Я вглядывалась в насквозь фальшивое существо, казалось, он предаётся молитвам.

- Не знала, что демоны ни молитв, ни Библии не боятся. – Я вспомнила молельщицу у гроба Рамира.

- Так ты догадалась…

- Не я – Наташа. Она распознала нечисть. Ты ведь надеялся найти книгу у нас дома?

- Искал. Было дело. К тому же, перевернул дома и прочих убиенных мною. Тщетно. Как-то, пока ты крутилась на кухне, я обыскал твоего спящего отпрыска. Едва удержался от соблазна свернуть ему шею. – Два раскосых глаза свёрлами впились в моё лицо.

Я воздержалась от комментариев. Внутри меня тикала бомба замедленного действия. Вот-вот рванёт.

- Рамир твой поднаторел в магических науках и каким-то образом околдовал свою вшивую конуру. Та девка говорила, что книгу он не успел защитить, но, кто знает, может, она ошибалась.

- Ты спалил мастерскую, почему дом наш пощадил? – Слова давались мне с трудом. Скорей бы всё кончилось.

- А смысл? И так шуму наделал. А тут ещё какая-то тварь доложила Астороту о существовании книги. Прознали сволочи. Он-то как раз сокрушался по поводу гибели рукописи, считал, что ей самое место в его библиотеке. А тут новость… он не знал радоваться, или гневаться. Мне грозило разжалование в нижние миры. Но я выкрутился, притворился, что сюрприз готовлю в виде единственного напечатанного экземпляра «Что есть красота». Обещал раздобыть его, во что бы то ни стало. В принципе, так оно и было на самом деле, только у меня имелся выбор: порвать книгу в клочья, или доставить невредимой господину. Доносчики всё усложнили. Теперь смогу порадовать Астарота. Сегодня мы закроем печальную страницу пресловутой книги.

- Надеюсь.

- Кстати, я и типографию обратил в пламя. Не без жертв, конечно.

Я напрягла память и припомнила, как вскоре после похорон видела название в газете, что-то типа: «Страшный пожар на типографии».

- А книжка-то в банке лежала, защищённая не только хитрыми металлическими запорами. – Восхищённо признался Мали. - Управляющий банком смолоду шаманством баловался, причём никак не любительским. И Наташа это знала. Не будь я демоном, положил бы жизнь к ногам прелестной и премудрой Натальи Антиповой. Редкого склада девушка.

Так я и думала — шаман — вот кто сберёг книгу.

- Значит, рукопись погибла? – Кажется, в моём разуме начал созревать план. Потерпи, Ванечка, ещё немного. Кого-кого, а тебя я спасу.

- Да погибла. А книге самое место в библиотеке Астарота. Ох, и расстроится он, если не заполучит её. Мой господин не какой-нибудь неуч. Он по достоинству оценит труд твоего супруга. Представь себе, Астарот искренне сожалеет, что Ангелы успели прибрать чистую душу Рамира.

- А ты уверен, что рукопись сгорела? – Всякое упоминание о Рамире царапало моё сердце тысячами лезвий. Сложно было оставаться хладнокровной. Но я старалась.

- А может быть иначе?

- Ну, если допустить, что это не так. Ты же говорил, что так и не смог её увидеть.

- Почему ты спрашиваешь? – Мали насторожился, впрочем, не так, чтобы очень.

- Хочу перед смертью побольше узнать о труде мужа. Значит, твой высокомудрый господин сильно расстроится, если книга, подобно рукописи, сгинет? – Я снова потянула время. Расширение знаний о книге Рамира даст мне больше шансов на счастливый исход. Хотя, я понимала, что сама вряд ли выкручусь. Главное Ваня.

- Ну, всё же для него главное, чтобы она не попала в руки Великого Издателя. – Замялся Мали. Уж чего я не ожидала, так это увидеть растерянность и даже некое подобие страха на его лице.

- Ты боишься Великого Издателя? – Вот это новость.

- Ничего подобного! – Он даже ногой притопнул, лишь бы я поняла свою ошибку. – Тут дело совсем в другом.

- В другом? – Мне удалось состроить пренебрежительную гримасу. Пусть понервничает.

- Как тебе растолковать? Весть о том, что скоро на земле появиться знаковая книга давно витала как в высших, так и в низших слоях. Такое случается время от времени и, как правило, это приносит больше всего беспокойства нам, органам возмездия, так сказать. У светлых вошло в привычку не слишком суетиться в подобных случаях, они обычно поздно спохватываются. Дисциплинка у них похрамывает, бюрократия тормозит, и скорость передачи информации сильно нашей уступает. Сидят там, в райских кущах, святостью своей упиваются. Так вот, и они и мы о книге знали задолго до её появления. Астарот назначил награду тому, кто доставит ему рукопись и её создателя. Уж мы и расстарались.

- Интересно, что в преисподней котируется в качестве награды? – Мой взгляд осторожно скользил по Ванечке, мой сын внимательно вслушивался во всё, что говорилось.

- Жизнь. – Слово было произнесено так чётко и с подвздохом, что я готова была пожалеть Мали. Но у него мой сын, потому, обойдётся.

- Так ты мёртвый? – Воскликнула я с издёвкой. – А меня бабушка учила не бояться мертвяков.

Пропуская колкость мимо ушей, Мали продолжал:

- Я оказался хитрее всех. - Похоже, он тоже никуда не спешил, смакуя полную победу, в которой ни грамма не сомневался. – Я обратился к самой прозорливой гадалке на земле. Да, да, прибег к помощи человека. Она подтвердила, что великое знание снова стоит на пороге человеческого мира. Изложено оно будет на русском языке, однако писцом станет несправедливо осквернённый цыган. Я тут же ознакомился с законами цыган, и мне подумалось, что причиной осквернения должно послужить ни как не меньше чем обвинение в убийстве. Мой пыл несколько охлаждал размер огромной русскоговорящей страны и рассредоточение цыган по всей её необъятной территории. К тому же цыгане не умеют сидеть на одном месте. Следить за всеми общностями сразу было задачей, даже для меня, трудновыполнимой. Помог случай. Как-то в газете, оставленной пассажиром в метро, я заметил заголовок: «Серийный убийца выходит на охоту». Сама по себе заметка ничего мне не дала, сколько серийных убийц по стране промышляет. Их с каждым годом всё больше. Но ниже, в рубрике «Письма в редакцию» значилась попахивающая шовинизмом статейка под названием: «До каких пор мы будем терпеть засилье цыган». Я узнал, что в облюбованном мною городке есть не только маньяки, но и цыгане. А что если… Смелое предположение, не правда ли? Но я попал в точку. Так я вышел на Рамира Зорина. Достаточно было посмотреть на этот нетипичный образчик не только для цыган, но и для всего человечества. В его сердце вместилась бы целая Вселенная, его разум был чужд предрассудков. То, что надо. Я следил за ним и ждал. Рукопись рождалась под моим трепетным надзором, я не смел мешать прекрасному гению в его творении. Как помнишь, Астарот ясно выразился: ему нужна эта книга и автор к ней в придачу. Я любовался Рамиром и представлял себе, как обрадуется господин, получив такое подношение. Увы, события разворачивались быстрее, чем мне хотелось. Нашлись желающие помочь Рамиру. Я не успевал следить за всеми сразу, а их скорость и изобретательность день ото дня поражали меня. Я ещё не придумал, как сцапать цыгана и книжонку, ан уже печатный экземпляр появился. Я украл компьютер, на котором его отпечатали, но текст был уже стёрт. Узнав о дате и месте празднования, я решил, что там будет всё, что мне нужно: и рукопись, и книга, и автор, и его читатели. Моя задумка была такой: подмешать в питьё слабого притупляющего разум и развязывающего язык зелья, дождаться, когда они изрядно напьются и начнут потихоньку терять ориентацию в пространстве, а тогда под каким-нибудь предлогом вторгнуться в тесный обособленный кружок. Мне необходимо было восстановить все события, которые я мог упустить, разрываясь между членами тайного клуба. Я и тебя не мог сбросить со счетов. А звать на помощь кого-нибудь из своих было бы непростительной глупостью. У нас благородство скорее порок, чем добродетель. Мои лавры с лёгкостью мог присвоить какой-нибудь выскочка. Беда в том, что Рамир весь вечер печалился и ничего не пил, подслушивая его тихий разговор со вторым парнем, я дивился, как красавец-цыган мог позариться на глупую дурнушку. Я о тебе, милочка. В сравнении с Рамиром ты посредственная серая мышь, и не более. А он, глупец, говорил о тебе, как о неземном существе, Богине. О, да ты побледнела! Ты на него дулась, даже мёртвому простить не могла, а он, чистая душа, в последние минуты своей жизни только о тебе и думал. Время шло. Друзья Рамира дошли до нужной кондиции. Я больше не мог ждать и позвонил в дверь. Мне пришло в голову притвориться разгневанным соседом. Празднование проходило тихо, но другого повода вторгнуться ночью в чужую квартиру я не нашёл. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Открыл печатник. Ничего не спрашивая (зелье сделало своё дело), он впустил меня. Но Рамир, почувствовал неладное и бросился на меня. Вместе с телом, позаимствованным когда-то у китайца, я унаследовал и его реакцию. Выдающийся азиат был философом и воином. Мне пришлось урезонить мага. Одно движение, и цыган рухнул на пол. А следом за ним и второго парня, подоспевшего к нему на защиту. Тут я заметил, что Надя хочет выскочить в окно, я вовремя её остановил, девушка успела лишь форточку отворить. Ну, дальнейшее тебе известно. Как я корил себя за убийство драгоценного писателя. Я, знаешь ли, в жизни неплохо повеселился, кровь, как ничто, возбуждает меня. Старые страсти бушуют во мне и поныне. Это чудо, что мой нож вовремя воздержался от четвёртой жертвы. До сих пор не могу понять, как Наташа заполучила книгу.