- Дверь сломает? – Пенелопа Витальевна схватилась за голову.

- Ну да. Она уже с петель слетала. Я сама видела. – Мне непонятна была реакция директрисы. А Марья Дмитриевна и вовсе скисла, лицо её теперь изобиловало оттенками зелёного. Оно и ясно — такое потрясение пережить.

- Дверь сломать невозможно. Проникнуть в библиотеку тоже… Только если ты впустишь…

- Я и не впустила. И к чему это привело?

- К чему? Ну-ка выкладывай всё по порядку. – Пенелопа Витальевна вскочила с места, нашла в холодильнике какую-то коричневую жидкость, плеснула по чашкам. – Кажется, успокоительное нам не помешает.

Я тут же схватила сосуд и опрокинула его содержимое в рот. Горькая жижа холодным потоком полилась по пищеводу. Марья Дмитриевна пила мелкими глоточками, Пенелопа Витальевна пока только принюхивалась к лекарству.

- Марья Дмитриевна ушла, но скоро вернулась. Я была уверена – для проверки. Получалось у неё очень реалистично. Она просила сердечные таблетки, говорила, что до дому не дойдёт…

Пенелопа Витальевна вопросительно оглянулась на Марью Дмитриевну.

- Было?

Та отрицательно мотнула головой.

- Как же не было? Зачем вы обманываете? – От чувства обиды у меня в горле дыхание спёрло.

- Не было, Люба. – Заговорила Марья Дмитриевна ласково. – И в прошлое твоё дежурство я не возвращалась…

- Но я же слышала…говорила с вами…

- Не со мной.

- Вас вчера ещё медведь порвал… - Я смотрела на пышущую, не смотря на бледность, здоровьем Марью Дмитриевну, и до меня доходил абсурдный смысл собственных слов. Да Пенелопа Витальевна в плане залечивания ран кудесница. Но на исправление моих гематомы и челюсти ей понадобилось полдня. Вряд ли медвежьи художества устраняются так же быстро.

- Почему я тогда живая? – Марья Дмитриевна выпила зелье и стукнула чашкой о стол.

- Не знаю. Вы кричали: «Медведь! Медведь!..», а потом он зарычал, дверь ходуном заходила. Ваш крик… я хотела открыть… щеколда обожгла мне руки, но я…только уже поздно было… – Голос мой дрожал, ночные страхи вновь возвращались.

- Это была не я. – Марья Дмитриевна испуганно взирала на директрису.

- Не вы? – Могла ли я поверить в услышанное?

- Не она. – Пенелопа Витальевна подсела ко мне поближе, положила руку на моё подрагивающее плечо.

- Но кто? – Вы и представить себе не можете, какие чувства заполнили меня в тот момент. Неужели, снова враньё? Но уж лучше ложь, чем помешательство. А если не ложь и не помешательство?

- Мы не знаем. – Пенелопа Витальевна встала. – Одно я могу сказать точно. Была предпринята попытка проникновения в библиотеку. Ты, Люба, новенькая. Тебя они сочли слабым звеном и ошиблись.

- Но что ему стоит сломать дверь? – Я чувствовала, как от страха моя душа в пятки уходит. – Дверь-то шуточная.

- Дверь да, - согласилась директриса, - но засов – нет. Я же уже сказала тебе, что пока он закрыт войти в библиотеку невозможно. На этом засове древние славянские руны начертаны. Его открыть можно только из библиотеки. Он охраняет все стены и все, кроме моего, окна. Моё окно, как запасной вариант. Открыть его могу только я и с любой стороны. Тоже руны.

- А если с вами что-нибудь случится? – Я и обе мои собеседницы понимали, что такой вариант, если учесть недавние события, вполне реален.

- Ну, тогда Великого Издателя пригласите. Выход только такой. - Пенелопа Витальевна натянуто улыбнулась. – Да только я умирать не собираюсь.

Фантастическая новость о том, что какие-то руны делают библиотеку неприступной крепостью, меня немного успокоила. В её правдивость я поверила безоговорочно. Уж очень мне хотелось думать, что так оно и есть на самом деле. Кроме того, появился ответ на один из вопросов – как Пенелопа Витальевна и Алевтина проникли в запертую библиотеку. А кто такой Великий Издатель меня не слишком волновало: во-первых, и без него проблем навалом, во-вторых, я согласилась с директрисой – незачем ей умирать. Но всё-таки, мне ещё было, о чём спросить.

- Скажите, пожалуйста, а утром, придя на работу, вы не нашли на пороге следов борьбы, крови… Кого-то же медведь порвал?

- Люба, - Пенелопа Витальевна взяла меня за руку, - ты когда-нибудь слышала, чтобы трещина в кости исчезла за несколько часов?

- Нет.

- Значит, это чудо?

- Да. – Я отчаянно закивала в согласии. Со стороны, наверное, казалось, что я рехнулась.

- Хорошее чудо. – Подтвердила Пенелопа Витальевна голосом воспитателя детского сада. – А то, что произошло ночью – плохое чудо. Я умею делать чудодейственные лекарства. А тот, кто нынче пугал тебя, мастер обманывать, создавая звуки, а, может, и образы. Ему зачем-то надо войти в библиотеку, но пока мы его не впустим, этого не случится. И, главное, что ты и другие девочки должны себе уяснить – он враг, страшный враг.

- Но сейчас же библиотека открыта. – Я опасливо всмотрелась в тонкую, не плотно прикрытую дверь кухоньки. Вдруг этот враг уже на пороге.

- Солнце, рассеянное по земле, нас оберегает. – Обыденно промолвила директриса. – Ты лучше расскажи, как упала.

- Сама не знаю. Я выпила все три таблетки снотворного, они у меня в столе валялись, и хотела идти кресла складывать на манер кровати, но упала… Честное слово, о пораненной руке я уже после вас узнала…

Марья Дмитриевна и Пенелопа Витальевна посмотрели друг на друга и прыснули со смеху. Я обиженно поджала губу.

- А что ещё пила? – Пенелопа Витальевна отложила в сторону чашку с недопитым успокоительным. По многим признакам я определила, что её настроение взяло крутой вираж и теперь она прибывает в прекрасном расположении духа.

- Валерианку. Тоже три таблетки.

- Ты бы ещё димедрола добавила для красочности ощущений. – Пошутила Марья Дмитриевна. Но мне не до шуток было. Только что меня посетила мысль – библиотека защищена, а как же избы?

- А этот…мой ночной гость не может пробраться в наши дома? – Затаив дыхание, я ожидала ответа.

- Ему нужно в библиотеку. – Строго сказала Пенелопа Витальевна. Мой вопрос её явно не порадовал.

- Зачем? – Я не собиралась сдаваться.

- Вот этого я не знаю. Скорее всего, одна из книг его беспокоит. За нею он пришёл.

- И вы не станете выяснять, что это за книга? – Перед моим мысленным взором маячило кресло с тайником.

- Для нас все книги одинаковы. Мы защищаем библиотеку, а соответственно и её содержимое. – Пенелопа Витальевна нервно схватилась за чашку. – Но ты не думай, что я всё так оставлю. Я уже направила сообщение в Международную Ассоциацию книжных комплектований. Если они сочтут моё донесение важным, пришлют кого-нибудь для разбирательства. А возможно, определят книгу и изымут.

В столовую изящной походкой вошла Маша. Я залюбовалась ею, но лишь до тех пор, пока не заметила в её руках полиэтиленовый пакетик. Под тонкой оболочкой зеленел клочок водорослей.

- Кто? – Мучительно выдавила Пенелопа Витальевна. Я даже удивилась её ужасу, будто для неё новость, что ночью кому-то придётся дежурить. На миг мне показалось, что у нас началась война и директриса взяла на себя обязанности командира отряда, призванного защищать подступы к библиотеке.

Маша мотнула головой в мою сторону.

- Я?! – У меня ноги онемели. – Не может быть.

- Я зашла в детский отдел, чтобы одну книгу проверить. Её сверху запрашивали. И нашла вот это. – Пакетик лёг передо мной. Я с чувством брезгливости и страха (не знаю, что сильнее) отстранилась от него.

Пенелопа Витальевна и Марья Дмитриевна испуганно таращились друг на друга.

- Это хорошо, или плохо для библиотеки? – Сдавленно спросила я, решив, что лично для меня в этом нет ничего хорошего.

- Это странно. Никто не дежурил два раза подряд. – Пенелопа Витальевна бледная, как полотно, смотрела на меня с обидной жалостью.

- А вы не заметили закономерностей в избрании дежурного? – Я храбрилась. Наверное, солдаты на войне тоже так себя чувствуют: боятся, но в бой идут.

- Да, была чёткая закономерность – все по очереди. Мы всегда знали, кто следующий. И, если вспомнить, тебя в твоё первое дежурство аккурат на Наташино место всунули. – Пенелопа Витальевна потёрла вспотевший лоб. – Маша, собирай девочек в красном уголке.