— А я не пойду, — довольно поежилась Дейю. — Вдруг тебя пришли спасать. А тебя дома нет.

— Дейю, милая, — невольно затопталась на месте Инка, тревожно глянув на дверь. — Ну подойди, а?

— Рис промоешь сегодня? Треть кастрюли.

— Я сегодня домой, может, полечу! — возмутилась та.

— Так промоешь? — лениво поинтересовалась Го.

Вот же наивная.

— Ну, — хмуро ответила Инка, скрестив руки на груди, — если не уеду.

— Ладно, сейчас спрошу… — потянулась Дейю, присела на кровати и вдела ноги в тапочки.

Протопала до входа и заглянула в глазок.

Действительно, стоят двое — мундиры форменные, фуражки, бумажная планшетка в руках одного из них. Вид только бодрый для воскресного вечера, она-то повидала мытарей в свое время — проводили ей лекции, и все говорившие даже с утра были с видом насмерть замученных жизнью. Но, может, климат такой.

— Кто там? — спросила китаянка, не открывая двери.

— Откройте, полиция, — ответил ей хорошо поставленный голос.

— Что вам нужно? — вежливо поинтересовалась Дейю, тщательно изучая новенькую, с иголочки, форму.

А еще чистоту рук, цвет зубов, цвет глаз, форму носа — все то, что обычно быстро теряет честный человек из-за нервной службы.

— Еремеева Ника здесь проживает? — нетерпеливым тоном произнес полицейский с планшеткой. — Нам адрес из деканата дали. Сокурсник ее в аварию попал, Самойлов Максим. Надо опознать тело.

— Что говорят? — нервно зашептала подкравшаяся поближе Аймара.

— Говорят, Максима машина насмерть сбила… — напряженным тоном шепнула Дейю.

— Ой, радость-то какая!..

— Ты представляешь себе размер этой машины? — не верила китаянка.

— Мало ли какое чудо случилось! — радовалась Инка, прижав кулачки к груди.

— Хватит, — жестко произнесла Дейю, встревожившись. — Даже ты не могла его убить. А тот, кто может, не оставит и мокрого места, которое можно опознать.

— Ника, это вы? — произнесли из-за двери. — Родственники Самойлова проживают в княжестве Шуйских. Кроме вас, у него нет близких людей в Москве… Девушка, вам плохо?

Дейю навесила цепочку на дверь и приоткрыла створку.

— Госпожи нет сейчас дома, — с улыбкой произнесла Го.

— Как нет? Мы с улицы только что видели рыжие волосы в окне.

— Это ее подруга.

— Будьте добры, откройте дверь и покажите документы, — строгим голосом произнес полицейский.

— Звони Максиму, — шикнула на Инку китаянка, демонстративно завозившись с цепочкой — Сейчас-сейчас!

— Пф! Если это полиция, то пусть проверит мои документы! — тряхнула головой Инка.

— Это не настоящая полиция, — захлопнув дверь, якобы освободить цепочку, резко повернулась к ней Дейю, опершись спиной о дверной косяк. — Там туфли за пару тысяч юаней. Полицейские не носят таких.

— Всего пара дней — и ты так верна своему господину… — странным голосом протянула Аймара.

— Дура!.. — в отчаянии шикнула Дейю. — Ты ненавидишь Максима, я знаю. Но на секунду — хоть на секунду задумайся, какие у этой сволочи могут быть враги. Ты действительно хочешь с ними познакомиться?

Выражение лица Инки замерло, тут же сменилось задумчивостью, а потом и тревогой. После чего она кинулась в комнату за телефоном.

— Вы знаете, нам надоело ждать, — произнес враз заскучавший голос за дверью. — Мы вынуждены выбить дверь. Мы подозреваем, что вы грабите квартиру.

— Постойте-постойте! — снова зашебуршала цепочкой Дейю. — Уже открываю, добрые господа! Заходите и убедитесь, добрые господа! У нас очень вкусная дыня, добрые господа.

Затем, повернув голову, отвлеклась на шум шагов позади. Возле входа в комнату стояла бледная Аймара, показывая сотовый, звучавший белым шумом на громкой связи.

А по нервам ударило ощущение включившегося блокиратора Силы.

— Не надо никуда звонить, — вкрадчиво произнесли чуть изменившимся голосом за дверью.

И та, выбитая, вместе с умной, сильной, но легкой Дейю, отлетела в противоположный конец прихожей.

— Рыжая здесь, — посмотрев на Аймара, довольно произнес один из псевдополицейских, заходя в комнату. — Ну зачем же так? Ты могла сама пойти с нами в машину. Зачем все осложнять? — произнес он, цепляя на щеку золотой кружок с сеткой и извлекая небольшой аэрозольный баллончик из кармана форменного кителя.

Одно сильное движение рукой — и белый густой дым повалил в комнату, растекаясь плотным, словно живым и хищным облаком прямо в направлении Инки. Обволакивая ее силуэт, становясь ее дыханием, касаясь кожи и роговицы открытых глаз.

— Служанку подчисти, — произнес он себе за спину.

Затаившаяся под упавшей на нее дверью Дейю вздрогнула.

— Господа, — произнесла Аймара, словно очнувшись после длительного ступора, — я все взвесила и вынуждена вам отказать.

— О чем это она? — произнес псевдополицейский товарищу, шагнувшему в квартиру.

— Что-то на английском, — пожал тот плечами, поправляя золотую пластину на коже лица, — может, химия так работает.

— По условиям клятвы, данной мною Самойлову Максиму, — спокойно продолжала Аймара, — я не имею права сбежать и уклониться от исполнения долга. То есть я должна препятствовать моему похищению, так как оно нарушит мои обязательства. В то же время надо мной есть клятва не использовать Силу в адрес друзей, родных и близких Самойлова Максима. Скажите, вы являетесь его друзьями, близкими или родными?

Дейю, уже освобожденная от упавшей на нее двери, изображая слабость, робко спросила:

— Вы друзья Максима, да?

— Вот уж нет, — потянулся к ней второй.

— Вы его родственники? Близкие?

— Нет, дорогая. — Тот взял ее за руку, слегка пригнувшись, чтобы взвалить на себя.

— Все чисто, Аймара, — холодно произнесла Дейю, отдернув руку. — Вали их.

Человек пытлив и тщеславен — он даст имя звездам, до которых никогда не доберется, и придумает названия явлениям и вещам, о сути которых не имеет даже приблизительного понимания. Но так ему станет легче, и темная материя встанет в одну строку с черной дырой. Неведомо, что происходит там на самом деле, но если у этого есть наименование — то как-то немного спокойнее на душе.

Примерно так же было с «блокираторами».

Аймара Пакэри Инка Тинтайа не ведала, что они собой представляют, не знала принципов действия и не догадывалась о процессе создания. У этих вещей не было цены — если не считать человеческую жизнь, которую отберут у любого его владельца, а само изделие постараются уничтожить.

Зато был примерно известен год, когда это название появилось и было переведено на все языки. Вернее — вторая половина столетия междоусобных войн, охвативших Европу, Африку и Ближний Восток в тринадцатом веке. Времена безвластия, горя и насилия, прокатывающихся из края в край по обильным прежде землям, обернулись появлением в покосившихся деревенских лачугах и обворованных до каменных стен городских домах множества бастардов, о которых не ведали пьяные до победы и славы отцы. Много в этих историях боли и несправедливости, щедрыми всходами проросшими в сердцах сыновей и дочерей, в крови которых дремала Сила семейств, искренне считавших себя благородными.

Не то чтобы кто-то специально учил бастардов этой Силой пользоваться — вовсе нет. Но иногда, от удара кнутом, унизительного оскорбления или собственного бессилия противостоять этому, ненависть к обидчику пробуждала Силу, и та выплескивалась огненным шквалом на злобного старосту и его дом, рассекала водяным клинком отбиравшего последнее мытаря, подкидывала в небо и бросала оземь глумящихся солдат, накрывала курганом зарвавшегося аристократишку со свитой. После такого оставалось только бежать, бросая все. Прорываться Силой через кордоны на дорогах и мостах, сея горе и смерть.

Большинство «сорвавшихся» не доживали и первой недели, обретая смерть от загонщиков. Редким везунчикам доставался шанс остаться живыми, в обмен на службу любому, кто готов укрыть и защитить. Пусть даже службой этой станут новые убийства — и врагов нового господина, и врагов его врагов; но это лучше, чем гибель от арбалетного болта в брюхе. И немало влиятельных людей соблазнились пригреть беглецов, сознательно идя на риск — там, где выгода шагает рядом с возможностью потерять все в одночасье, всегда ценили неожиданный подарок судьбы, готовый убивать за кров и еду.