Хлопнули двери внедорожников, выпуская под прохладу осени охрану в серых пиджаках, деловито распределившую секторы наблюдения.

Через короткое время пришло время пассажирских дверей большой центральной машины. Первым выбрался юноша на середине третьего десятка лет — слегка вальяжный, словно сытый лев, в сером длиннополом пальто и туфлях, с тщательно убранными в прическу длинными волосами. Вслед за ним, из его же двери на улицу выбралась хрупкая девушка в шубке из белого меха до коленок, в меховой же шапке и миловидных ботиночках. Го Дейю старейшина распознал без труда.

Что это? Они захватили Дейю и собираются ею торговать? Раздражение старейшины никак не проявилось на лице, но сама мысль, что между ним и целью стоят деньги, которые придется платить…

Тем удивительнее было свободное движение девушки вперед, к ним навстречу — вернее, та совершила короткий шажок и чуть было не наступила на месиво, в которое обратилась давно не ремонтированная дорога. Короткого мига задумчивости на лице девушки хватило, чтобы спохватившийся охранник позади машины открыл багажник и вышагнул вперед с огромной кипой меховых накидок. Чтобы бросить первую из них прямо в грязь, под ноги девушки.

Брови старейшины поползли вверх от изумления. Особенно после того, как Дейю даже не обратила на это внимание и просто шагнула по ней вперед. Новая накидка упала в грязь — и новый шаг навстречу пребывающим в замешательстве гостям из Поднебесной.

Так она пленница или кто? Старейшина с искренним любопытством оглядывал людей возле машины. Впрочем, цели это не меняет.

— Эта недостойная Дейю спешит передать желание ее супруга, княжича Борецкого Павла, говорить с вами, — смиренно потупившись, не спеша произнесла Дейю, завершив слова поклоном вежливости.

Го Юнксу как-то обескураженно посмотрел на старую ведьму. А та отчего-то блеснула гордостью и торжеством в глазах.

— Скажи ему — я готов слушать, — ответил старейшина.

Дейю отразила вежливую улыбку и вернулась обратно, что-то шепнув юноше.

В этот раз по мехам двигался парень — с ленцой, искоса поглядывая на поезд, на котором прибыли Го.

Старейшина тоже украдкой его оглядел. И от злости чуть зубы не сцепил.

Вагоны были грязными — под слоем дорожной пыли герба почти не было видно. Слева и справа — мрачные бесформенные конструкции на платформах товарняка, разящие машинным маслом. И это все на фоне идеально белой чистоты внедорожников. Словно добивая его, со стороны головного вагона послышалось отчетливое овечье блеяние.

Впрочем, одеяния его, достойные старейшины великого клана, все равно подчеркивали статус. И прикрывали длинной полой ботинки, увязшие то ли в глине, то ли в еще какой-то голой земле.

Юноша остановился за пару шагов и, словно сомневаясь, посмотрел сначала на старейшину, затем на ведьму за его спиной. На его счастье, говорить он начал все-таки с мужчиной.

— Моя супруга сказала, что стоит предложить вам трансграничную перевозку по Амуру. Доставка на наш берег реки в указанную вами точку за шестьдесят процентов от оценочной стоимости товара.

— Зачем нам груз на твоем берегу? — хмыкнул старейшина.

— Если он вам не нужен, я предлагаю перевезти его обратно в Поднебесную за шестьдесят процентов от оценочной стоимости товара, — не смутился юноша. — Доставка — в ваши воды, дальнейшая судьба груза меня не интересует.

— Это высокая ставка за контрабанду. В степях Азар Бая берут половину цены, — примерялся Го Юнксу к тому, как будет всех убивать.

Потому что вряд ли та, что зовется супругой, вдруг добровольно захочет вернуться домой.

— Если вам интересно искать груз с разворованных фур по кочевым поселениям, это ваш выбор, — уважительно кивнул княжич. — Я слышал, особая беда с дорогим высокотехнологичным оборудованием. Ящиками тары топят костры, а содержимое сдают на металлолом.

— На дне реки вообще ничего не найти, — сухо отбрил старейшина.

— Если заниматься контрабандой — верно. Я же предлагаю вам легальную перевозку.

— Я знаю ставки таможни, уважаемый, — хмыкнул Го Юнксу.

— Мне они тоже известны, уважаемый. Мой род владеет правом беспошлинной перевозки по всем рекам империи.

— Я не слышал о таком… — запнулся Го Юнксу в своих кровожадных планах, услышав интересное.

— Мир огромен, — вежливо улыбнулся юноша. — Выгода может найтись в паре шагов от нас.

— Раз так, то шестьдесят процентов — это слишком много, — поневоле углубился в детали старейшина. — Где же мне найти шестьдесят процентов от Поднебесной, если я захочу ее перевезти на твой берег?

— Вряд ли другие люди на моем берегу будут просто стоять и смотреть, — посетовал Борецкий. — Понадобится хорошая охрана, чтобы перевезти Поднебесную в целости и сохранности.

— Тогда заплати мне. Мы защищаем ее тысячелетиями.

— Не сомневаюсь в доблести ваших воинов. Полагаю, на эти шестьдесят процентов будет разумно нанять именно ваших людей.

У старейшины пересохло горло. Ему недвусмысленно предлагали войти в долю весьма интересного предприятия. По сути, оседлать новое начинание клановой деятельности, завернув на себя солидный финансовый поток — охрана нужна будет на каждый корабль. Даже этого мальчишку — и то придется на всякий случай охранять. И не важно, что он чужак… Взгляд метнулся в сторону Дейю. Демоны, а ведь, выходит, и не совсем чужак…

— Это обойдется недешево, — подобрался старейшина. — Возможно, тебе придется даже доплатить.

— Тогда мне стоит поднять процент, полагаю. Так, чтобы хватило нам обоим.

Го Юнксу задумчиво кивнул.

— Нам следует подумать об этом в удобное время. А сейчас я желал бы поговорить с Дейю… если разрешишь.

Старуха слышала их разговор. И если не спятила окончательно, то обязана слегка сместить приоритеты. Демоны, пусть тащит Дейю обратно в клан, но вместе с этим парнем!

Во всяком случае, глянул он на нее весьма убедительно и со значением.

Если ведьма хочет блага для клана — вот оно перед ней. Деньги бы ей предложил, да не берет, зараза…

Дейю решила подойти, оставив княжича дожидаться в машине.

— Я рада видеть лучшую воспитанницу, — медовым тоном встретила подошедшую девушку старуха. — Приятно видеть, что ты чтишь свой долг даже вдали от родины.

— Долг? — отразила девушка глубокую задумчивость. — Родину? Это было так давно… Мне кажется, даже в прошлой жизни, — доверительно произнесла она.

— Не забывайся. Ты — наша плоть от крови!.. — одернул ее старейшина.

— Юнксу! — шикнула старуха.

— А… — поскучнел старейшина. — Я прибыл лично извиниться за то нелепое решение на совете. Меня ввели в заблуждение.

Хотя раскаяния он не ощущал и сейчас.

— Заблуждаться — очень грустно… — посочувствовала ему Дейю, отображая ту самую дурочку, о которой ему говорили.

«И где тут великий ум?» — чуть ворчливо подумал он.

— …заблуждения ведут к великим потерям, — добавила та заботливо. — Не стоит заблуждаться, уважаемый дедушка. Иначе можно потерять голову! А без головы люди не живут.

— Оставь это для подруг, — отмахнулся старейшина. — Возвращайся в семью, будь снова принцессой и жди сватов от своего княжича.

А они вновь поговорят о выкупе и процентах. Пожалуй, это даже перспективнее — условия сделки можно внести в брачный договор.

— Мертвым сложно стать снова живыми.

— Я предлагаю тебе великую честь! — нахмурился старейшина. — Искать причины для отказа — это оскорбление…

— Го Юнксу, остановись, — вновь одернула его ведьма.

Она вышла вперед, удерживая за руку средненькую девушку — неброской внешности, пусть и одетую подобающе статусу девы главной семьи. Но мышка совершенно серая — глянешь, и тут же забыл.

— Го Дейю, это Го Киу, — строго представила она.

— Уважаемая сестра… — прошептала Го Киу, — это я виновна в твоем горе. Прошу, прости меня и вернись домой. Мне горько от содеянного.

И старейшина с удивлением уловил ту же искренность, что излучал сам. Вернее — никакую. Словно себя услышал.