Бывает так, что путешествие превращается в движение из точки «А» в точку «Б». Все сливается в бесконечность километровых отметок на столбах вдоль трассы, монотонный говор навигатора и редкий адреналин от обгонов, избежать которых никак не получилось. Потому что надо доехать, и рисковать машиной не имеешь права.

За окном стремительно менялась природа, из желто-серой окрашиваясь в серебро заиндевевших за ночь хвойных красавиц. Дорога поднималась ввысь, сужаясь на подъемах и поворотах, и падала в низины по накатанным колеям. В туманах, поднятых дневной оттепелью, прятались горы и вершины сопок. Но где-то там, впереди, была цель — и гасло любопытство, отзываясь внутренним недовольством.

— Все будет хорошо, — успокаивал с соседнего сиденья Артем, неведомо отчего обретший умиротворение.

В его чуть легкомысленной улыбке читалась уверенность, за которой виделась простая мысль — никакого «виртуоза» в конце пути не будет.

Поэтому он все еще ехал рядом — наследный княжич, которому не составит труда связать меня по рукам и ногам в мое же благо, пока он организует правильный штурм. Что такое один-единственный «виртуоз», оторванный от своего войска, для ресурсов целого клана? Но ведь для этого надо признать наличие «виртуоза». Признать, что информацию о перемещениях Артема передали врагу. Признать, что сделала это его любимая девушка, которой он верит. Невозможные допущения, а со всем остальным он справится сам.

— Ты уже ошибался, — добавил Шуйский к своим словам. — Ошибаешься и сейчас.

Но кроме этого — от него не последовало иных слов, а на следующей остановке Артем занял заднее кресло, поменявшись местами с Инкой.

Будто наше соседство способно поколебать его точку зрения и переубедить. Хотя я так ничего ему и не ответил.

— Плохо, когда похищают родного человека, да? — спрашивала Инка, чуть опустившая спинку кресла, отчего голос ее слышался чуть позади — словно от правого плеча, где, по поверью, положено быть ангелу-хранителю.

Хотя бесу полагается обретаться на другом плече, но машина была леворульной.

Наследная принцесса могущественной семьи, способная легко сдать Черниговских родне, а еще через две недели, когда сойдут все клятвы, а караван с деньгами будет разграблен, пожаловаться отцу на меня лично. Цена жизни постороннего для Аймара — пустяк, не стоящий упоминания, а денег и влияния хватит, чтобы сделать существование практически любого человека весьма недолгим или долгим и невыносимым. Но для этого надо было уехать с Пашкой в Москву. Уехать и отказаться от конца истории — от приключения, которое манит, маскируясь за злостью и мечтой о мести. Тем более что с ее рангом никакой опасности не существует. Победить превосходящего врага ей не суждено, а вот чтобы сбежать с поля боя — возможностей более чем достаточно. Поэтому она шипит с соседнего кресла, стращая бедами, но отчаянно жаждет увидеть финал.

— Тяжко и отвратительно знать, что дорогое тебе существо отнял и скрывает какой-то мерзавец. Что с ней сейчас? Цела ли она телом и душой?

Ей тоже не досталось ни слова в ответ, равно как и жеста, мимики или даже движения глаз. А ведь Инке определенно хотелось любой реакции — видеть, как сминают жернова кармы мое спокойствие, выдавливая из бесчувственного человека хоть каплю раскаяния. Усовестить человека, которого не удается убить или пытать. Указать на горящий дом и объяснить гневом небес, действующим в ее интересах.

Но не сбылось, и на следующей пересадке ее место заняла Го Дейю.

— Когда уже край мира? — стонала китаянка, разминая икры ног и мучительно вглядываясь за силуэт фуры впереди нас.

Во время остановок она смотрелась пассажиром шхуны, высадившимся после шторма на остров — совершая неуверенные шаги по твердой земле на подгибающихся ногах, она всякий раз испытывала столько же счастья и любви к земной тверди, сколь и обреченного понимания, что путь придется продолжить.

Милая, кроткая Го Дейю, так демонстративно ворчавшая на себя за произнесенное собою же обещание поехать с нами дальше. Будто бы слово держит ее вместе с нами, не давая покинуть на пути к возможной гибели. Будто бы нет возможности вернуть слово, данное самой себе, и отправиться обратно в безопасную столицу. Где она вновь станет никем. Или хуже, чем никем — потому что друзей у нее не было и до того, а так во врагах окажутся и наши враги, и наши товарищи. Но там, впереди, есть общая беда и шанс на общую победу, за которую можно испросить награду. И самое время намекнуть на желаемое, чтобы позже услышать о размере платы.

— Мы скоро увидим великий океан, да?

— Мы еще и половину страны не проехали, — отозвался Артем с заднего ряда.

— Можно посмотреть карту?.. — мрачно уточнила Го, на секунду прекратив массаж.

— Бери телефон, — протянул ей Шуйский свой сотовый с включенным экраном и картой империи на нем.

— А почему княжество Борецких заштриховано? — через какое-то время, сдерживая любопытство, поинтересовалась китаянка.

— Княжество — на северо-западе. Ты на центр страны смотри.

— Я уже посмотрела, — отмахнулась Го Дейю, продолжая с интересом рассматривать довольно солидные владения вдоль Белого моря. — Так почему?

— Нет хозяина… — неохотно отозвался Шуйский.

— А как же Павел Викторович? — чуть ли не с возмущением отреагировала она.

— Если к концу года он вместе с княгиней появится на императорском приеме, то штриховку уберут.

— Но если нет?

— Значит, война, — рутинно ответил ей Артем. — Род посчитают мертвым. Влиятельные семьи станут припоминать родство с Борецкими во втором и третьем колене и заявлять права на эти земли. Может быть, княжество приберет себе император, но вряд ли.

Зачем ему ссориться со всеми ради заброшенной земли, если можно заработать гораздо больше на чужой войне…

— А почему княжество Шуйских круглое? — после некоторой паузы поинтересовалась она.

— Так вышло, — друг был немногословен.

— Дай посмотреть, — оживилась Инка.

— Кыш, — хлопнула по протянутой руке Дейю и перешла на страницу новостей. — Сегодня в восемнадцать — пресс-конференция клана Черниговских. Пишут, будет князь.

Позади коротко выдохнул Артем и, помешкав, все-таки аккуратно забрал смартфон и посмотрел новости сам.

Он хотел верить прессе. Откровенно говоря, этого желала и Аймара Инка. Го Дейю осталась спокойна, как и я сам.

Наверное, еще и от этой новости мое короткое «подъезжаем» было воспринято хоть и волной напряжения, но тут же схлынувшей и не застрявшей в горле комом неприятных предчувствий.

Целых три взгляда, с тревогой смотрящих в будущее — завороженно, подгоняя оставшиеся до неизбежного секунды разогнанным пульсом.

Город на горизонте возвышался над малоэтажным пригородом яркими свечками новых жилых массивов. Гораздо левее, не так бросаясь в глаза и сливаясь с низкими угрюмыми облаками, дымили трубами кажущиеся бесконечными заводские корпуса. Серые, огромные и мрачные на вид, именно они обеспечивали поток сверкающего серебра и золота в мраморные дворцы столицы, давали драгоценные камни для изящных украшений придворных красавиц и тяжелых перстней на холеных руках вельмож. Ветер нес дымы на нас, и на тонком снежном покрове, выпавшем с утра, оставалась серая угольная пыль — цвета заводских фасадов. Быть может, и они тоже когда-то были выкрашены красиво и ярко, но хозяева давно относились к городу как к старому и закоптившемуся котлу, чистить который, пока работает, нет никакой необходимости. А что дымит — так до столицы далеко…

Я моргнул «аварийками» и снизил скорость, перестраиваясь в правую полосу. Позади нас мой маневр повторил тяжелый черный «опель» с Федором. Его свита отразила ценнейшее умение круглосуточно сидеть за рулем — и спокойное выражение лица брата можно было регулярно наблюдать в зеркале заднего вида. Возвращаться домой он отказался, продолжая «ехать по своим делам», но исключительно рядом с нами. Нажаловаться на него некому, а полицию было жаль. Да и, к слову, не останавливали за весь путь ни нас, ни машину с Федором — две девушки и два парня, а также взрослый лысый мужчина с подростком на переднем сиденье не вызывали никаких подозрений. Или чутье у кого-то срабатывало…