— Примерь и не снимай весь вечер, — протянул я маску Инке.

— Я это не… — зародился было протест, но тут же пропал. — Я это надену, — приняла она в руки украшение и приложила к лицу. — Только тут нет креплений.

— Они не нужны. Уберите руку, — попросил Федор чуть усталым, но весьма удовлетворенным голосом.

— Мне очень нравится, спасибо, — похвалил я брата. — Вы сейчас гулять?

— Хотелось бы посмотреть на мероприятие, — пожал он плечом, не настаивая.

Время подходило к ночи, комплекс наверняка закрывался — а значит, все интересное сейчас выйдет из стен и к тому же будет бесплатно.

Но, мол, если что — он готов отправиться по иным маршрутам.

— Я пришлю за тобой машину.

— Возьмем такси, — отмахнулся Федор и намерился нас покинуть.

— Подождите, а как же шестьсот миллионов? — ворчливо вмешалась Аймара.

— Родственникам можно дарить бесплатно, — как само собой разумеющееся отметил брат.

Из-под маски на меня устремился задумчивый и оценивающий взгляд.

— А давай ты передашь родственнику еще и тот бутон? Не ходить же юноше с цветком в кармане просто так…

— Верно. Его надо дарить симпатичным девушкам, — подмигнул Федор и с нетерпением отправился в сторону отгулявшей весь вечер толпы.

Бутон остался при нем. От Аймара потянуло чем-то недобрым, а из-под маски донеслись тихие ругательства. Но потом один из охранения Федора обернулся к ней, и та прикусила язык.

— Можем в знак недовольства вернуть ему маску, — предложил я.

Инка рефлекторно провела пальцем по ее краю и категорично отказалась.

— Не бери близко к сердцу. Я думаю, ты вполне симпатичная, — постарался я успокоить пленницу. — Просто ты для него старая… То есть уже в возрасте… Не молодая…

— Просто молчи.

Я пожал плечами и отправился к той машине, на которой сюда и прибыл. Хоть она осталась — не ехать же по серьезному делу на такси…

— Сегодня у нас еще одно мероприятие, — сев в машину и пристегнувшись, сообщил я занявшей соседнее место Инке.

Пересадить бы ее назад, чтобы камеры дорожные с переднего сиденья не снимали (на что, видимо, и ее расчет), но маска вполне надежно скрывает внешность, так что пусть.

— Полигон? — без особого рвения заинтересовалась она.

Полтора часа активного хождения по торговому центру должны были утомить и ее.

— Близко. — Я выехал с парковки. — Дуэль. У вас они бывают?

— Иногда, — емко ответила Аймара, демонстрируя нежелание вести беседу.

Все-таки она тут далеко не добровольно, а я все еще мерзкий пленитель, с которым не ведут задушевные разговоры.

Но женское любопытство все же победило показное равнодушие:

— А какая причина дуэли?

— Девушка моего друга наговорила лишнего. — Подумав, добавил: — Бывшая девушка.

— У вас сражаются из-за слов?

— Весь мир сражается из-за слов. Действие может быть случайным, потому недостаточным для драки. Слова всегда будут осознанным действием.

— Проступок настолько серьезный, чтобы угаснуть любви?

— Тебе ведь не нравится, что я распоряжаюсь твоей свободой? — уточнил я совсем иное.

— Я в ярости!

— Примерно так же, полагаю, чувствует себя мой друг. Девушка решила за него, что он оторвет ноги княжичу Романову.

— Это весьма… неосторожно… — немного проняло Инку, уже настроившуюся защищать кого угодно от меня и моих друзей.

Княжеский титул ей был знаком.

— Теперь моему другу придется оторвать ему ноги, — скучным тоном добавил я. — Это несвобода, которой не место в любви.

— Насколько мне известно, князья не бросают вызов тем, кто ниже их.

— Он тоже княжич.

— Остается только грустить, что он не умеет выбирать себе друзей.

— Я выбрал, этого достаточно.

— Значит, нужно посочувствовать, — едко отозвалась Инка. — Тебя не беспокоит, что его тоже посчитают соучастником моего похищения? Ведь умрут все. Ты, хранитель той крепости, эта китаянка, твой друг, все причастные, вместе с той взбалмошной девицей… Кто она вообще? — пробилась толика искреннего любопытства в ее голосе.

— Моя единственная проблема в этой жизни.

— А как же я?

— А ты выбрала две недели в России. Обучение у сильнейшего виртуоза огня, шоппинг, золотые украшения, созерцание княжеской дуэли — все для тебя.

— Я это не выбирала.

— Все еще хочешь отказаться от золотой маски? — покосился я на Аймара.

Та промолчала.

— Это не цена за мою свободу, — холодно вымолвила Инка после некоторой паузы.

— Никто и не собирался ее покупать.

— Та китаянка. Го Дейю — вы ее купили. Как вещь.

— Выкупили. У тех, кто посчитал ее вещью. Через полторы недели она будет свободна и может идти куда хочет. Нам ваша свобода не нужна. — Я спокойно рулил по широкой трассе.

— Вы кто вообще такие? — с интересом спросила Инка. — Я хочу знать, кого вспоминать с усмешкой после их страшной и мучительной смерти.

— Посмотри на заднее сиденье.

— А что там? — обернулась Инка назад еще до завершения фразы.

— Кто-то задает слишком много вопросов. Там ушки и хвост.

Общеизвестно, что основным фактором очарования домашних животных кроме гладкой шерстки, прелестных глазок и милых ушек является способность не выносить мозги едкими замечаниями. И даже ночной требовательный мявк у холодильника вместе с виноватым поскуливанием возле двери с рассветом не вызовут того раздражения, которое способна вызвать отдельно взятая принцесса с неоконченным высшим образованием.

— А это у тебя такой фетиш, да? — повернула Инка к себе центральное зеркало и поправила накладные ушки на волосах.

Пожалуй, это был как раз тот случай, когда вместо тишины салона дорогого седана я предпочел бы рык двигателя КамАЗа и лязг переключения передач, что заглушали бы любые разговоры. А вместо мягкости подвески, поглощающей неровности дороги, — наборную рессору, на кочках подкидывающую кабину так, что излишне разговорчивые могли остаться без языка.

— Хвостик как, сидеть не мешает? — с заботой поинтересовался я.

— Может, какая-то детская психотравма? — проигнорировала мои слова принцесса. — Комплексы? Обижали в детстве?

Рассказать ей о методике укрощения имени Федора — так весь воспитательный эффект пропадет. Первое, что делает пациент, когда узнает, что его лечат — это перестает принимать таблетки.

Верхом терпимости и дипломатии от меня стала попытка включить радио, да погромче. Впрочем, попытка тут же провалилась, потому как Инка мигом заинтересовалась кнопками управления и через десяток переключений набрела на англоязычный поток. Вещали блок новостей — и как назло, хорошо поставленный голос диктора обсуждал с коллегой-девушкой, как же это много — целых две тонны золота или восемьдесят восемь миллионов долларов денежным эквивалентом. Мол, настолько много, что скоро одна половина мира с надеждой станет спрашивать другую, а не видели ли они очаровательную принцессу Анд.

Инка выключила радио и победно посмотрела на меня.

— Деньги за сведения — плохой вариант, — прокомментировал я равнодушно.

— Для тебя — уж точно.

— Первым делом все жулики мира постараются убедительно инсценировать твою смерть, — пожал я плечами. — Лодка над бездной океана, фрагменты одежды и свидетели в порту, видевшие девушку, похожую на тебя.

— Моя семья знает, что я жива, — поджала губы Инка. — Искать тоже станут среди живых. И найдут! Поспеши каяться, и смерть твоя будет не столь болезненной и долгой. Десятилетия мучений сократятся до каких-то недель. Возможно, я просто проткну тебе глаза, отрежу ноги и оставлю в живых собирать гроши в порту, пока их не наберется на две тонны золота, — высокомерно добавила она. — Кто-то же должен скомпенсировать убытки.

— А у вас вообще не учат правилам ведения себя в заложниках? — искренне поинтересовался я.

— Учить этому великих Аймара?

— Ну, у нас вот даже высокородные с детства привыкли, что пять дней в неделю надо проводить в школе, под надзором чужих людей, способных превратить твою жизнь в ад, и лучше их не бесить и делать, что велено.