— М-может, не надо? — робко уточнил грозный босс целого вокзала.

Перехватив мышку, я уверенно клацнул на вызов и принялся терпеливо считать трели звонка.

— Валик, я сильно занят, — пробурчали с экрана одновременно с появлением картинки на экране — за широким столом сидел крепкий мужчина, терпеливо вчитываясь в один из десятка подшитых листков в папке перед собой. За его спиной виднелся уголок камина, заставленный небольшими статуэтками, а с другой стороны — столик с тремя старомодными телефонами без диска.

— Здравствуйте, уважаемый, — успел я произнести раньше, чем сын этого уважаемого человека произнесет глупости про нападение и захват.

Мужчина на экране дернулся от незнакомого голоса и соизволил посмотреть в глазок видеокамеры.

— Приношу извинения, что вынужден вас отвлечь от важных дел, — продолжил я. — К сожалению, дело не требует отлагательств. Я и моя семья, покидая этот чудесный город, были вынуждены заплатить десять тысяч рублей за билет. Когда у нас не хватило денег, ваши любезные слуги согласились забрать наше золото в качестве оплаты, оставив без средств к существованию. То же самое постигло остальных беженцев, и все они теперь думают, что слово вашего клана, гарантирующее сохранность ручной клади, ничего не значит.

Мужчина с экрана внимательно выслушал мои слова, хмурясь от предложения к предложению. Под конец лицо его обрело гневный румянец, а ладони сжались в кулаки. Наверное, заметил мою руку на шее своего сына — не мудрено не заметить — и разозлился. Видимо, честь в этом мире не так важна, как рассказывал дядя Коля…

— Валентин, это правда? — вкрадчиво спросили с той стороны.

— Н-не совсем… То есть… — дернулся в моих руках парень.

— В-Валентин!.. — прошипел он королевской коброй, придвигаясь к экрану и сметая папку с бумагами в сторону. — Ты ч-што себе позволяеш-шь?

— П-папа, я просто… — зачастил парень.

— Не смей перебивать отца! — гаркнуло с экрана так, что колонки засвистели. — Да как ты посмел, гаденыш-ш?

— Я отвечу сам! — гордо выпрямился Валентин, да так, что пришлось удерживать его за шею, чтобы звезда внутри него не поранила желудок.

— Спрашивать станут со всей нашей семьи!!! С тебя, с меня, с твоей матери и твоих братьев!!! — Аккуратная стопка бумаг разлетелась от гневного удара. — Молись, чтобы старшие не узнали раньше, чем я все исправлю! Я немедленно вылетаю к тебе, — собрался мужчина, умудрившись за какое-то мгновение полностью отринуть все эмоции, превратившись в безэмоциональную статую самого себя. Только сбившийся воротник рубашки выдавал недавнюю бурю.

— К-хм, — обратил я на себя внимание. — Если все это оказалось прискорбной ошибкой…

— Не сомневайтесь, так и есть! Мм, юноша?.. Вы не могли бы озвучить свое имя, чтобы я мог принести извинения по всей форме? И мне не совсем удобно разговаривать с вашим халатом, рукой и изящной бабочкой.

— Меня зовут Максим, и мне будет достаточно, если моей семье вернут то, что было взято из-за… ошибки. К сожалению, я не могу передвинуться, чтобы попасть в кадр, иначе ваш сын умрет, — добавил я печали в голос.

— Эмм, разумеется, вам все вернут… — Монолитная маска дрогнула, выдавая тревогу за сына. — Прошу не наказывать Валентина слишком сильно, он в первый раз на таком посту.

— Папа! — дернулся парень, и его вновь пришлось крепко удерживать за шею.

— Молчи! — строго одернул его отец.

— Я пришел не за его жизнью, но не отказался бы от сувенира. Это будет честно, как вы считаете?

— Но должны быть определенные рамки… — как-то замялся мужчина, не отрываясь глядя куда-то на шею своего сына.

— О, они будут соблюдены, — с готовностью поддержал я. — Я возьму то, что вряд ли нужно вашему сыну.

— Подождите! — засуетился отец парня. — Забирайте что хотите, но не убивайте его!

Хм. Я с удивлением оглядел раскрывшиеся от ужаса глаза Валентина, мою руку на его шее, и сопоставил с реакцией его отца. Они что, решили, что мне нужна его голова на память?

— Сын, ты слышал? — Андрей принял мое молчание за раздумья или приглашение к торгу. — Ты отдашь ему все, что он запросит!

— Мне бы не помешали гарантии безопасности для меня и моей семьи, — добавил я. — Не хотелось бы кого-то убивать и омрачать день еще сильнее.

— Считайте, что они у вас есть, — уверенно кивнули с экрана. — Валентин, ты все понял?

— Да, отец, — шепнул парень.

— Жди, я скоро буду, — пригрозил его отец напоследок.

Экран отразил табличку завершения вызова.

— Вот и поговорили, — с удовольствием подытожил я. — Сейчас расслабься, я заберу звездочку обратно.

Изъять звезду из организма не составило труда — всего-то уменьшить ее размер, забрав себе все Любопытство, и провести через кожу — почти не больно, судя по легкой судороге Валентина.

— Идем, я тороплюсь, — озвучил я, с удовольствием отпивая из открытой бутылки. — Меня ждут через полчаса, так что нужно успеть до этого времени.

— Учти, ценности никто не пересчитывал, я не знаю, сколько там, — потухшим голосом уточнил парень. — Что тебя интересует в первую очередь?

Я прислушался к своим мыслям и, к удивлению, не обнаружил на первом плане ни денег, ни драгоценностей. Там было совсем иное.

— Справедливость.

Скинув халат и оставив значок-пропуск на столе, я попросил Валентина пройти со мной в зал с кассами. Охрана возле дверей если и дернулась при моем виде, то тут же затихла от повелительного жеста босса, так что до нужного помещения добрались без всяких проблем, и уже совсем скоро наблюдали скорбную очередь, окутанную облаком безнадежности и растерянности.

— Распорядись приготовить деньги и коробки с ювелиркой, мне нужно найти украшения сестер, — попросил я его, а сам двинулся к кассе, где выворачивали карманы супругам с маленькой дочерью.

— Ничего не надо, — вмешался я в их разговор. — Билеты бесплатны, заберите ваши деньги.

— Эй, ты! — возмутился кассир, оглядываясь на солдата.

— Не препятствовать, — начальственным голосом Валентин пресек любые возражения. — И да, с этого момента билеты бесплатны. Тем, кто уже купил, все вернуть. Я… приношу извинения. — Последние слова дались ему с трудом, словно он все еще считал, что делал все правильно.

Впрочем, без разницы, что он там думает, — отец ему наверняка объяснит, что такое хорошо, а что плохо.

— Что надо сказать? — вновь повернулся я к семейной паре.

— С-спасибо? — робко улыбнулась женщина.

— Слава императору, — веско поправил я ее.

— Живо несите деньги! — сорвался на истерику голос главного за моей спиной.

К деньгам все-таки пришлось идти самим. Когда из дальнего кабинета, подгоняемые начальственным рыком, вышагнули слуги, прижимая к груди картонные коробки с рассыпающимися на ходу купюрами, и попросили десяток свободных рук себе в помощь, я слегка удивился. А когда нам уточнили, что даже так придется кружить между хранилищем и этой комнатой около часа, то проняло даже Валентина — оказывается, он и не представлял, какой объем могут занять купюры, ежеминутно собираемые с людского ручейка. В итоге коробки понесли обратно, а мы, захватив Федора (он знал, как выглядели украшения), направились следом — техническим коридором до просторного тупика перед массивной железной дверью.

— Остальные не так защищены, — отчего-то смутился служка, бряцая связкой с ключами.

Помещение без окон, подсвеченное длинным рядом тусклых желтых ламп, совсем недавно было тюрьмой на три камеры, отделенных от импровизированного коридора толстыми прутьями, — на вокзале наверняка хватало нарушителей порядка, и где-то их требовалось держать. Само собой, людей внутри не было, двери стояли распахнутыми настежь, подпертые знакомыми коробками. Впрочем, коробок хватало по всему полу — кроме тех участков, где купюры попросту сгружали в общую кучу высотой мне по пояс.

Пахло сыростью, деревом и растерянностью — моей, Федора и Валика.