Ника оказалась на своем месте — сидя за книгой в окружении щебетавших подружек. Часть женского коллектива, тихо ненавидящая ее до известия о таланте Целителя, отчего-то перешла в лучшие друзья — по крайней мере, по их версии. Сама же Ника просто молча улыбалась, а на попытки втянуть ее в беседу отнекивалась и вновь возвращалась к чтению открытого перед ней учебника по высшей математике. Учебник был открыт уже на треть.
«Значит, не уехала», — со вздохом констатировал я очевидное. Но подходить к ней и заводить беседу не стал.
Хотя некая определенность не помешала бы: чего ждать от Ники в период приезда Федора, ее планы, мысли… Может, безопаснее развести перед братом руками в аэропорту, повиниться и отправить обратно в Румынию? Во всяком случае, будет не так бедово, как если Еремеева решит мстить на его глазах. Или не мстить, а вести себя как обычно — не велика разница…
Тем не менее пересечься все-таки пришлось — в одиннадцатом часу решил устроить себе обед, потому как неизвестно, сколько придется ожидать в приемной князя и будут ли там кормить. Последние пары все равно придется пропустить — выехать лучше заранее, к двенадцати.
— Я доем котлету, потом ты говоришь, — опередил я Нику, по-хозяйски и без разрешения присевшую за мой стол в кафетерии.
Та покладисто кивнула.
— Итак, слушаю. — Я вытер салфеткой губы и отодвинул тарелку в сторону.
— Спасибо за возврат моей вещи.
Многообещающее начало, от которого уже появились нотки будущей мигрени.
— Не за что. — Я сложил приборы на тарелку и приподнялся с места.
— Давно нашел? — продолжала она смотреть куда-то вбок.
— Вчера доложили, — встал я рядом со столом. — Отрядил пару бригад просеивать свалку, сказал — пропала флешка. Нашли. Еще что-нибудь?
— Я буду вести себя тихо на время приезда Федора…
— Спасибо, — искренне поблагодарил я.
— …если ты не будешь подходить ко мне.
— А как же помощь в учебе?
Я вроде даже обещал что-то такое.
— На тебе свет клином не сошелся. — Ника все еще не смотрела на меня. — У меня теперь много подруг, — чуть дернулся уголок ее губ.
— Идет. — Я собрался уже уходить, но раз у нас такое общение, то неплохо бы поинтересоваться: — Состав снотворного… его можно у тебя купить?
— Спрашивай у сестер, — пожала она левым плечом, — это из той жидкости, которой я якобы должна была тебя отравить. Прихватила на дорогу.
Я чуть не споткнулся на полушаге, а недоверие в моем взгляде столкнулось с железной уверенностью в глазах Ники.
— Да, они хотели меня подставить. Ты не знал? — с иронией уточнила девушка. — Потом выгнали из дома, в ночь.
Осторожно присел на стул обратно. Это что ж деется-то…
— Вокруг множество людей, которые знают, как тебе лучше. Они были правы, — поднялась Ника из-за стола.
— Как мне лучше, знаю только я, — ответил без заминки, вновь поднявшись с места.
А то как-то неудобно сидеть, когда девушка стоит.
— Семье всегда виднее, — не согласилась Ника. — Моей — тоже.
— Прости?.. — не понял я.
— Меня отдают замуж. Поэтому, будь так добр, не пятнай мою честь и не подходи ко мне, — вновь повторила она просьбу.
Но от этой формулировки неприятно сжало в груди.
— Кто? — постарался уточнить я спокойно, но напряжение все равно пробилось в голосе.
— Какая разница? — легко ответила Ника. — Я уже согласилась, кого бы ни выбрал отец.
— Я, может, переживаю, — чуть расслабил я пальцы, отчего-то впившиеся ногтями в ладони, — вдруг человек плохой…
— Он вряд ли станет хоронить меня заживо под горой земли, — покачала Ника головой. — Всего хорошего. — И она пошла к выходу.
А я так и замер на месте, не став ни догонять, ни в чем-то убеждать. Этот матч мы еще не проиграли, хоть и сияют на табло автоголы в свои ворота: двенадцать тонн.
На следующую практику оставаться не стал. Отпросился и пошел готовиться к встрече с князем. Правда, по пути в коридоре меня перехватил Артем и с минуту спрашивал о всякой ерунде вроде погоды, смурнея с каждой секундой.
— Максим, ты меня слушаешь? — уточнил он.
— Все будет хорошо, у всех, — честно пообещал я ему и, не уточняя деталей, отправился дальше.
Понятно его беспокойство — если завтра ничего не произойдет, то в среду он будет обязан участвовать в налете. Но — произойдет, обязательно.
В общем, к башне-резиденции княжеского рода Панкратовых я прибыл не в самом лучшем расположении духа. Что, впрочем, никак не сказалось ни на манерах, ни на вежливом прослушивании инструктажа от референта князя.
— Михаил Викентьевич не любит, когда говорят первыми, — мягко инструктировал меня импозантный старичок прямо в холле первого этажа, намекая на обычную практику высокородных. — Правильнее будет отвечать на вопросы: четко, сжато, емко. И не волнуйтесь, мы читали ваше письмо, нужные вопросы обязательно будут заданы, — положил он ладонь на мою спину и слегка подтолкнул к лифту.
Первый этаж башни Панкратовых напоминал средний деловой центр — в общем-то потому что и являлся его частью. В башне клана располагались офисы крупнейших подчиненных предприятий — если не целиком, то верхушка правления. Попросту все ключевые вопросы решались исключительно здесь, княжеским словом, и собрать слуг рода для доведения приказа было очень удобно.
— Я вас понял, — кивнул я, входя в хромированную кабину лифта с огромным зеркалом на одной из стен.
— Вот и хорошо, — по-отечески похлопал меня референт. — Сейчас мы отправимся в гардеробную, где вам подберут подобающий для аудиенции костюм и аксессуары.
— Мои-то чем плохи? — осторожно поинтересовался я.
Стандартный и недешевый черный костюм — где тут можно ошибиться со стилем? Специально же брал в ателье, по мерке.
— У нас действует дресс-код, — улыбнулся старик. — Прошу, — указал он рукой в коридор за открывшимися створками.
Не скажу, что предложенная мне альтернатива была особенно хороша — дама, заведующая помещением с практически бесконечными наборами костюмов, брюк и сорочек, навязала темно-синий костюм в еле заметную полоску, черные полуботинки, синеватую рубашку с коричневым галстуком и такого же цвета платок для нагрудного кармана пиджака, — но в зеркале смотрелось неплохо.
Дополнением к этому шли часы с платиновым браслетом и швейцарским механизмом, платиновые же запонки, а еще крикливый и неопрятный перстень со слишком большим камнем.
— Спасибо, у меня свой, — спохватившись, переложил я из своего костюма мешочек с перстнями, который прибыл на днях из дома.
Для сватовства готовили, но и тут, для солидности, сгодятся. Выудил из него самый первый, с клеймом Самойловых, и показал сопровождающему.
Своего герба им не полагалось, но несколько завитков на черненом металле были хорошо известны в узких кругах.
— Вы им родственник? — внимательно рассмотрев клеймо и вроде даже озадачившись, уточнил референт.
— Приемный сын.
— Пожалуй, так будет даже лучше, — кивнул референт. — А на остальных что?
— Остальные для украшения, — пожал я плечами. — Показать?
— Не имеет значения, пойдет и так, — отмахнулся старик. — За старую одежду и ваш телефон не беспокойтесь, мы отправим их курьером к вам домой. Все, что на вас, — это подарок клана, — улыбнулся он обаятельно.
— Спасибо, — кивнул я, довольно равнодушно относясь к местным порядкам. — Только мою папку с документами оставьте. Там важные распечатки.
— Безусловно, очень важные. — Показалось или он ухмыльнулся? — Теперь возьмите меня за левую ладонь… вот так… Посильнее, не бойтесь.
Рука референта была сухой и горячеватой, а множество перстней с прозрачными крупными камнями укололи кожу острыми гранями.
— Поклянитесь, что не таите против князя Панкратова Михаила Викентьевича зла явного или неявного, прямого или затаенного, не несете беду ему опосредованную али сокрытую с собой, внутри себя али на коже своей. — произнес он и внимательно посмотрел на мою руку поверх своей.
