— Восемнадцать минут до половины двенадцатого, — сверился я с экраном небольшого сотового телефона — на этот раз обычной серой «звонилки».

Основной телефон был выключен и дожидался в машине. Потому что не стоит давать подсказки соответствующим службам, храня личный и рабочий телефоны в одной координатной точке.

— Но в прошлый раз вынесли даже раньше! — возмутился Артем.

— Тихо!.. — шикнул я на него, реагируя на тихую вибрацию входящего звонка кнопочной трубки.

Ну наконец-то!

— Але? Слушаем!.. Ах, каков подлец!.. Какая квартира?.. Немедленно! Ожидайте!

Отключился, умиротворенно положил телефон на столик и забрал оттуда свою упаковку сока.

— Это кто? — не удержался от любопытства товарищ.

— Да так, — отмахнулся я.

И тут же был вынужден отложить сок и отвечать на новый вызов.

— Але! Да, полиция. Так-так-так… Номер квартиры? Разберемся, гражданочка! — на этот раз чуть более грубым, уверенным голосом произнес я и нажал отбой.

— Максим?..

— Да что такое-то! — возмущенно отреагировал я на новый звонок, последовавший практически сразу. Взял трубку: — Пожарная служба слушает! Так! А мы тут при чем?.. Десятый этаж? Лестницу вам подать? Никак невозможно!.. Я прекрасно слышу, кто вы! Но все экипажи заняты! Именно! Снимают с дерева любимого кота графа Шереметева!.. Вот и жалуйтесь графу!..

— Ну и хамство… — поделился я с другом, возмущенно откидывая трубку на шезлонг рядом с собой.

— Максим!

— Что? А, да это Ника, — отмахнулся я. — Я ей дверь заварил.

— Нет, не то чтобы я хотел ее защитить, но… — скорее с любопытством, чем с осуждением протянул друг.

— Это самооборона! — категорично постановил я. — Двадцать минут назад она заказала такси до университета. Считаю это прямым и недвусмысленным доказательством акта агрессии.

Потому что проигранный спор вообще не влияет на ее желание испортить мне жизнь. Наоборот, значительно усугубляет. А тратить выигрыш на банальное: «Не мешай мне поступить», — пфф…

— Я так понимаю, она уже поняла, что такси не приедет, — хмыкнул Артем. — И насчет двери — тоже. Только чего она тебе звонит?

— А я все ее звонки на свой номер завел.

— А я смотрю, она у тебя не очень умная.

— Да нет, умная. Наивная просто, доверчивая, — даже с некоторой теплотой отозвался я.

И телефонная трубка ожила в очередной раз.

— Так… — с любопытством хмыкнул я. — Ну не в службу газа же звонит?.. Алло?..

— Привет, пап, — раздался тихий и подавленный девичий голос в трубке. — Я не хотела тебя беспокоить… Я действительно думала, что справлюсь… Просто сейчас это зашло слишком далеко…

— Что случилось, солнышко? — постарался изобразить я мягкий баритон ее отца и заботу в голосе.

Но вместо ответа отчего-то получил настороженное молчание. Где я мог проколоться?.. Семейное прозвище?!. — вспыхнула догадка.

— Ласточка, почему молчишь? Радость моя? Котенок? Ягодка? Зайчик? Малыш? Принцесса?… Бусинка?.. — осторожно предположил я.

— Максим, скотина, это ты?!

— Тигренок?..

Вызов оборвался под звук удара пластика о бетонную стену.

— Сами звонят, сами трубку бросают… — буркнул я, убрав телефон.

А затем, не удержав порыва любопытства, взял обратно, тут же набирая по памяти одиннадцатизначный номер.

— Алеу? Еремеев Сергей Олегович? Это вас из отдела статистики и социальной защиты беспокоят — у вас будет минутка?.. Большое спасибо! Мы проводим опрос: подскажите, как вы называли свою старшую дочь в детстве? Так-так, записываю. «Не твое собачье дело»? А вы знаете, что с таким прозвищем ребенок может вырасти злым и агрессивным? Але? Але?… Ну и семейка!.. — осуждающе покачал я головой.

Тут же отсоединил аккумулятор телефона, достал сим-карту и сломал ее пальцами, а затем сложил все в холщовую сумку слева от себя.

— Можно один вопрос? — подал голос Артем, до того внимательно прислушивающийся и что-то обдумывающий.

— Ага.

— Как у тебя вообще могла быть девушка?

— Не знаю, — честно пожал я плечами. — Кормишь вкусно, потом сама из дома не уходит.

— М-да… Я, кстати, с Ники стребовал, чтобы она к тебе не лезла. Она согласилась, но с условием, что ты не начнешь первым.

— Это в довесок к ужину в ресторане требование? — все же дорвался я до сока.

— Значит, вчера вы там и встретились, — сделал вывод Артем.

— Угу. Чего, кстати, ушли? — лениво поинтересовался я, сделав глоток.

— Вера не захотела остаться. Считай, сбежала. А я — за ней. Чуть подальше нашли кафешку, кофе попили. Так что нормально все.

Отпущение вины на княжеский манер. То есть его сиятельство не в претензии.

— Я тоже вкусно поел, — подытожил я воспоминания о дне ушедшем и вновь уточнил время на экране телефона. — Ладно, двенадцать почти. Еще минут сорок, наверное, до результатов. Ты ведь дождешься?

— Дождусь. Почему сорок?

— Да там черновой вариант протокола потерялся. — отложив сок, присел я на шезлонге. — Считай, каждую работу пришлось брать заново и выписывать отметку. А их там… много, в общем. И ведь обнаружили только утром, представляешь?

— А чего это он потерялся?.. — посмотрел на меня Артем с подозрением.

— Ой, да было бы о чем переживать! Там у тебя все равно пятьдесят два балла, а у меня — пятьдесят четыре.

— Чего?! — пронесся рев над площадью, спугивая птиц с веток, молодежь — с бортика фонтана, а вороватую бабусю заставляя отпрыгнуть от клумбы с цветами.

— Тихо ты, — шикнул я на товарища. — Пропал тот протокол. А в работах у нас — семьдесят шесть и восемьдесят два. Их и перепишут набело.

— У кого семьдесят шесть? — взволнованно приподнялся Артем, опершись на правую руку.

— Вот ты это и выяснишь, если дождешься.

— Максим, это нечестно! — возмутился он.

— Но мне действительно нужно уйти. А чтобы тебе было не скучно ждать, вот тебе спутник… — нагнулся я к самому крупному баулу, вжикнул замком-молнией и принялся осторожно извлекать содержимое.

— Манекен?! — приподнявшись и заглянув мне за плечо, удивился друг.

— Побольше уважения! Это заслуженный манекен, у него, между прочим, два пулевых отверстия в затылке, — проворчал я, аккуратно размещая его на своем месте.

Одет он был точь-в-точь, как я — туфли, брюки со стрелочкой и безрукавка. Внешностью тоже, следует отметить, походил очень близко — особенно если смотреть издали и без спецтехники. Во всяком случае, цвет кожи и даже спокойная мимика лица смотрелись весьма убедительно, а не как у его коллег из магазинов одежды. Только вот глаза выдавали — но мы их сейчас черными очками прикроем, из того же баула выуживая. И на всякий случай — кепочкой волосы примнем, чтобы совсем все хорошо…

— Максим? — Холод и строгость в голосе Артема перевели слово в требование-приказ объясниться.

Простым текстом это прозвучало бы, как: «Два пулевых отверстия? Какого демона? Кто?! И ты молчал?!» Но вот эта их высокородная экономия на словах и буквах…

— Этот город редко кого принимает сразу… — посетовал я на внешние обстоятельства.

Два предшествующих манекена вообще разорвало на куски вместе с машиной и грузовым вагоном… Ему незачем об этом знать, да и мстить теперь тоже некому. Уже некому.

— А как же… — пожевав нижнюю губу и что-то напряженно обдумав, произнес Артем. — Как же твои дороги, которые ты строил? И эти… хозяева города? Где был их порядок?

— Оказанная услуга ничего не стоит, — критически оглядев получившуюся из манекена и шезлонга композицию, я признал ее вполне удовлетворительной и принялся деловито сворачивать освобожденный баул. — Честно говоря, наплевать им на эти дороги. Вот как первая машина проедет по асфальтовому покрытию, так тебя и забудут, если соберешься строить или ремонтировать.

— Максим, я же видел их отношение, слышал слова их слуг!.. — послышалось раздражение в его тоне — как и всякий раз, когда происходит что-то непонятное и выбивающееся из его понимания.

— А? Так я же не просто так дороги делал, — завершил я возню с сумками и выпрямился, держа в руках объемистый сверток. — Я под каждой закопал несколько десятков кладов, а координаты — записал. От миллиона до десяти миллионов рублей, банкнотами в герметичных контейнерах. Плюс контейнеры-обманки в огромном количестве.