Слишком мало она знала об этом мире. Ну не считать же за знание так называемый «канон» — клочковатую историю, охватывающую лишь малую часть реальности, да и то с чудовищными ляпами. Палочка ей понравилась — настолько, что перед сном Лилька не удержалась: снова достала её и повторила несколько заклинаний из учебника чар, найденного в чемодане Эванс. Хоть немного почувствовать себя частью этой новой магической жизни — и проверить, действительно ли всё это происходит с ней. Единственное, что омрачало вечер, — внезапная, вязкая тоска.
Лилька вдруг остро вспомнила маму.
Её добрые руки, тёплую улыбку, интонации, которые невозможно спутать. Вспомнился и родной город — знакомыми маршрутами автобусов, не самым чистым метро, запахом выпечки у поворота… Сердце сжалось. Так хотелось узнать, как они там. Всё ли в порядке? Не плачет ли мама по ночам? С этими мыслями она незаметно для себя провалилась в сон.
И оказалась в странной белой комнате без окон.
Свет резал глаза — ровный, холодный, не имеющий источника. Пустота и тишина.
И прямо напротив стояла… она сама. Только из прежней жизни. С короткими волосами, в любимом худи и джинсах. Лицо — знакомое до мурашек. Но… что-то в нём было не так. Выражение глаз чужое, будто смотрит не она, а кто-то другой.
— Ну, привет, Лили Эванс. Воровка бесстыжая, — её голос звучал резко, с язвинкой. — Тело сперла… Обратно хочешь? Лилька сразу поняла, с кем говорит. Узнала до последней черточки. Её двойник надула губы, картинно, по-детски, но промолчала.
— Молчишь? Ну и правильно. Тогда слушай внимательно. Голос Лильки стал резким, тяжёлым, почти зловещим, будто каждое слово было камнем, пущенным в гладь озера.
— Раз уж украла моё тело, не вздумай сливать мою жизнь в канализацию. Делай что хочешь — носи мантии, колдуй, жри лягушек — но ординатуру ты закончишь. Обязана. Не для тебя — для меня. Поняла?
Воровка — та, что осталась в ее родном мире, — по-прежнему молчала. Но глаза потемнели, и Лилька знала: каждое слово она впитывает как приказ.
— Бабушке Фариде расскажешь всё как есть. Без вранья. Скажи, что я за тебя попросила. Учти, бабка тебя на раз-два расколет, так что лучше сама выложи всё начистоту. Меньше огребёшь. Голос сорвался на почти хриплый шепот: — Только посмей обидеть мою маму… Я тебя и отсюда достану. Лилька говорила с яростью, с болью — но не жалостью. Это был приговор.
Воровка немного сжалась, будто от физического удара. А потом — робко, на выдохе — спросила:
— Можешь… можешь сказать Джеймсу, что я люблю его?
— Щас! Бегу, спотыкаюсь! — Лилька фыркнула так, что в воздухе, казалось, дрогнула звенящая тишина. — Я, по-твоему, зоофилка? Встреться я сейчас с твоим благоверным — всё, привет, свадьба без права на обжалование! А я, знаешь ли, жить хочу. И иметь право самой выбрать себе нормального парня. А не это… чмо.
— Почему ты так? — почти жалобно, тихо. — Джеймс ведь… хороший…
— То-то ты от него сбежала, пятками сверкая. — Лилька сложила руки на груди, нависла, как прокурор.
— Знаешь ли, чмо и мачо — слова похожие, а суть разная. Вот и думай, кто он на самом деле. Мгновение тишины — и в голосе Лильки зазвучала ледяная ярость:
— Вы с миссис Фэнвич вписали меня сюда без моего согласия. Так что теперь извольте выполнять мои условия. А свои хотелки… засуньте себе в задний проход.
Лилька резко проснулась. В комнате было темно, за окном стояла глухая ночь. Где-то вдалеке шелестел тростник — ветер перебирал его сухие стебли, словно тонкие пальцы на струнах. «А ведь я ей навязала гейс. Не выполнить его воровка не сможет», — мелькнула мысль, неожиданно чёткая и спокойная.
Этого оказалось достаточно. Тревога отступила, отпустила. Лилька перевернулась на другой бок, устроилась поудобнее — и вскоре снова уснула. На этот раз крепко и без снов, проспав до самого утра.
А утром миссис Фэнвич пребывала в куда более благодушном настроении, чем накануне. День только начинался, но уже ощущался по-другому: легче дышалось, мысль шла яснее, даже завтрак показался вкуснее. Всё дело было, конечно, в том, что деньги, потраченные вчера на Ноктюрн-аллее, ослабили хватку. Удавка на шее — та самая, незримая, магическая — чуть разжалась. Браслеты больше не давили, не напоминали о себе холодной резью. Да, траты были неприятны… но терпимы. Это было, как ни странно, обнадёживающе. Старая ведьма впервые за долгое время позволила себе надежду: а вдруг получится? Если ввести эту девчонку в мир грамотно, правильно расставив акценты… возможно, всё ещё можно повернуть себе во благо.
Промелькнула даже одна забавная мысль — старая, как сам магический Лондон: а вдруг Бенжи, балбес и тугодум, но всё же её племянник, не откажется жениться на такой красавице? Девчонка и правда хороша: огонёк в глазах, грация, кровь сильная, лицо будто нарисовано. Жаль только, что мысль пришлось почти сразу отбросить. Не тот случай. Свободные и сильные ведьмы никогда не позволяли навязывать себе мужей. Они сами выбирали — с вызовом, с принципами, с капризом. Не то что эти родовитые маги — вечно женятся из-за приданого и откупных, из-за фамильных соглашений и глупых брачных контрактов, где за душой пусто, а расчет холодный, как гробовая плита. Ну и доигрались…
Вон, за примером далеко ходить не надо: Поттер с Блэком — живые выродки. В их-то возрасте — и до сих пор даже не помолвлены. Один только глупую грязнокровку обольстил, и та сбежала, как только поняла, во что вляпалась. А вольная ведьма, как только оказалась на её месте, разорвала помолвку в первый же день. С достоинством и без истерик.
Лита-Лилька спокойно завтракала, изредка бросая взгляды на «тётушку». Та буквально ёрзала от нетерпения: казалось, только и ждала, когда гостья наконец закончит трапезу. Как только домовушка Тисли убрала со стола, миссис Фэнвич пригласила молодую ведьму в кабинет.
— Так, палочка у тебя теперь есть. Время приступить к обучению. Тебе нужно как можно быстрее пройти все семь курсов Хогвартса. Лилька слушала молча, привычно настороженно, выискивая в каждом слове подвох. Она уже поняла, что с Милдред всё не так просто, как кажется на первый взгляд.
— Судя по всему, учебников за все курсы у тебя нет? Тогда вот, — ведьма выставила на стол пачку потрёпанных книг. — По ним учился мой племянник. Конечно, у мисс Эванс программа была ещё более сжатой, — усмехнулась Милдред. — Но не думаю, что это проблема.
Лилька пожала плечами — без интереса, но и без раздражения. И отправилась за палочкой в спальню. К труду и учёбе она была привычна. Сомнительно, что местное волшебное образование окажется сложнее, чем учёба в Казанском меде. Так и вышло. Она даже не заметила, как пролетело время — пришёл обед. Учебники оказались элементарными, рассчитанными на одиннадцатилетних детей. До обеда Лилька успела пройти весь курс начальных чар и дочитать до четверти Истории магии. Точнее, это стоило бы назвать «историей магического мира Британии», но что есть, то есть. После обеда Лита-Лилька только устроилась с учебниками, как в кабинет бесшумно вошла миссис Фэнвич. Лицо у неё было заговорщицкое, глаза блестели от едва сдерживаемого возбуждения.
— Вчера на Ноктюрн-аллее мы с тобой сильно промахнулись, — с порога начала она. — Я с утра поболтала с одной приятельницей из Марча, и та рассказала интересное. Оказывается, особняк Поттеров находится в Лондонском магическом квартале, в том самом, где обосновались все эти выскочки и нувориши. И, судя по всему, младший Поттер засёк наш отклик — потому что были мы, как выяснилось, совсем рядом. Она выдержала паузу, изучая реакцию Лильки, и продолжила:
— Это значит, что, несмотря на твой обряд отсечения, капля крови той грязнокровки уже успела попасть в поисковый артефакт. Не знаю, чем там ценна была эта девица — ни особого дара, ни ума я в ней не заметила, — но следили за ней плотно. Даже побег предусмотрели. Надёжно так, с запасом.
Лита помрачнела. Даже её поверхностных знаний канона хватало, чтобы сложить картинку: всё это подозрительно напоминало игры Дамбигада. А с этим комбинатором она пересекаться совсем не стремилась.
