— Графа Верского сюда. Немедленно.

Лиза стояла посреди кабинета, не зная, куда деть руки. Она сцепила их перед собой, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Павел не садился. Он ходил по кабинету, и шаги его отдавались в висках.

Через несколько минут дверь отворилась, и вошёл Верский.

Он был в тёмном сюртуке, без парика, собранные в косу волосы открывали высокий лоб. Взгляд его скользнул по Лизе и остановился, холодный, спокойный. Лиза почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Ваше величество, — поклонился он.

— Объясни ей, Лавр Дмитриевич, — сказал Павел, — то, что она не в силах понять сама. Она подозревает тебя в убийстве её дяди. Изволь.

Верский перевёл взгляд на Лизу. Она не отвела глаз, лишь с вызовом протянула тому бумаги. К её изумлению, Лавр Дмитриевич достал из кармана брюк невзрачный футляр, вынул из него пенсне с каким-то полупрозрачным стеклом, и принялся разглядывать листы так, будто что-то в них видит. Бесстрастно поднял взгляд, он передал бумаги и пенсне заинтересованно наблюдавшему за ним императору, а затем повернулся к Лизе.

—В целом мне все ясна. Княжна Стоянова, — начал он ровно, — Вы догадываетесь кому был должен ваш дядя ?

— Не имею ни малейшего представления.

— Афанасий Петрович был должен крупную сумму Платону Зубову.

Лиза не на шутку удивилась. Последнего фаворита Екатерины прекрасно знал весь Петербург.

— Крайне неприятная личность, — продолжил Верский — Но это еще полбеды. Сестра Зубова — любовница английского посла Чарльза Уитворта. Английская агентура держала вашего дядю на крючке через этот долг и через Зубова шантажировала его.

Он сделал паузу, и Лиза увидела, как дрогнул желвак на его скуле.

— Я знал, что Зубов давит на Афанасия Петровича, но доказать этого не мог. Я предполагал, что одним из условий шантажа может быть ваш брак с человеком, верным англичанам. Чтобы проверить это, я просил у вашего дяди вашей руки. Он отказал. Отказ убедил меня, что я прав.

— Но причем тут я?

— Вы Елизавета Михайловна, последняя и единственная Стоянова. Последняя представительница рода, порожденного северными водами России. Легенды легендами, но связь вашей семьи с местными реками, озерами и даже болотами – факт. Тот водный дух, что одарил ваш род проклятьем, вольно или невольно тоже ваш предок. Само ваше присутствие успокаивает природу. Это даже без инициации и обретения полного дара. По правде говоря вас достаточно увезти подальше, даже убивать не обязательно, это было бы даже расточительно. А правильно воспитанный наследник и вовсе неплохое оружие, но это в отдаленной перспективе.

Лиза с ужасом и возмущением посмотрела на Лавра Дмитриевича, но тот продолжил

—У британцев есть несколько своих водников, но для местных водоемов они чужды, и сила их весьма ограничена. Но если Стояновых не станет, повлиять, хотя бы на Неву – очень молодую и капризную реку... даже не реку а протоку, будет проще. Наводнение в столице конечно не уничтожит империю, но создаст проблемы и отвлечет внимание Павла от Европы. А тут можно и свою помощь предложить, ведь все знают, где обитают самые сильные водники Европы. За определенные уступки с нашей стороны конечно. Англичане по сей день не могут простить нам раздел Речи Посполитой, а Его величество отказался утвердить последний договор с Англией, что был подписан покойной императрицей. Надеюсь теперь вы понимаете, что вы не просто девица на выданье, а ценный ресурс. Оружие посильнее артиллерии?

Обрешившаяся на Лизу информация, полностью спутала мысли.

— Значит вы просили моей руки проверки ради? Но ведь могли быть и другие причины отказа — переспросила она. Голос прозвучал глухо.

— Да, но в том тоне, маловероятно. Я озаботился дополнительным мерами.— сказал Верский. — Чтобы убедить тех, кто шантажировал вашего дядю, в том, что сделка почти состоялась, я сразу в нескольких письмах, сообщил, будто получил его согласие и вскоре объявят помолвку. Это была большая и серьезная игра, княжна. Игра, в которую никто не собирался посвящать вас.

Лиза смотрела на него, не веря. В ушах шумело.

— За день до смерти Афанасия Петровича я пришёл к нему с деньгами, — продолжал Верский. — Я предлагал закрыть его долг, и взять вас под свою защиту. В обмен он должен был помочь нам получить компромат на Зубовых. Но он был уже слишком запуган и не доверял мне. Денег не взял. В ночь его смерти Тайная экспедиция направлялась к особняку — мы должны были взять человека, который пришёл бы надавить на вашего дядю, все рассчеты говорили, что он явится этой ночью.. Но на подходе мы встретили дворовых, которые бежали с вестью, что барин мёртв.

Он замолчал. В кабинете стало тихо.

— Я придерживаюсь версии самоубийства, — сказал Верский тише. — Англичанам выгоднее было продолжать давить на него, чем убивать. Но мои расчёты показывают и вероятность убийства. Поэтому расследование продолжается.

— Что сталось с дядиным долгом? Неужели Зубов боится предъявить его мне? — осипшим голосом спросила Лиза.

— Я закрыл его. На правах вашего жениха.

Лиза молчала. Всё, что он говорил, складывалось слишком гладко. Слишком правдоподобно. Она искала в его лице ложь и не находила — но это могло значит, лишь, что он умел лгать.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

P.S Ну вот завязка наконец раскрылась. Все самое интересное еще впереди. Буду очень благодарна за любую активность: добавления в бибилиотеку, лайки, звездочки (в конце главы), и отдельно за комментарии, все это помогает книге продвигаться в рейтингах. Ну а каждый комментарий дает + 10 к вдохновению автора.

Глава 12

Венчание на царство выпало на Пасху. В Москве, куда двор перебрался в конце марта, Лиза впервые увидела, как близко сходятся в государе два человека: благочестивый рыцарь романтик и нетерпеливый самодержец. В Успенском соборе было холодно, а воздух переполнен запахом ладана и воска. Лиза стояла среди придворных, зажатая между чьим-то плечом и колонной, и видела лишь край мантии и согнутую спину государя, когда тот принимал корону. Потом он читал — звонко, отрывисто, словно диктуя приказ, — указ о престолонаследии, и голос его бился под сводами, как о каменную стену. Лиза поймала себя на том, что смотрит не на государя, а на Верского: он стоял в нескольких шагах, на груди его, как обычно черного сюртука переливались серебром нити позумента. Поза его была прямой, как клинок, а выражение лица непроницаемо, на мгновение она залюбовалась его профилем. Поймав её взгляд, он едва заметно склонил голову. Лиза отвернулась, но щеки у неё потеплели.

После литургии, уже на паперти, в толпе, которая волнами выплёскивалась на Соборную площадь и на какое-то время разлучила Лизу с её спутником, к ней не без труда протиснулся обер-гофмейстер двора Жеребцов. Александр Алексеевич был невысок, чрезмерно пудрился, носил рыжеватые бакенбарды и обладал тихим слишком высоким для мужчины голосом, который неприятно лип к уху.

— Княжна Стоянова, — поклонился он — Позвольте пожелать вам здравия в сей великий день.

Лиза вежливо кивнула, ожидая пустых поздравлений, но он не отходил.

— Говорят, ваше венчание назначено вскоре после коронации, — сказал он, глядя не на неё, а куда-то поверх её плеча, в сторону, где стоял Верский. — Дай бог, чтобы всё устроилось к лучшему. Хотя, признаться, я был удивлён. Стояновы и Верские… между вашими родами лежало столько недоброго.

— Вы, верно, путаете, сударь, — сказала Лиза холодно. — Граф Верский — наследник рода Северских, а с этим родом у Стояновых никогда не было вражды.

— Бастард наследник, — поправил Жеребцов мягко. — А по рождению — Верский. Подумать только сын актрисульки и вдруг граф. О времена! –– он воздел руки к небу, –– Но не об этом сейчас. Вражда его с вашими покойными батюшкой и дядей известна всем кто помнит былые времена. Помню даже, как чуть не состоялась дуэль, да вмешательство государыни заставило молодежь поостыть. Странно, что оба Стоянова ушли такими молодыми , а он — вот он, подле государя, уже ректор и руку вашу получил.