— Да? — вышагнул я в коридор, прикрывая крики и вопли счастья тяжелой створкой.
— К вам пришли, Максим Михайлович, — с полупоклоном ответил слуга, указывая на стоявшую рядом Нику.
А та с подозрением смотрела на дверь за моей спиной.
— Привет, — оглядел я ладную фигуру девушки в спортивном костюме, с забранными в хвост волосами. — С пробежки?
— Это на всякий случай, — все же перевела она на меня взгляд. — Готовность ко всему! Итак, сейчас утро. Я тут!
А и действительно — как-то быстро наступил новый день, почти незаметно.
— Одну минуту, — попросил я, заглянул внутрь номера и громко призвал всех закругляться.
За спиной почувствовалось сопение — сначала любопытное, потом до крайности возмущенное. Но стоило повернуться — и Ника обнаружилась на прежнем месте, индифферентно смотрящей в сторону. И только легкий порыв ветра доказывал, что отпрыгнула она в последнее мгновение.
— У нас тут турнир был, — пояснил я, посторонившись и встав рядом с Никой, чтобы дать пройти девушкам, на ходу поправляющим платья после недавнего веселья и обнимания.
Дамы проходили мимо, одаривая усталыми, но признательными взглядами меня и ревнивыми и высокомерными — Нику. Было много воздушных поцелуев, махания ладошками, а после второго десятка отчего-то почувствовалась давящая волна гнева от соседки сбоку.
— А вот и наша победительница, — улыбкой я встретил Сильвану, пожав аккуратную ладошку и терпеливо выслушав десяток «Спасибо, спасибо, спасибо!» от повисшей на шее девушки.
— И что в ней… такого особенного? — арктическим тоном спросила Ника.
— О! Эта ее французская комбинация — это просто нечто… — ответил я, вспоминая финальную партию, и покосился на соседку.
Та озадаченно одними губами повторила эту фразу, словно запоминая. Но, уловив мое внимание, тут же вернулась к холодному и отстраненному виду.
— Ну, Максим Михайлович, я эту ночь на всю жизнь запомню, — вышел крайне довольный сибиряк-победитель и с чувством пожал мне руку. — Такого удовольствия еще никогда не получал!
Рядом явственно пошатнулась Ника.
А когда за первым вышагнули еще двое и тоже стали благодарить, пусть полусонные, но счастливые, — то очи девушки обрели почти идеальную круглую форму.
— Надо будет повторить! — подытожили они.
Последней вышла Анжелика, пошатываясь и придерживая стену одной рукой — она единственная не пренебрегала шампанским весь вечер. И единственная смотрела на меня с искренней обидой.
— Такой униженной я себя еще никогда не чувствовала. Лучше бы ты меня той доской отш… отшлепал, — пробормотала и неуверенной походкой двинулась по коридору.
— Ну ты и сволочь, Максим! — уверенная в своей правоте, с чувством выдала Ника.
— А что я? Сама же ничего не умеет. Научится: вся жизнь впереди, — пожал я плечами.
— Первостатейная сволочь, — констатировала Ника. — Учти, если твое желание будет таким же извращенным, то я лучше себя прибью. И тебя заодно постараюсь.
— Что плохого в шахматах? — изумился я.
— Каких еще шахматах? — посмотрела Ника, нахмурив брови.
— Обычных шахматах, — распахнул я дверь, зашел внутрь и жестом указал на пространство комнаты, не видимое из коридора.
— Я в твой вертеп не зайду! Даже не заманивай! — почему-то отшагнула она подальше, глядя с опаской.
— Из коридора тогда посмотри, — пожал я плечами. — Вон туда встань.
Девушка задумалась, словно подозревая коварный замысел, но пару шагов в том направлении все же сделала и вытянула шею, разглядывая обстановку в номере.
Затем замерла, пытаясь осознать увиденное. Все эти столы, заставленные шахматными досками и расставленными на них фигурами… Все эти бутылки минералки и бокалы подле… Заправленную постель… И залилась краской до самых кончиков ушей.
— А ты что подумала, смею спросить? — строго спросил я у прячущей взгляд Ники.
— Я, просто… Ведь это же ты…
— Дочь уважаемых родителей! — провозгласил я на весь коридор.
— Тихо ты! Пожалуйста! — шикнула Ника, нервно озираясь.
— Аристократка в… каком поколении, кстати?
— Все, я была не права. Но это ты опять подстроил, чтобы я была не права! — гордо подняла она подбородок.
— Угу, угу, — покосился я на часы.
У меня, между прочим, экзамены еще сегодня — иностранный язык и физика. Первый относился к факультету мировой политики, как вчера — история, оттого не сильно волновал. А вот второй был особенно важен, и помехи мне на нем были не нужны. Кстати, о помехах…
— Значит, вернемся к моему желанию. По твоей просьбе самое страшное — шахматы — мы исключаем.
Ника вновь залилась краской, но продолжила изображать холодный и отстраненный взгляд.
— Значит, будет что попроще, — подытожил я. — Пойдем, — и первым отправился на выход из гостиницы.
Водитель со всем необходимым должен был уже ожидать на парковке. Задержавшись на пару минут, чтобы сдать ключи и выписаться из номера, мы вышли в тень внутреннего двора здания-колодца, отгороженного от остального мира высоким забором и шлагбаумом, подошли к рабочему «ауди» и остановились возле задней двери.
— Желание будет таким, — потерев переносицу и отгоняя неожиданно взявшуюся сонливость, начал я. — На заднем кресле лежит чемодан. Носишь его за мной целый день. В аудитории заходить не надо, достаточно ждать в коридоре. Открывать его нельзя. Перекладывать содержимое нельзя. Пользоваться чужой помощью нельзя…
— Там героин, да? — перебила Ника нервно.
— Нет, — терпеливо ответил я, открывая дверь и указывая на желтый кожаный чемодан, лежащий на боку ручкой вперед.
— Взрывчатка? Краденые деньги? Человеческие органы? Боевая химия? Нейротоксин?.. — лихорадочно оценивала девушка увиденное, не торопясь взять его в руки.
— Ника! — осадил я ее. — Там абсолютно законное содержимое. Даю слово, ничего криминального. Полностью безопасно.
— Тогда в чем подвох?!
— Ну оно тяжелое, — пожал я плечами.
— Не может быть, чтобы не было подвоха, — опытным тоном произнесла она.
— Обещаю, что задание выполнимо, — поднял я очи ввысь и выдохнул. — Но если этим вечером ты будешь не рядом со мной — желание считается невыполненным. Нет, я не буду от тебя сбегать! Но и сообщать, где я — не обязан.
Ника нахмурилась, но все же взялась за ручку, осторожно потянув на себя.
— Тяжелый, — констатировала она соответствие заявленного собственным ощущениям.
— Чтобы ты там Силы не лишилась и совсем с ума не рехнулась, ставлю дополнительное условие. Если ты и тут провалишь все…
— Эй!
— Допустим, — покладисто поднял я руки. — Будем считать, что этого желания просто не было. Я имею право перезагадать. А ты ничего не лишаешься. Идет?
— Подозрительно это все, — пробормотала она, с натугой вынимая увесистый и габаритный чемодан и ставя его на землю. — Уф. Килограмм двадцать?
— Тридцать, — поправил я. — Не надорвешься?
— Справлюсь, — упрямо качнула она головой. — Надо это все завершать.
Я же двинулся к выходу с парковки, пешком. Рядом и чуть позади запыхтела Ника, которая приняла как должное, что никакой машины не будет.
— Тут до метро недалеко, — прикинул я направление и двинулся вдоль проспекта к станции на кольцевой ветке. — До экзамена полтора часа, еще застрянем в пробке…
Рядом молчаливо сопела девушка, не тратя дыхание на ответы. Хотя я и не особо торопился идти.
— Вот, кстати: когда желание отдашь, что будешь делать? — лениво поинтересовался я, дожидаясь зеленого, чтобы перейти дорогу.
Заодно и Нике передышка. Ну и мне — полезная информация.
— Да ничего, — убрала она тыльной стороной ладони капельки пота со лба.
— Что, совсем? — не поверил ей.
— Я тут подумала — ты что-то вроде глобального бедствия. Ну, как голод, нищета, эпидемии… и Максим.
— Вот как? — почувствовал я легкую грусть.
— Угу. Можно ненавидеть, но самой исправить не получится. Зато можно верить, что кто-нибудь когда-нибудь все их уничтожит! — бодро завершила Ника, подняла свою ношу и первой шагнула под зеленый на пешеходный переход.
