— Белоснежный автобус… — прошептал я, впившись взглядом в форму ребят, скучавших на сиденьях внутри. — Фиолетовые рубашки с золотым гербом у сердца…

— Максим, ты чего? — осторожно потряс меня Паша.

— Это они…

— Мне кажется, автобус, скорее, бежевый, чем белый, — возразил мягким голосом Артем. — Да ведь, Свет?

— А рубашки — синие. Просто солнце так светит, — погладила мое плечо Светлана.

— Нет, фиолетовые, — с видом эксперта заявил Федор. — И герб золотой.

— Федор, ты просто в темных очках, — нервничая, сказал Тема и встал впереди. — Максим, ты говорил, нас кто-то будет ждать?

— Да, — не отрывая взгляд от автобуса, нащупал я листок из блокнота и вложил в его руку. — Там номер.

— Вот, сейчас найдем машину и поедем выигрывать этот конкурс, да ведь? — убаюкивал меня голосом друг, глядя в глаза и пытаясь увести подальше. — Пойдем от этих с лиловой формой?

— Дальтоники вы! — возмутился Федор, тряхнув рукой с очками.

— Так, — глухо сказал я чужим голосом. — Светлана, найти машину, загрузиться, прибыть на место, ждать меня. Выполнять. Федор, очки и кепку, — протянул я руку и тут же получил требуемое.

— Максим, ты чего? — показалось сбоку удивленное Пашино лицо.

— Это личное, — скинув школьный пиджак на руки брату и, оправив козырек, быстро зашагал к автобусу.

— Света, надо его срочно остановить! — с жаром обратился Артем к девушке и тут же замолчал.

Та стояла с неестественно строгим лицом, обращенным в сторону парковки.

— Свет, — взволновался Паша.

— Нас должны встретить, — произнес голос, лишенный акцента и чувств.

Девушка шагнула с грацией робота и взяла из руки растерянного Артема бумажку.

— Света, он садится в кабину автобуса! Да его сейчас схватят! — вцепился тот рукой в ее плечо, указывая рукой с футляром в сторону стоянки.

— Кто его схватит, он же в кепке, — фыркнул Федор.

— Да узнают все равно!

— Ну он ведь в темных очках, — осторожно добавил Паша, глядя, как величественно поворачивает махина с трехлучевой звездой на капоте, унося два десятка пафосных ребят, пренебрежительно и с чувством превосходства поглядывающих на мир сверху вниз.

А за рулем у нее водитель в черном кепи с золотой кокардой и в темных очках.

— Это же скандал! Это похищение! Света, ты почему молчишь?!

— Нас должны встретить. Нам надо найти машину.

— А-а-а! — махнул рукой Артем, усевшись прямо на асфальт. — Да что с вами сегодня не так?

И в этот момент с того края площади донесся девичий голос, от которого неловкая тишина оставшейся четверки разбилась волной удивления.

— Это он! Это он! Да стойте же вы! — От группы загруженных выше крыши легковых машин за автобусом босиком летела ослепительно красивая девушка в зеленом платье.

Позади на расстоянии в десять метров угадывались две туфли, сброшенные в процессе бега.

— А-а-а! — поняв, что не успевает, подпрыгнула она, гневно всплеснула руками и села на асфальт. — Идиоты!!!

— Не родственники, нет? — повел взглядом Паша от девушки к Артему.

— Она его знает, — констатировал с изумлением тот.

— Может, подойдем, познакомимся?

— Она его знает, — посмотрев на Пашу как на сумасшедшего, повторил Артем. — А я вообще не хочу знать откуда!

К девушке тем временем от машин подошли четверо сверстников — трое парней и девушка, и взволнованно стали интересоваться, все ли в порядке.

— Все! Сейчас она им позвонит, и нас выкинут.

Тем временем девушка в зеленом поднялась и, тряхнув рыжей гривой, гордо крикнула в сторону выезда с площади. — Ну и пропадите вы пропадом!

— Или не позвонит, — хмыкнул Паша.

А чуть правее незнакомой компании объявился Федор, невозмутимо подхватил одну из туфель и зашагал обратно.

— Это заразно! — закрыл лицо руками Артем.

— Все равно Максим спрашивать будет, — щелкнув молнией сумки, невозмутимо произнес Федор, вернувшись. — Имени не знаем, но есть размер ноги!

— Ты — молодец! — не открывая лица, простонали в ответ.

— Нет… — засмущался Федор. — Я еще учусь.

— О-о-ох…

— Нас должны встретить. Нам надо найти машину, — бесстрастно напомнила Светлана.

— 28012802. В этом княжестве нет таких номеров, — медленно покачал головой Паша, присматриваясь к бумажке в ее руках и номерам на стоянке.

— Может, телефон, — устало произнес Артем, поднимаясь.

— Для сотового цифр не хватает.

— А эти нам не пойдут? — ткнул Федор куда-то вдаль.

На самый-самый край площадки. Туда, где замерли перед прыжком два хищных серо-стальных боевых вертолета. С бортовыми номерами 2801 и 2802 поверх участка свежей краски.

Плавно шла по ровному асфальту огромная немецкая машина. Подобно лодке на спокойной реке, несла она пассажиров, перебирая названия улиц и перекрестков за окнами. Внутри, в атмосфере кондиционированного воздуха, царило сытое спокойствие. Мягкие кресла приятно обнимали спины пассажиров, забирая напряжение из мышц. Солидное пространство у ног позволяло вытянуться и расслабиться. Нега и размеренный путь вводили в легкий транс — ощущение защищенности переплеталось с удовольствием от дороги.

Через какое-то время мир за широкими окнами начал восприниматься картиной с телевизионного экрана — яркой, сочной, оттого нереальной. Показывали жизнь княжеского города Сулаж-Гора — чистого и красивого, как обычно и бывает в телепередачах.

Окна изящных, будто игрушечных, трехэтажек центральной улицы сверкали чистотой. Тротуары заполняли счастливые жители, расцвечивающие желтый песчаник и белый гранит зданий яркими выходными одеждами. Сияли радугой фонтаны в тенистых скверах. Рекламные щиты призывали любить город и семью, позабыв про коммерцию. Машин почти не было, на светофорах нередко приходилось пропускать перед собой пустоту, скучая в полупустом троллейбусе.

У всего этого наверняка имелись причины — вроде техники для уборки улиц, брошенной на выездах из дворов, и приветливо улыбающихся регулировщиков на каждом перекрестке. Но искать подвох, отмечать напряженные фигуры людей из внутренней стражи, прогуливающихся вместе со счастливой толпой, удивляться отсутствию стариков, маленьких детей, собак, уличных торговцев, поражаться исключительной красоте девушек и парней в троллейбусе было совсем лень. Кто-то вскрикнул, указав на край броневика в конце небольшой улочки — и тут же получил с десяток укоряющих взглядов. Какая разница? Все вокруг — для них.

Хотелось ехать бесконечно, оставив за спиной нервное напряжение и переживания. Доверие к водителю безгранично. Вернее, его, водителя — нет. Вдруг он слишком груб или некрасив для идеального мира? Автобус едет сам и существует только для того, чтобы доставить учеников Преображенского лицея на их персональный праздник, полный уважения и счастья. Не всех учеников, разумеется, — только самых лучших, избранных и гениальных. А также имеющих вместе со всеми превосходными качествами сорок миллионов рублей вступительного взноса.

Если честно, расстаться с такой суммой безболезненно мог не всякий родитель. И не у всякого, кто мог позволить себе такие траты, чадо действительно отличалось исключительными талантами. Но, надо сказать в защиту учеников, те пользовались не своим мнением, а признанного и авторитетного эксперта — мамы.

Хотя большинство конкурсантов отдавало себе отчет, что победа пролетит далеко стороной. Родители же мягко намекали, что в этом соревновании куда важнее участие, общение, полезные связи и знакомства, рукопожатия и шутки, над которыми посмеются влиятельные наследники. Максимум мечтаний — достойные результаты, способные привлечь внимание сильных мира сего. Отцы платили сорок миллионов именно за это, инвестируя в будущее своих детей и рода. Не за победу.

В самом деле, что можно подготовить за неделю? Да еще на нестандартный состав — пятерых участников? Разученные вальсы и полька под фонограмму вряд ли удивят взыскательное жюри, а нечетное число танцующих и вовсе вводило в уныние. С той или иной степенью сомнения команды приходили к выводу, что ничего толкового придумать и откатать невозможно, а значит, главное в соревнованиях — впереди.