— А давайте я на этого длинного нажалуюсь? — оценивающе посмотрел на него самый юный гость. — Мне все равно императора просить не о чем.

— Гости к его величеству! — поспешно отворив дверь, зычно провозгласил камердинер.

— Дозволяю, — донесся спокойный голос среди тихого звона столового серебра о фарфор.

«Как же так? — расстроился камердинер. — Сели ужинать без моей команды».

— Ну, пойдем? — с легкой взволнованностью произнесла девушка.

— Иди, — криво улыбнувшись, Шуйский легонько подтолкнул друга, — капитан.

— Павел Викторович Черниговский-Зубов к его величеству! Княжич Шуйский Артем Евгеньевич к его величеству! Самойлов Федор Михайлович к его величеству!

Младший замешкался, склонил голову и что-то пробормотал, после чего вступил за остальными в обеденную.

— Светлана Джонс к его величеству!

Сопроводив величественным голосом детей к императору, камердинер с чувством исполненного долга закрыл дверь. Вернее, прикрыл, позволив звукам сиятельного ужина доноситься до ушей верного слуги. Тут он вряд ли услышит что-то полезное, да и не стал бы подслушивать разговоры действительно важных гостей. Но его величество вполне мог обронить нечто интересное даже на самом скучном и рядовом ужине. Впрочем, камердинеру сгодилась бы какая-нибудь красивая фраза из его уст, дабы со значением повторять в своем кругу, добавляя: «Как сказал сам император…» Ладно, некрасивая и нескладная — тоже пойдет. Да даже не от императора, а от его младшей дочери Елизаветы, что тоже присутствовала на ужине вместе с братьями и матерью! Но пока — не везло, говорили только слуги и гости, а его величество и августейшая семья, как и предполагал камердинер, не спешили показывать свое расположение каким-то там…

— Салат, пожалуйста… Благодарю…

— Суп, будьте любезны… Благодарю…

Устав прислушиваться, камердинер даже прикорнул, привалившись тайком к стене. Так что следующий вопль заставил его буквально вскинуться, больно ударившись головой.

— А-А-А-А!

— Папа́, папа́!!!

— Да кто-нибудь, святая Мария! — в визге и звоне сбрасываемой посуды раздался зычный голос императора.

— Боже мой! Боже мой! Охрана!!! Охрана!!!

Бежать за охраной?! А может, вломиться в двери и спасти императорскую чету самому?! Ему дадут титул графа! Герцога! И принцессу! Нет, принцессу — вряд ли… Но хотя бы графа! А если там опасно?!

— Суп!!! Мое платье!

— А как вы относитесь к Ачинским месторождениям? — вплелся в крики грустный голос Павла, отчего-то вовсе не паникующего.

— Это ужасно, это просто трагедия!

— Я так и думал.

— Да кто-нибудь, убейте уже это чудовище!

— Все уже, поймал. И ничего это не чудовище, — буркнул голос Федора Самойлова. — Ее Лучинкой зовут. Она тоже — часть команды…

Мерно покачивалась линия горизонта, сотканная из верхушек черно-серебристых деревьев. Зверь подо мной шагал неторопливо, одолевая заброшенную лесную тропку в глухом углу парка. У этой дороги не было определенного завершения — через пару сотен метров она сорвется в овраг, чтобы возникнуть на другом его конце под иным углом, и вновь заплутает по чащобе, свиваясь в кольца, разделяясь на ветви и пересекаясь с самой собой.

Но на ту сторону оврага мне не нужно. Да и вовсе нет на этом пути какой-либо цели, каковой следует достичь. Нет и человека, что ожидал бы встречи. Просто — истекают пять минут обещанной прогулки, самой странной, какую мне довелось совершить.

— Еще тридцать секунд, — озвучил я, взглянув на часы.

Хорошие, добротные часы со сверхточным хронометром и почти беззвучным механизмом. Подарок неведомо от кого, приятный, хоть и с легким браком — там, где положено бы показывать день, медленно отщелкивает цифра пять, судя по скорости, через год грозясь обернуться четверкой.

Зверь недовольно фыркнул и повел плечом, но продолжал идти, преодолевая, хрустя по опавшей и слегка подмерзшей листве. На этот раз его шаги сродни метроному, одинаковы и почти идеально укладываются в секунды. Ровно тридцать.

— Все! — недовольно тряхнул плечами Артем и присел. — Слазь!

— Ладно, — вздохнул я, с неохотой сходя на землю.

— Чтоб я еще тебе что-нибудь пообещал, — буркнул Тема, отряхивая плечи и оправляя складки плаща.

— Что опять не так? — глянул я на него удивленно.

— Я, между прочим, сменную одежду приготовил, — продолжил он ворчать. — Думал, обернусь в медведя и по лесу пробежимся. А ты на плечи залез! Всю шею мне за пять минут отбил!

— Нет, мне вчера Звездочки хватило, — охнув, приложил я ладонь к внутренней части бедра и слегка помассировал через ткань брюк. — Ну их, эти скачки, все мышцы болят. Я даже не знал, что так бывает. И это с седлом! А ты ведь без седла?

— Конечно, без седла! — возмутился Артем в голос. — Даже думать не смей!

— Вот. А на плечах — оно как-то спокойнее, — примирительно кивнул я ему и повернул обратно.

— Просто как-то… — хмыкнул он. — Я думал, ты именно на медведе хотел прокатиться.

— Так ты разве не медведь?

— Ну медведь. — Он зашагал следом.

— Так какая разница?

— Странный ты, — сделал он спорное заключение минутой позже.

Осень в этих широтах довольно быстро уступила место ранней зиме, заставив кутаться в теплые плащи. Белые тучи над головами обещали вскоре порадовать первым снегом, хотя вряд ли тот задержится надолго.

— Максим, можно спросить? — пошел Артем рядом, стоило тропинке расшириться достаточно, чтобы можно было идти бок о бок.

— Да?

— Ты почему на ужин к императору не пошел? — вспыхнул он еле сдерживаемым любопытством.

Кажется, именно ради этого вопроса и организовал встречу, а вовсе не из желания поскорее выполнить обещанное. Я ведь ничего у него не требовал, наоборот — уж лучше выучиться верховой езде и в удовольствие прокатиться следующим летом. Но и переносить встречу тоже не стал. Мало ли как обещания и их исполнение на Артеме сказываются.

— По той же причине, по которой не обедаю с Яном.

— Это у которого ты соседку забрал и полпарты отрезал? — припомнил он.

— Ага, — не стал я спорить с такой формулировкой крайне правильного распределения кадров и ресурсов на благо общей успеваемости в классе.

— Но какая тут связь! — возмутился Артем, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Обедали бы вместе, я бы Яна, может, пожалел.

— Ладно, все с тобой понятно, — махнул он рукой с легкой улыбкой. — Опять твои мечты. И толку тебе от императорства?

— Вот в соседнем княжестве хорошо живут?

— Да средне, как везде, — пожал он плечами. — Шесть княжеств вокруг, тебе про какое сказать?

— Но вообще хуже, чем у вас? Если каждое из них взять?

— Думаю, да, — прикинув, кивнул он. — Мы крупнее и богаче будем, — добавилось в голосе легкой гордости.

— А если бы эти земли вашими были — там стало бы лучше? — повернулся я к нему лицом.

— Да, — не сомневался Артем ни секунды.

— Вот я тоже так считаю.

— Про нас?

— Про себя. — Я зашагал чуть шире, выходя первым на узкий поворот.

— Понятно…

Артем догнал через десяток шагов, за эти секунды явно махнув рукой на желание поспорить.

— А станцию и комбинат зачем отдал? — перешел он к более интересному вопросу. — Мы тебе такого отличного управляющего хотели посоветовать.

— Не отдал, а поменял. Не достроят их, — категорично мотнул я головой.

— Да ну, они же слово давали, — слегка споткнулся Тема.

— Война скоро будет, — вздохнул я, припоминая слова старого князя Долгорукого.

Князь искренне верил, что откупится новым конкурсом со старым призом от своих врагов. Но в моем прошлом еще никому не удалось откупиться одной конфетой от тех, кто хотел и мог забрать весь пакет силой.

— Война — не повод, чтобы не сдержать слово.

— Видел я это ваше «слово», — улыбнулся я грустно.

— Это просто Долгорукие такие…

— Это просто ради нас оно такое, — не согласился я. — Строить, наверное, будут. Но медленно, затягивая и без должного качества, будут работать, как класс на уборке листьев. Они ведь меня не знают. А каждого заставлять мне некогда. У меня школа, собака, кот и дельфины.