Маша ушла, я и Марья Дмитриевна остались прибираться на кухне, Пенелопа Витальевна отправилась в кабинет за какими-то бумагами.

- Ты на меня злишься? – Приглушённо спросила Марья Дмитриевна.

- Я же сказала, что нет. В обычной ситуации может бы и злилась, но сейчас – нет.

Покончив с мытьём посуды и натиранием столов, я, нагоняемая Марьей Дмитриевной, поспешила в красный уголок, где все уже были в сборе и с нетерпением ожидали нас. Я присела на свободное место возле Ванечки, он, не стесняясь, прижался ко мне.

- Девочки, - Пенелопа Витальевна заметно нервничала, - обстоятельства вынуждают меня объявить в Непорочном чрезвычайное положение. Отныне всем запрещено появляться на улице после заката. Об этом немедленно будут оповещены те, кто сейчас не присутствует среди нас. В нашем милом, тихом оазисе объявились нежеланные гости. Их цель пока что не ясна. На сколь они опасны, мы не знаем. Но есть первые сигналы надвигающийся угрозы. – Директриса глубоко вздохнула. – Попытка ночного вторжения, причём, не первая и, как я полагаю, не последняя. Уже дважды злоумышленник пытался проникнуть в библиотеку под личиной уборщицы. Жаль, только, что в первый раз мы не сразу узнали о поддельной Марье Дмитриевне, подлинная, почему-то постеснялась в этом признаться…

Марья Дмитриевна не замедлила высказать оправдание:

- Я новенькую за врунишку приняла. Не хотела так сразу выдавать её, думала присмотреться, может, робеет девка, значимости себе набивает…

- Ладно. – Пенелопа Витальевна бросила в мою сторону осторожный взгляд. – Как бы там ни было, а Любе эта её значимость пока что боком выходит. Она выбрана в качестве мишени. Скорее всего, играет роль её первоначальная неосведомлённость во многих наших делах. Я, как смогла, исправила эту ошибку. Но наши враги пока что об этом не знают. Впервые за историю библиотеки дежурный выбран два раза подряд…

Все библиотекари, кроме Маши, удивлённо уставились на меня.

- Но это значит, что они каким-то образом влияют на подбор дежурного! – Воскликнула испуганная Галя.

Пенелопа Витальевна согласно кивнула.

- Есть ещё один вариант. – С места поднялась Марья Дмитриевна и уверенным шагом направилась к трибуне. – А вы не подумали о том, что библиотека выбирает самого сильного из вас, того, кто на её взгляд более всех способен выстоять под напором наших оппонентов?

Мои коллеги, лица которых заметно вытянулись, принялись переглядываться и перешёптываться. К моему неудовольствию эта мысль не приходила им в голову. Но мне то чего обижаться, я и сама этот вариант не допускала и не рассматривала. Однако не скрою, к Марье Дмитриевне я прониклась наитеплейшими чувствами, она единственная поверила в меня.

- Итак, - после слов Марьи Дмитриевны Пенелопа Витальевна усиленно всматривалась в меня и, будь эти её усердные касания материальными, она бы, несомненно, протёрла во мне дыру, - Нам необходимо принять срочные меры по защите в ночное время. Напоминаю, пока по земле рассеивается лучи скрытого тучами или ничем не заслоняемого солнца, мы находимся в полной безопасности, под его защитой. Ночь таит в себе угрозу. И на сегодняшний день самым безопасным местом в сумеречное время является библиотека. Наша задача обезопасить дома. По этому поводу я прошу вас, Марья Дмитриевна высказать своё мнение.

Марья Дмитриевна и Пенелопа Витальевна, стоящие перед нами, молодыми библиотекарями и ребёнком, какое-то время смотрели друг на друга, будто мысленно переговариваясь, потом директриса отошла к креслам, уборщица стала единоличной хозяйкой трибуны.

- Увы, тут мне придётся действовать самостоятельно. Никто из вас не владеет хоть толикой знаний, необходимых, чтобы мне помогать. Заговаривать избы – дело сложное и длительное. До заката я успею, - она замолкла, что-то прикидывая в уме, - если учесть серьёзность ситуации, обезопасить не более двух изб и то, не до конца. Предлагаю вам выбрать эти две избы и всем в них переселиться…

- А почему бы вам всем не перебраться в библиотеку? – Перебила я Марью Дмитриевну. Почему никто не предлагает этот очевидный вариант? Но возмущённые взгляды коллег заставили меня тут же пожалеть о том, что посмела открыть рот.

- Вероятно, Пенелопа Витальевна погорячилась, когда говорила, что Люба полностью посвящена в наш распорядок и правила. – Предположила Марья Дмитриевна. В её голосе я не услышала ни насмешки, ни высокомерия, потому немного расслабилась и впервые за время совещания улыбнулась Ванюше. – В библиотеке может ночевать только дежурный. Это не правило – это непреложный закон.

- Какие избы вы считаете наиболее приемлемыми? – Спросила Нина.

- Думаю, никто не станет спорить, если первой избой, за которую я возьмусь, будет Галина? – Марья Дмитриевна властно обозрела коллег.

- Нет.

- Конечно нет.

- Тут и разговоров не может быть.

- Я так и думала. Там у нас живёт три человека. Более того, в Галиной избе спит ребёнок – самое дорогое сокровище Непорочного.

Я тесно прижала Венечку и, не отрываясь, смотрела на Марью Дмитриевну благодарным взглядом.

- Думаю. Вернее, настаиваю, чтобы в Галин дом сегодня же перебралась и Пенелопа Витальевна. Таким образом, ребёнок окажется в ещё большей безопасности. Ну а директорский дом, как самый вместительный пусть займут остальные девушки. Валера и Захар помогут вам с переездом.

- А ваш дом? А Селивана? – Я снова не сдержалась.

Марье Дмитриевне очень понравилась моя забота, сердешно улыбаясь, она ответила.

- Ну, что касается Селивана, так этому алхимику пока ничего не угрожает. Вся нечисть, впрочем, как и мы, за версту обходит его владения. Отключение тепла и света, как вы понимаете, нашим недругам не поможет. Когда-то библиотека отапливалась дровами и освещалась свечами. А в моём доме живу я, и если я в силах защитить ваши жилища, то и о своём позабочусь. – Она по привычке смахнула пыль с трибуны и уставилась в зал. – Ну что решаем?

- Вы же говорили, что Захар снова нашёл зверя, заколотого копьём? – Пенелопа Витальевна оборачивалась по сторонам, понимая, что эта подробность явится для её подопечных ещё одним ужасным предвестником надвигающейся угрозы. – Разве они с Валерой не отправились ранним утром выяснять обстоятельства данного инцидента?

- У меня есть способ оповестить мужа и сына, они всё бросят и примчатся к нам на помощь.

- Что ж, тогда действуйте. Девоньки мои, - директриса походила на квочку, только что заметившую лису, промелькнувшую за забором, - нам ничего не остаётся, как принять действительность. Ступайте по домам, собирайте вещи. Нам придётся оставить Любушку одну. Справишься?

- Снотворное дадите? – Я смотрела на неё, нависающую надо мной и видела её сестру, далёкую, недоступную, наверное, уже скучающую по мне. И впервые меня посетила мысль, что, возможно, я уже никогда не вернусь домой. Страх сам по себе – это такой эмоциональный всплеск, напрочь лишающий способности думать. Лишь в притуплённом состоянии, он позволяет нам поразмыслить и понять, а что потом. И я поняла – смерть неотвратимо висела над моей головой, я физически ощущала её ледяное дыхание. Я умру. Мой обречённый взгляд нашёл Ванечку, лишь бы ему выжить.

- Пенелопа Витальевна… - я готова была пасть перед нею на колени.

- Не унижайся. – Она перехватила мой взгляд. - И поверь, я сделаю всё, чтобы защитить твоего сына. Возможно, мы отправим его в Ленинград. Как только убедимся, что есть туда дорога.

Я встала, Ваня обхватил меня ручонками за талию, слёзы текли по его лицу.

- Можно я буду с мамой дежурить? – Взмолился мой сын.

Я отрицательно замотала головой, надеясь, что Пенелопа Витальевна увидит мой жест и не позволит ему спать в библиотеке. Зачем ему слышать то, что я слышала? Зачем ему знать?

- Отныне мы воины. – Строго сказала Пенелопа Витальевна. – И волею судеб, я ваш командир. Ты, Ваня, один из нас. И ты слышал, что никто не должен присутствовать в библиотеке, кроме выбранного, на кого указала неведомая нам сила. Это правило веками соблюдалось, и не нам его рушить. И помните, здесь мы защищаем не просто библиотеку. От нас зависят судьбы наших народов.