— Что с Паленым? — спросил он наконец.

— Взят у ворот. Ждал в карете, когда ему вынесут известие. Известия он конечно дождался, но вовсе не того, которое ожидал.

Император закрыл глаза. Лиза видела, как дрожит у него веко, и поняла: он сейчас не о заговоре думает, а о том, что все эти люди — Пален, Панин, Скарятин, Беннигсен, Зубовы. Ещё вчера они целовали ему руку. И самое отвратительное –– среди заговорщиков собственный сын, первенец. Как теперь верить ему, как смотреть в глаза.

— Потом, — сказал Павел. — Всё потом.

Он повернулся и пошёл по коридору, прямой, как на смотре, и только у самой лестницы качнулся, но не упал, схватившись за перила.

Верский отдал Петра Лизе. Она взяла сына, тёплого, сонного, пахнущего молоком и порохом, и прижала к груди.

— Ты не предупредил меня, — сказала Лиза тихо.

— Не мог.

— Я знаю. — Она помолчала. — Но ещё раз так сделаешь, и я утоплю тебя в Неве сама.

Он усмехнулся — устало, одними губами.

–– Что плохого вам сделала река, что вы в неё этакую образину пихать удумали? –– возмутилась Шура.

Она подошла, встала рядом, на плече чистила усы Булка. Верский посмотрел перепачканную копотью мордашку воспитанницы, и его взгляд потеплел.

— Без тебя я бы не справился, — сказал он.

— Это-то понятно, — ответила Шурка. — Как вы до своих лет без меня дожили? Вот это вопрос!

Люди остались разбираться с последствиями тяжелой ночи, а крысы разбежались по своим, более важным делам.

За окнами, над рвом, уже серело. Где-то внизу хлопали двери, кричали команды, стучали копыта. Лиза с Петром, Лавр и Шурка с Булкой стояли у окна и вглядывались в предрассветное утро.

Конец