Третий список на утварь: кастрюли нормального размера, сотейник, ступка с пестиком, венчик, формы для выпечки, сито тонкое. И доски разделочные, отдельно для мяса, отдельно для овощей, отдельно для теста. Если кто-нибудь спросит «зачем отдельно», я не отвечаю за последствия.

Я протянула список Каэлю. Он взял. Посмотрел на первую страницу. Перевернул. Вторая. Третья. Четвёртая. Пятая. Шестая.

Поднял глаза.

— Это всё обязательно?

— Капитан. Вы ведь не идёте в бой без меча?

— Нет.

— Без щита?

— Нет.

— Вот куркума, это мой меч. Шафран, это мой щит. А корица, — я подняла палец, — корица — это мои доспехи. Без них я так же беспомощна, как вы голый и безоружный посреди поля боя.

Каэль моргнул. Возможно, он представил себя голым посреди поля боя. Возможно, меня в доспехах из корицы. В любом случае, его невозмутимость на мгновение дала трещину.

— Я передам список казначею, — сказал он.

— Сегодня. Не завтра, не послезавтра. Часть специй у меня с собой, хватит на первое время. Но мне нужно пополнение.

Каэль вышел, унося список так осторожно, будто тот мог взорваться. Начало положено.

Кухонный персонал состоял из четырёх человек.

Повар Хельга: пожилая, крупная, рыжая, с руками размером с мои бёдра и молчаливым неодобрением во взгляде. Двое помощников: парни лет двадцати, одинаково белобрысые, одинаково испуганные, похоже, что близнецы. И старая кухарка Берта, которая, судя по виду, помнила ещё отца нынешнего короля и с тех пор не обновляла ни рецепты, ни выражение лица.

Они стояли передо мной в ряд и смотрели так, будто я экзотическое чудовище, привезённое с юга для развлечения.

— Доброе утро, — сказала я. — Я мастер Рина Соларис, кулинарный маг. Буду готовить для Его Величества. Мне понадобится ваша помощь.

Молчание. Четыре пары глаз. Четыре разных оттенка «зачем ты здесь».

— Я знаю, что вы думаете. Южанка. Чужачка. Приехала и будет командовать. Но вот что я скажу: мне плевать, откуда вы и откуда я. Мне не плевать на еду. Если мы можем договориться на этом, мы поладим.

Хельга скрестила руки на груди. Внушительное зрелище.

— Мы тут тридцать лет готовим. Что нам может рассказать девчонка с юга?

— Хельга, я не собираюсь вас учить. Я собираюсь у вас учиться. Вы знаете местные продукты лучше меня. Вы знаете эту кухню, этот замок. Мне нужны ваши знания. А я дам вам свои.

Хельга смотрела на меня долго, оценивающе.

— Местный грунт, — сказала она наконец. — Пробовала?

— Пробовала. Он шевелился.

Уголок рта Хельги дрогнул. Не улыбка, а её далёкий родственник. Троюродный.

— Все южанки визжат от грунта?

— Я не визжала. Я выразила обоснованное удивление. И пока он варился, добавила кориандр и тмин. Ваш грунт стал вполне приличной основой для похлёбки.

Теперь Хельга смотрела иначе. Не теплее, но с профессиональным интересом.

— Кориандр, — повторила она. — Мы не используем кориандр.

— Я знаю. Вы используете соль, перец и сушёный укроп. Это мы будем исправлять.

Хельга хмыкнула. Берта пробормотала «в наше время обходились луковицей». Близнецы переглянулись с одинаковым выражением «кажется, будет интересно».

Не дружба, но перемирие. Для первого дня сойдёт.

К полудню я обжила кухню.

Мои специи заняли отдельную полку, застеленную чистой тканью и объявленную неприкосновенной. Кто тронет без разрешения, будет иметь дело со мной. А я, когда дело касается специй, страшнее любого тёмного короля.

Близнецов звали Эрик и Торин. Эрик чуть выше, Торин чуть шире, и оба разглядывали мои банки как колдовские артефакты.

— Это что? — Эрик ткнул пальцем в шафран.

— Шафран. Осторожнее, он стоит дороже серебра.

Эрик отдёрнул палец, как от огня.

— А вот это?

— Куркума. Она окрашивает всё, к чему прикасается, в жёлтый цвет. Пальцы, одежду, будущее.

Торин хихикнул. Быстро, тихо, тут же подавил. Но я заметила.

Берта сидела в углу и чистила репу молча, методично и молча. Иногда поднимала голову, смотрела на меня, шевелила губами. То ли молитва, то ли проклятие.

Я решила начать с обеда.

Тыквенный суп с корицей. Простое блюдо, базовое, но с кулинарной магией невероятно мощное. Корица — это тепло, уют, ностальгия. Самая «домашняя» из специй. Если хоть что-то может пробиться через стену, за которой спрятался этот король, то корица.

Если нет, ну хотя бы будет вкусный суп.

Тыкву нашла в кладовой. Бледную, северную, не такую сладкую, как солиренская, но сойдёт. Лук, чеснок, сливки пожиже, чем хотелось бы, масло сливочное пресноватое, но настоящее.

И корица. Моя корица. Палочка золотисто-коричневого цвета. Я поднесла её к носу, вдохнула, и на секунду оказалась дома. Мамина кухня. Воскресное утро. Запах коричных булочек. Тёплое молоко с мёдом и щепоткой корицы: «От всех бед, солнышко.»

Я положила палочку на стол, закатала рукава и начала.

Готовка для кулинарного мага — это ритуал. Каждое движение, часть заклинания. Каждый ингредиент как нота в мелодии. Я не произношу слов, не черчу рун. Я готовлю, и магия течёт через руки в еду, как тепло в тесто.

Лук мелко, тонко, на масле, на медленном огне, пока не станет золотым. Первая нота.

Тыква крупными кубиками, к луку, щедрый кусок масла. Тыква не любит жадных поваров.

Я положила ладони на край кастрюли, закрыла глаза и начала вкладывать себя.

Тепло. Мамины руки. Камин в гостиной, когда за окном дождь. Горячий чай с мёдом. Бабушкина шаль, колючая, но тёплая, пахнущая лавандой. Кот на коленях, тяжёлый, мурчащий.

Уют. Своя комната. Любимая кровать. Книжка на ночь, затрёпанная, прочитанная двадцать раз. Дождь по крыше. Тишина, полная звуков дома.

Ностальгия. Тоска по тому, что было хорошо. По детству. По простоте. По времени, когда самая большая проблема — это пригоревшая каша.

Татуировка на запястье, веточка розмарина, мягко засветилась. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев, тепло в груди, тихий гул в воздухе. Кухня дышала вместе со мной.

Бульон: залить тыкву, варить медленно. Корица идет палочкой, целиком, пусть отдаёт аромат постепенно. Корица не терпит спешки.

Я помешивала суп и думала о короле. О его пустых глазах. О ровном голосе. О том, как он сказал «мне всё равно» без боли, без сожаления. Как будто не чувствовать вкус еды — это нормально.

Что-то плохое с ним случилось. Я пока не знала что. Но суп уже почти готов, и это первый шаг.

Снять с огня. Протереть в сито ложкой, терпеливо, пока не станет гладким. Сливки. Щепотка соли. Щепотка мускатного ореха для глубины.

Попробовать. Я зачерпнула ложку, подула, попробовала.

Да. Вот оно. Тепло, сладость тыквы, мягкость сливок, и корица как объятие. Магия гудела в каждой капле.

Хельга стояла у стола и принюхивалась. Впервые на её лице не было неодобрения.

— Попробуйте. — Я протянула ей ложку.

Хельга посмотрела на ложку, на меня, на суп. Взяла. Попробовала.

Её лицо изменилось. Медленно, как тает лёд. Что-то дрогнуло в глазах, мягкое, глубокое, спрятанное за тридцатью годами кухни, где еда просто топливо.

— Это... Что за колдовство?

— Кулинарная магия. Корица. Тепло и уют. Что вы вспомнили?

Хельга поставила ложку. Аккуратно.

— Мать. Свою мать. Она пекла хлеб по утрам.

И отвернулась. Быстро, резко.

Берта в углу шмыгнула носом. Близнецы таращились.

Я налила суп в тарелку, накрыла крышкой.

— Отнесите Его Величеству, — сказала я Эрику.

— Нет, — голос из дверей. Каэль. Стоял, судя по позе, уже давно. Принюхивался, как медведь к мёду. — Вы отнесёте сами. Его Величество обедает в малой столовой.

— Я повар, а не подавальщица.

— Его Величество хочет, чтобы еду подавали вы.

Я хотела возразить, но что-то в голосе Каэля подсказывало: это не каприз, а часть чего-то большего.

— Хорошо. — Я взяла тарелку, остановилась. — Капитан.

— Да?

— Хотите попробовать?