Третий раз была охота в двенадцать лет. Первая самостоятельная охота Артема — и его первый олень. Дед, с гордостью наблюдавший за всем процессом, и одобрительно стукнувший его лапой. Правда, почти весь олень деду и достался, но кое-что он все-таки оставил внуку.

Больше встреч не было — отец говорил, что Артему нечего делать в чащобе. А после турнира и роста в Силе появляться там стало попросту опасно.

Тем не менее скоро должно было исполниться восемнадцать лет, и в этот день новая встреча просто обязана была состояться. Так предписывала традиция, которую невозможно было изменить.

В этой связи Артем слегка недоумевал, почему ему требуется покинуть город, если до дня рождения все равно оставались считаные дни. Но с отцом не спорят — тем более он был довольно напряжен, отдавая приказ, и играть на его нервах не стоило. Складывалось ощущение, что на этот раз традиция будет и вовсе нарушена — каким бы диким это не казалось.

Далее были дорога, университет и Максим, который вообще не изменился в той части, что умеет находить неприятности и виртуозно их решать с сопутствующими массовыми разрушениями. Правда, в этот раз рушил Артем… Да и влипал в неприятности скорее он сам, чем друг… Короче, Максим был прежним, но все-таки стал иным. Он научился планировать.

Собственно, друг умел планировать и раньше, но все его планы были размеренными и четкими ровно до взрыва, после чего переходили в импровизацию.

Кто же знал, во что это превратится через три года…

Подумать только, натравить дядю на клан!!! Это же просто ни в какие ворота!!! Это неуважение, это втоптанная в грязь дружба в первую очередь!

А что он сотворил всего пару дней назад?! Притащил деда в город. Его деда! Силой! Артем впервые видел слезы на лице предка, рассказывающего про пытки и мучения. Почти сломленный старик даже поклялся ему, Артему, в верности, лишь бы тот оградил его от Максима. И это — кажущийся еще вчера бессмертным и непобедимым патриарх, которого Максим довел до совершенно жалкого состояния. Притащил в город, как цирковую зверушку! Силой — старого, больного человека!!! Ради чего, на что он надеялся?! Что Артем, увидев любимого родича, его простит?!

Шуйскому было физически больно от поведения друга. От того, что его приходится ненавидеть за им содеянное. Хотя получалось плохо.

Да еще тут дед начал чудить. Постирал ему, Артему, носки…

В общем, Артем даже думать не стал над причинами, а просто сбежал из купленной квартиры и снял новую. Только Вере написал, что переехал, чтобы не сунулась.

Вера… Сердце болезненно сжалось, но юноша предпочел выкинуть эти мысли. Ее Максим тоже у него отнял. Но за это тоже не получалось ненавидеть.

Потому что для ненависти нужны не просто чувства, нужна еще логическая стройность обвинения. Однако кое-что не сходилось, определенно.

Ведь как же тогда сказанное возле университета: «Это для твоего блага»?

Есть кое-что, в чем Артем был насчет своего бывшего друга уверен. Максим всегда старался не врать. Это было настолько естественно для аристократа по происхождению, которым его старый знакомый безусловно являлся, насколько немыслимо для человека, который не строил свой базис Силы на чести. Попросту Максиму незачем было соблюдать свое слово, он не получил бы от собственной Силы никакого пенальти за откровенное вранье. Не было ни малейшей причины, чтобы не пользоваться тем тонким лукавством, которое дает полуправда. Да даже с ним, с Артемом, он мог не поругаться! Соврал бы насчет дяди, насчет Веры — и остался бы другом!

Но Максим — говоря откровенно — не врал никогда. Мог отвести взгляд, вместо прямого ответа задать вопрос или ответить столь уклончиво, что можно было трактовать смысл десятком вариантов, половина из которых была похожа на истину. Но соврать прямо — никогда.

Так как же «для твоего блага»? Что именно — для его блага? Предательство дяди? Бегство из дома? Зашуганный дед, который опасался посмотреть ему в глаза? Это же, в конце концов, не дедушка с лавочки! Это «мастер»! А во второй форме вообще «виртуоз»!

То, что он не понимал, не означало, что ответа не было.

Артем прошел в комнату, которую называл своей, и задумчиво присел на кровать. Тронул подушку, собираясь прилечь и подумать. Постарался не измениться во взгляде и абсолютно спокойно лег в одежде поверх одеяла, глубоко вздохнув.

После чего резко выстрелил рукой в видимую пустоту, подхватил проявившуюся из невидимости пискнувшую Веру за бок и прижал ее спиной к себе.

— Кто лежал на моей кровати и заплакал всю подушку? — грозно спросил он ее на ухо.

— Прости, я… — легонько дернулась Вера.

— Пропадешь сейчас — не прощу… — тихо шикнул Артем и чуть продвинулся вглубь кровати, чтобы обоим хватало места.

— Артем, я не знала ничего про своего деда, — затараторила она. — Он появился год назад. Он ничего никогда не рассказывал! Я родилась уже после того, как прошла война, да мы аристократами с мамой никогда не были!

— Т-ш-ш… я думаю, — отмахнулся Шуйский как от мелочи.

— Артем, я чем угодно поклянусь, — заплакала Вера. — Все, что я помню из детства, — это голод.

— Ты живая? — словно между делом поинтересовался юноша.

— Д-да, — с легким удивлением произнесла она.

— А дед твой? Жив?

— Ага… Я звонила предупредить, — созналась Вера и понурилась. — Он неплохой человек. Может, раньше был плохим. Но сейчас… Ведь люди могут становиться лучше…

— Раз ты жива и он жив, значит, вам ничего не будет, — констатировал Артем.

— Но Максим…

— А я понятия не имею, что там Максим!.. — в сердцах высказался Артем. — Вот что у него на уме, а?!

— С ним опять что-то случилось?.. — робко произнесла Вера.

— С ним всегда что-то случается, — заворчал юноша. — А я потом разбирайся, злиться на него или нет.

— Может, просто его спросить? — с непонятной для себя отвагой предложила девушка, а затем зажмурила глаза и храбро предложила: — Хочешь, я наберу его номер?

— Нет, это слишком легкий путь, — задумался Артем. — Предлагаю срочно родить дочку и назначить Максима ее крестным. Пусть ощутит, каково это — не понимать, что теперь делать!

— А… м-может, я все-таки позвоню?..

— Обязательно позвоним. Надо же на свадьбу пригласить.

— Ой… А как же твои родные?..

— Не обсуждается! Я тут с позавчера главмедведь!

А как же разведки, заговоры, тайные планы?.. Первый же ребенок сотрет все старые обязательства и долги. «Дорогая, у нас будет медвежонок!» — и все, нет больше прошлого, есть только обморок жены и успокаивающий ромашковый чай.

Что до Максима… Артем с кристальной четкостью осознал, что тот действительно ему не друг.

Он ему брат. Тот самый, которого никогда не было, но так хотелось всю его жизнь. Несносный, но заботливый. Влипающий в неприятности, но с грацией трактора вытаскивающий его из его собственных. Не просящий ничего за помощь и помогающий без спроса.

А на родню не обижаются.

В основе каждого строения — инженерный расчет. Придет шквальный ветер с осенними штормами, ударит ледяная вьюга в студеном феврале, разойдется грозой небо поздней весной или солнце устроит пекло без единого ветерка в разгар лета — любая постройка обязана выдержать. Особенно если речь про сооружение исконно военное, коему предписано стерпеть не только погодные ненастья, но и человеческую волю, вооруженную и злонамеренную.

Стены Московского Кремля помнили шесть сотен лет и вчетверо больше сезонов, были биты пушечными ядрами и горели в огне, видели под сотню штурмов и раскаты стихий в каждом из них, ведомых противостоящими одаренными. Во времена оные в небе над шпилями башен сталкивались грозовая синева и багровое пламя, блекло-желтый песок и аквамарин кристальной чистоты. Целый калейдоскоп красок и Сил раз за разом сходились в смертельной битве, но в местах их столкновения всегда был один и тот же цвет — темно-красный цвет крови, одинаковой у нападавших и защищавшихся.