Словом, когда гиены рыдали о перемирии, а крупные кланы додавливали еретическую мерзость, появились сведения о Механизме. Борецкие отказались от власти над солнцем, но за годы войны смогли придумать, как его призвать во всем величии, наплевав на то, что планета такого не выдержит. Впрочем, Борецких в те дни оставалось не более пары десятков, и огненный саван размером во всю Землю был для них красивым исходом, вычеркивающим из войны победителей и не оставляя побежденных. Императора тогда смогли убедить стать посредником, примирившим враждующие силы. Ведь все очень хотели жить — и Борецкие, и другие великие кланы. И император — тоже.

— Я смотрю на тебя и даже начинаю верить, что ты не был в курсе всего этого, — проронил монарх фразу в адрес Юсупова.

— Девятнадцать лет назад… — приподнял Юсупов бровь, намекая на давность запуска.

— А годом позже родился исполнитель, который к тебе практически не причастен. Даже живет на землях Шуйских. Только кровь все равно твоя. Ты решил себе власть забрать? Равным среди равных быть надоело? Пророка создал, пряча в его тени истинный замысел?!

Князь Юсупов даже опешил на мгновение от абсурдности обвинений. Но та извращенная логика, что оплетала чужие мысли, и в самом деле имела право существовать. Ведь перед лицом всеобщей смерти способно измениться очень многое — люди будут искать того, кто поведет их к спасению. И если предположить, что все устроено Юсуповыми, то именно они и будут способны все завершить. Для подстраховки, разумеется, спасителем станет Самойлов — тот самый, что Юсуповым враг, живет на земле врагов, но Юсупов кровь от крови. А там всплывет и запись на бумажке… Бред, но человек пред ним был страшен в своем заблуждении.

— Он просто боится, — легкомысленно и вовсе не таясь произнесла Ксения.

— Не стоит вмешиваться в разговоры старших, — мигом попеняла ей Елизавета.

— Иначе что? — смешинкой отреагировала та.

— Не поможет и прорицание, — зло ответили ей. — Что там, впереди, мм?..

И князь — да и император наверняка — решил повременить с гневным окликом. Потому что обоим было одинаково интересно до грядущего.

— О-о, я вижу мир в огне… — легко рассмеялась Ксения, — залитый жаром и лишенный воздуха. Без подданных, но с золотом, которое нельзя есть.

— Не смей мне угрожать, девчонка! — не выдержал император. — Не забывайся. Ты властна над будущим, но не над прошлым.

В закрытом помещении резко потянуло холодным ветром и Силой, пробрав до ужаса предчувствием близкой беды и неизбежности. Всколыхнули воздух, распахиваясь, артефактные щиты вокруг Юсуповых, прикрывая слой личной защиты.

А в полумраке вечернего зала стали проявляться полупрозрачные силуэты людей — статных, высоких и широкоплечих, в мундирах различных эпох на плечах. Чем старее была эпоха, тем ветшалее одежда и прозрачнее облик. Но даже в пятом явившемся на зов Силы Крови легко угадывались лица с портретов, украшавших стены Большого Кремлевского дворца. Пять последних из ушедших императоров Рюриковичей явились на зов потомка — и ощущение силы пятерых «виртуозов», готовых призвать стихию во всю мощь, проявилось даже в реальности, расползаясь паутинкой трещин в паркете и стенах трехсотлетнего здания.

С громовым ревом десятка разом ударивших молний нечто огромное обрушилось на крышу над Александровским залом — с жалостью проскрипели перекрытия, куски расписной известки и лепнины с потолка бессильно обрушились вниз. А наискосок через все шесть окон зала медленно прошел свитый из молний монструозный драконий хвост, шипя обращаемым в пар валившим снегом.

Эти две Силы Крови еще никогда не сталкивались в открытом бою. Но нрав довольно мерзкой твари, прозванной Драконом Юсуповых, был знаком всякой старой семье, равно как и то, что электрическое разумное чудище не угомонится даже после гибели хозяина, а значит, и центр Москвы непременно обернется огненным пепелищем.

Но сопутствующие потери мало волновали закутанных в щиты и изготовившихся к смертоубийству одаренных. Казалось, всего мгновение — и, быть может, взгляд, жест, случайное движение, слово или слишком громкое дыхание способны начать битву, по исходе которой у сторон не останется сомнений и подозрений относительно проигравших: потому что трупам можно простить все.

В миг пикового напряжения, когда любая мелочь могла сорвать все в кровавую бойню, а упертые друг в друга взгляды уже не ведали пощады… В миг, когда все, кто хоть кое-как мог чувствовать движения Силы, со всех ног бежали из дворца либо же подтягивали подкрепление к дверям…

Именно этот миг избрала откормленная жирная мышь, чтобы вальяжно пробежаться по прямой из угла в угол зала.

Первым глаз дернулся у императора. С этой скотиной, заведшейся пять лет назад, он был знаком, как и с выводком ее потомков. Не помогало ничего. Какой диверсант пронес ее во дворец, успешно вызнала разведка. Равно как и то, что на эту мышь, прозванную Лучинкой, было выписано именное приглашение, а значит, впустил он ее сам. Убить живое существо, приглашенное самолично, он не мог. Равно как не могли это сделать его слуги, на которых распространялось обязательство по обслуживанию гостей, а вовсе не по их убийству. Юридический казус, по счастью, не вышел за стены дворца. Надежда оставалась на котов и законы природы — они не регламентировались приглашениями. Хотя в случае смерти мыши кота пришлось бы выставить за порог, как полагается возмущенному хозяину, на гостя которого напали. Шуйские вообще прислали отписку, что никакой мыши не забывали и все их мыши находятся в их дворце. На гербовом бланке. Официальная позиция княжества. Какой-то бред…

— Прогнило где-то, — проводив мышь взглядом, спокойно вымолвил Юсупов.

И не поймешь — про дыры ли он в паркете…

— Елизавета, угомонись, — отдал короткое приказание император.

И тени вызванных предков — всех, до кого смогла дотянуться внучка, — исчезли. Сильна, что говорить… Пять — неплохо…

Вместе с ушедшими императорами пропало давящее ощущение Силы.

Разве что драконий хвост за окном продолжал движение маятником.

— Ксения, прекрати, — произнес князь.

И его дочка отпустила призыв, исчезнувший в ночной тишине, будто и не было.

А уважительный взгляд в адрес его кровинки от самого императора пришелся медом на сердце. Сильна…

— Не следует угрожать той, чей брат способен уничтожить мир, — не удержалась Ксения от завершающей фразы, вызвав чуть ли не мигрень у отца, — и чей брат способен его спасти. — Мигрень тут же сменилась заинтересованностью. — Единственный, кто вообще способен сделать это за оставшиеся месяцы.

Оглашение срока наждачкой прошлось по княжеским нервам. А Рюриковичи, по всей видимости, были уже в курсе.

— И как? — уперся в девушку взгляд императора.

— Если ему не будут мешать. И если он захочет.

— Вздор! Он что, не хочет жить? — недовольно произнес хозяин палат, отклоняясь на кресло.

— Борецкие тоже хотели жить, — дипломатично отозвалась Ксения. — Он знает, что одно желание не помогает.

— Мои гарантии его устроят, — постановил без малейшего сомнения император.

— Потребуются гарантии получше слов.

— Например? — приподнял тот бровь.

— Отдайте за него Елизавету, — улыбаясь ангельски, указала на нее девушка. — Ваши ресурсы ускорят решение проблемы, а родство сгладит иные конфликты.

— Дополнительный контроль… — задумчиво качнул головой император, а затем охнул, извиняясь перед внучкой: — Прости, родная!.. Разумеется, это неуместно. За безродного незнакомца…

— Я призна́ю своего сына, — осознав ценность статуса спасителя мира и возможные прибыли от контроля над Механизмом, выдал князь Юсупов.

— Вы только гляньте… — изобразил удивление и иронию Рюрикович.

— Думаю, следует замкнуть решение текущих вопросов на нас с тобой. Я сам обеспечу контроль над Максимом.

— Мне как-то привычнее работать с твоим отцом, — одной ироничной фразой вбили князя в пол.

Потому что, будь ты хоть сотню раз главой клана, вопросы выживания станут решать с истинным патриархом рода.