Осторожные же расспросы родителей через письма завершились отцовским напутствием служить клану храбро и стойко. Тогда его обязательно заметят и приблизят к себе.

Небольшая передышка в боевых действиях, первая боевая награда с денежной премией и правом на краткосрочный отпуск вместе с визитом домой прочистили мозги окончательно. Да, семья пристроила сестру за важного чиновника из канцелярии старшей семьи Го. Да, в семье появились деньги и влияние. Но в семье никуда не делись еще четверо детей, которым надо было устроить судьбу — старших, с высшим образованием и куда более перспективных. Пятому же предложено строить карьеру по заветам предков. Возможно, они подразумевали те заветы, что преподают в университетах, в которые он не попал. Зато юноша знал другие — из тяжелых томов, что ставили ему на голову, чтобы выработать осанку. Тайком снимать их было можно, а вот просто держать в руках — скучно.

И Го Юнксу стал строить карьеру. Для начала — сколотил из своего отряда банду и на следующем рейде в непокорную область слегка задержался после отъезда чиновника из клана, забравшего с собой награбленное. После чего разграбил область еще раз. Как идут дети по полю за комбайном, собирая несобранные зернышки и колоски, так и они выпотрошили все деньги из покоренных деревенек. Вышло изрядно — в разы больше собственного жалованья.

И вышло еще изряднее, когда в следующую короткую войну они не стали усердствовать с грабежом, выдав чиновнику чуть больше той суммы, что местный господин «задолжал». Клан остался доволен — и Го Юнксу тоже.

Хотя молодость и еще оставшееся в нем благородство чуть не привели его на виселицу — желание раздать первые солидные деньги подчиненным обернулось их пьяным загулом, похвальбой перед легкодоступными женщинами и сожженной дотла харчевней с самыми говорливыми. Разумеется, кроме них внутри кабака были и другие люди, но Го Юнксу, что стоял на улице перед пылающим зданием, не сильно переживал за их судьбу. По сравнению с собственной жизнью, что могла оказаться под угрозой из-за воровства у клана, это была недостойная внимания мелочь. Рядом с ним стоял заместитель, который и привел его сюда, сообщив о пьяных трепачах. Позже он же даст показания о случайном возгорании в этой недостойной постройке из дерева и разврата, что вспыхнула как свеча, и если бы не его командир, что проходил мимо и лично вытащил его из огня на себе…

Им не поверили, но Го Юнксу в первый раз в жизни дал взятку. Взамен получил благодарность за спасение подчиненного, еще одну медаль и отпуск — быстро, без проволочек и войны насмерть под непрекращающимся ливнем. С тех пор карьера Го Юнксу действительно пошла в гору.

Хотя, в сущности, ничего не изменилось. Он, как и раньше, грабил ради клана. Немного грабил ради себя, но стоило начать грабить и для вышестоящих чинов, как те стали проявлять истинно отеческое участие. Например, перевели из нищих и опасных областей в более сухие и теплые, попутно объяснив молодому, что никакого офицерского чина ему не видать с такими потерями и ему бы поберечь отряд.

Беречь людей в сытых деревеньках, где при появлении врага все рутинно угоняли скотину в ближайшую чащобу и уходили сами, а не резались насмерть за кривую глиняную посуду, оказалось не так и сложно. За два месяца Го Юнксу скакнул в лейтенанты, щедро отдарившись за добрые советы.

Под руку пришло пополнение — теперь он решал, какому отряду пойти в самоубийственную атаку, а кому остаться выжидать. Сам отдавал приказы и следил за исполнением. И сам убирал ненадежных, отправляя под пули врага и трибунал, формируя небольшую армию, верную только ему.

Еще у него были деньги, чтобы купить своим людям лучшее снаряжение и медицину. И другие деньги — чтобы платить семьям своих бойцов пансион и гробовые. И деньги третьи — чтобы совершенствоваться самому, выкупая дорогие техники Силы. Только вагоны все еще оставались холодными, а расстояния в них — огромными, под стать области влияния клана Го.

Но там, где бежали одни, отряд лейтенанта Го Юнксу добивался успеха — наводя ужас и богатея. Его ставили в пример и произносили имя в высоких кабинетах, игнорировали доносы на его имя, награждали и бросали в новый бой.

Разумеется, за это не оскудевал поток благодарностей к начальству — звонкий, цвета серебра, оттертого от крови.

К моменту получения звания майора тридцатилетний Го Юнксу осознал, что нужен своим покровителям куда сильнее, чем они ему. Там, в высшей клановой иерархии, богатой и влиятельной, интригующей и сражающейся за лакомые должности, отчаянно нуждались в деньгах. Доходы от поместий физически не могли перекрыть даже средних размеров интригу, не говоря о поддержке подобающей положению роскошной жизни. Кто-то закладывал земли и ставил все на кон в рисковой политической игре — и мог уйти на эшафот нищим. Кто-то брал деньги у дипломатов других кланов, обещая решить их проблемы, — и мог быть утопленным с клеймом предателя. А у кого-то был Го Юнксу, который способен выставить с удачного набега до сотни килограмм серебра монетами и украшениями.

Там, наверху, отчаянно в нем нуждались — даже строили далеко идущие планы, основываясь на его существовании и доходах, из него проистекающих; затевали интриги и обещали щедрые подарки. Пожалуй, исчезни Го Юнксу, и кое-кому придется бежать из страны, а иным — готовиться к встрече с палачом.

А раз так, то совершенно дикое и невозможное требование доступа к секретным техникам семьи покровителя и устройство личного обучения к преподавателю в ранге «мастер» в какой-то момент были тихо и буднично удовлетворены.

Возможно, кто-то на его месте возжелал бы поместья, оформленного на его имя. Или даже замахнулся на родство с покровителем, попросив выдать за него внучку. К мечтам о спокойной старости ведут много путей.

Но самым верным способом дожить до преклонных лет Го Юнксу полагал личную Силу. В будущем она спасет его в ходе нескольких покушений, направленных скорее не против него, но во вред покровителям. Она пригодится, когда его сошлют к границам Тибета. И она же придаст веса своим звучным рангом, когда полковник Юнксу напомнит всем, что он тоже из правящей семьи, и лично войдет во дворец клана Го — говорить со старейшинами о гибельной и порочной практике разграбления покоренных областей, что ведет к вымиранию и недоборам в последующие годы. В качестве примеров он приведет своих конкурентов, занятых тем же самым, что и он сам. Го Юнксу будет убедителен, аргументируя свои доводы цифрами и копиями рапортов, убранных под сукно в прежние годы, а также прямо назовет поместья и роскошные дома, которые можно изъять у проворовавшихся полковников. В конце концов, он недвусмысленно намекнет на их покровителей, которые также владеют поместьями и роскошными домами, сетуя на то, как клан сам пожирает себя.

Го Юнксу не был идеалистом. Просто он отлично понимал, что старейшинам тоже нужно серебро — и гораздо больше, чем можно себе представить. Их интриги перекрывали целый континент, спеша обнять планету, — суммы затрат выходили чудовищные. А вот если изъять десяток-другой поместий, почистить клановую элиту, перераспределить финансовые потоки, то выходило чуть легче.

На этом фоне Го Юнксу, пообещавший повысить собираемость сборов на границе, если ему будет дарована честь этим заняться, зашел как герой — под общее одобрение.

Кого-то казнили, кто-то откупился от старейшин, затаив на новоиспеченного генерала зло. Но показателем все равно стало то, что мудрый покровитель впервые пришел к Го Юнксу с богатым подарком и говорил как с равным.

Жизнь на вечно расширяющихся границах княжества не стала легче, но деньги теперь шли прямо к старейшинам, и те полагали назначение весьма успешным.

К седьмому десятку лет Го Юнксу войдет в их круг, купив место безвременно ушедшего предшественника. Для циничного старика, окончательно уверившегося, что все в мире имеет цену — от куска хлеба и неприступной красавицы до высшего кланового поста, это станет моментом, когда он сможет выдохнуть и вписать свое имя в те хроники, которые некогда прочитал.