догадался сам.

Ничего не бывает бесплатно и просто так. За каждым шагом и поступком следует плата, взятая временем или счастьем. Откупиться деньгами — за радость. Но их редко берут, когда дело доходит до действительно важного.

— Как ты? — присел отец рядом, с правильного относительно кота края.

— Отлично, — снял я наушник и переложил во внутренний карман костюма, взамен взяв оттуда фотокарточку. — Вот, кстати, узнаешь?

— Кажется, твой преподаватель по английскому? — сбился он поначалу, но потом вгляделся и осторожно добавил: — Виктория Павловна, если не путаю?

— Красивая? — внимательно следил я за его взглядом.

Имя помнит — уже хороший признак.

— Весьма обаятельная дама — тактично ответил папа, чуть смущенно отведя взгляд.

— Скоро познакомлю, — увидев, что хотел, довольно подытожил я, отправляя фото обратно, во внутренний карман рядом с сердцем.

— А? — поднял он глаза недоуменно.

— Не в этом месяце, правда… — с некоторой досадой прикинул я время. — С планированием пока беда, тут еще восемнадцать часов до вступительных экзаменов… Но до конца года…

— Максим! Какое еще знакомство! Стоп. Какие экзамены? — не понимая, наклонился он чуть вперед.

— Москва, университет Ломоносова. В девять часов начало.

— Неожиданно, — закусил он нижнюю губу и обернулся было в сторону лестницы, но сестер там и след простыл. — А документы?

— На месте. — Я указал пальцем под кота, на кожаную папку черного цвета.

Кот уловил внимание и неспешно перетек чуть дальше по дивану, позволив мне положить прямоугольник укладки, обтянутый кожей, на колени.

— Что скажет князь? — осторожно уточнил отец.

Там, где особые отношения, — непременно имеется ряд требований.

— Им сейчас будет не до меня.

— В Москве вы можете встретиться с Леной вновь. Зачем бередить сердце? Может, останешься? У нас ведь тоже хороший университет.

— Не встречу, — скупо гарантировал я.

Линии, по которым идет студент среднего достатка, и высший свет не пересекаются. Я не стану их пересекать. А если встречу, то не вижу большой беды. Это, наверное, отец за меня переживает больше меня самого.

Во дворе резко взвыло спортивным двигателем и тут же завизжало тормозами, сменившись мгновением тишины и ликующим воплем.

— Девочки! — изменился лицом отец и тут же выбежал из дома.

Я забрал документы и вышел следом, уже зная по тихим пискам оправдания и громовым раскатам голоса отца, что сестры наверняка целы и здоровы, но ключи у них забрали.

— Может, заберешь с собой? — качнул Михаил брелоком в сторону машины.

— Статус простого студента несовместим с этой маркой гоночного авто, — тактично отказался я.

Вернее, будет действовать как яркая тряпка на всех, кто видит чужое и слабозащищенное — своим.

Вот «Хонда Одиссей», подогнанная к дому с утра, вполне соответствует. Это Артем извинился так за слегка поломанный «опель», а я отказываться не стал. Да и в самом деле — посмотрел я на солнце и вновь на машину — мне, пожалуй, пора.

— Я поехал, удачи, — улыбнулся семье, хлопнув папкой с документами по бедру.

— Надолго? — поинтересовалась Катя, подозрительно глядя снизу вверх.

— Лет на пять, — честно ответил ей, тут же пообещав: — Но на длинные выходные обещаю приезжать!

Тут бы случиться граду обвинений и шантажу на слезах, но рядом с ними все еще выразительно отливал красным глянцем «феррари», на фоне которого любые заявления типа «ты нас не любишь!» с их стороны смотрелись бы крайне неубедительно.

— Ты это специально подстроил, — буркнула старшая сестра, смахнув слезу.

Уклонился от ответа, прижал их обеих к груди и строго рекомендовал вести себя прилично.

Там и Брунгильда подошла, уловив тревожный настрой. И кот Машк внезапно оказался около ног. Животных тут же обняли сестры в целях успокоения.

— Да уже в субботу буду, — буркнул я на немую сценку и повернулся спиной.

А то ведь действительно не уеду.

Я дошел до машины в одиночестве, оставив замершего на полдороге к калитке отца. Завел мотор, махнул напоследок ему и сестрам.

Впереди были пять лет, наполненные предвкушением и неопределенностью, от попытки вглядеться в которую любопытство захлестывало с головой.

Но на переднем плане всего этого все еще оставалась малая часть загадки, оставленная после себя Борецкими, которую тоже следовало решить. Малая — потому что все эти годы я не сидел на месте.

По всем расчетам, столица для того подходила наилучшим образом.

Подарки Артема — основательные, как он сам. Кто-то вряд ли зашел бы дальше ключа в замке зажигания, полного бака и документов на переднем сиденье. Артем же перенес все содержимое прежней машины в новую. За козырьком над рулем обнаружились топливная карточка и мои пропуска, в бардачке — разнообразная полезная мелочь, о которой редко задумываешься, пока в ней не настанет нужда. Под сиденьем — тайник, абсолютно такой же модели, как был раньше. Проверил старый пароль — подходит, а содержимое идентично. Значит, вырезали за ночь целиком из «опеля» и перенесли в «хонду». Приятное ощущение старого уюта в новом, свежем.

Даже зеркала настроены под меня. Кое-что новое, разумеется, — в аптечке новые медикаменты, но того же самого ассортимента. Не хватает вещей в дорогу, но их даже в старой машине пришлось бы покупать.