Пятнадцать клинков мгновенно взметнулись вверх.

Головорезы синхронно развернулись на каблуках, вскинув щиты с нарисованными черными воронами, и уставились на меня.

Джулиан вскинул голову.

Его лицо — бледное, перекошенное от пережитого холода и выпитого бренди — на мгновение вытянулось от шока. Он ожидал увидеть меня плачущей в постели или забившейся под кровать в ночной сорочке.

А увидел Хозяйку.

Я стояла на галерее в своем строгом темно-сливовом шерстяном платье, с царственной короной каштановых кос, в центре которой ослепительно переливалась серебряная шпилька-сокол со звездными кристаллами. Шерстяная накидка мягко лежала на моих плечах, а взгляд карих глаз был настолько ледяным и спокойным, что стоявший впереди атаман Шрам невольно притормозил свой шаг.

— Верадель… — сипло, срываясь на визг, выдавил Джулиан, и в его глазах снова вспыхнул огонь загнанного в угол безумца. — Ты… ты думаешь, что можешь стоять надо мной и насмехаться?! Я привел пятнадцать лучших клинков Севера! Замок окружен! Твой любовник Кроуфорд сдохнет на дальней заставе, а ты… ты сейчас спустишься сюда на коленях!

Он шагнул вперед, потрясая пистолетом:

— Спускайся, сука! Подпиши генеральную доверенность и отдай ключи от казначейства! И тогда, может быть, я пощажу тебя и позволю жить в прислугах у Селесты!

Атаман Шрам — одноглазый верзила со шрамом через все лицо — сделал шаг вперед, перехватив двуручный палаш:

— Слыхала, графиня? Опускай мостки и открывай двери! Иначе мы сейчас вырежем всех твоих слуг, а тебя пустим по кругу прямо на этих теплых плитах!

Я даже бровью не повела.

Лишь уголок моих губ тронула едва заметная, горькая усмешка взрослой женщины, которая смотрит на безнадежно глупых, заигравшихся детей.

— Атаман Шрам, — ровно произнесла я, глядя прямо в единственное багровое око главаря. — Вы считаете себя опытным наемником, но ведете себя как слепой котенок. Оглянитесь назад.

Главарь нахмурился, не опуская меча.

— Ваш отвлекающий маневр провалился, — методично, словно читая лекцию, продолжала я. — Ваши пороховые обозы сожжены. Осадные лестницы на южной галерее разбиты в щебень. Треть ваших людей осталась лежать в сугробах с переломанными хребтами, а ваш фальшивый кристалл погоды разбит в пыль.

Я указала рукой на чистое синее небо:

— Метель ушла. Долина чиста. Через сорок минут конная лавина герцога Кроуфорда захлопнет перевал. А вы… вы добровольно залезли в глухой каменный колодец без единого пути к отступлению.

— Брешет баба! — взвизгнул Джулиан, брызгая слюной. — Шрам, не слушай ее! Руби двери!

Но Шрам не был идиотом. Он был волком, почуявшим, что железная пасть капкана уже захлопнулась на его загривке.

Он инстинктивно сделал полшага назад, к дренажному люку…

И в этот самый момент с чистого неба, разрывая воздух звуковым ударом исполинских крыльев, на двор рухнула многотонная гранитная тень.

БА-А-АМ!

Земля содрогнулась.

Прямо на чугунную крышку дренажного люка, расколов металл и запечатав шахту своим исполинским трехцентнеровым весом, приземлился Грими.

Каменный боевой дракон Первой Эпохи выпрямился во весь свой трехметровый рост.

Его базальтовые крылья с бритвенно-острыми чешуйками хищно расправились, заслонив половину двора. Из зубастой пасти с шипением вырвался сноп раскаленного добела пара, который с гулом растопил снег на карнизах, а обсидиановые когти на лапах с хрустом вонзились в камень, высекая синие искры.

— Куда-то спешите, мальчики? — пророкотал Грими низким, инфернальным басом, от которого у наемников задрожали поджилки. — А как же чай с земляничным вареньем?

Четверо наемников в задних рядах в ужасе выронили щиты, попятившись назад.

— Чудовище… — прошептал кто-то из бандитов, судорожно крестясь левой рукой. — Древний демон…

— На галерею! Стрелять в бабу! — в слепом, животном ужасе завопил Джулиан.

Его палец в грязной перчатке судорожно нажал на спуск колесцового пистолета.

Колесцо чиркнуло о кремень.

Грохнул выстрел.

Облако сизого порохового дыма на мгновение закрыло виконта, и тяжелая свинцовая пуля со свистом устремилась прямо мне в грудь.

Я даже не успела моргнуть.

Но за доли секунды до того, как свинец должен был пробить ткань темно-сливового платья, серебряная шпилька-сокол в моих волосах вспыхнула ослепительным, небесно-голубым пламенем.

Вокруг моего тела мгновенно развернулся идеальный полупрозрачный купол из звездного серебра — древнейшая защитная сфера дома Кроуфордов.

Пуля с жалобным, сплющенным звоном ударилась о магическую грань купола в десяти сантиметрах от моего лица, потеряла всю кинетическую энергию и с сухим щелчком упала к носкам моих ботинок, превратившись в бесформенную свинцовую лепешку.

Защитный купол плавно растаял, оставив в воздухе легкий запах озона и свежей мяты.

Джулиан выронил дымящийся пистолет из ослабевших пальцев. Его нижняя челюсть отвисла, глаза вылезли из орбит, а по щекам потекли слезы абсолютного, уничтожающего бессилия:

— Не может быть… Это невозможно… Ты… ты ведь была никем…

Я медленно опустила взгляд на сплющенную пулю, затем перевела его на бывшего мужа.

Внутри меня не осталось ни капли жалости. Ни грамма сомнений.

Этот человек пришел с оружием в мой дом, намереваясь убить моих людей и растоптать мою вторую жизнь.

Он заслужил свой финал сполна.

Я наклонилась к латунной переговорной трубке, вмонтированной в базальтовые перила галереи, ведущей прямо в алтарный зал к Лео:

— Лео. Третье кольцо. Протокол «Каменный якорь». Замыкай на полную мощность.

— Контур замкнут, миледи! — отозвался звонкий, уверенный голос мальчика из трубки.

Я положила обе ладони на базальтовый парапет, мысленно объединяя свою волю с пульсирующим сердцем Печати Забытой Эпохи.

«Связать. Зафиксировать. Обезвредить».

Двор под ногами наемников утробно загудел.

Черные базальтовые плиты, по которым ступали нападавшие, внезапно налились вишнево-красным глубинным жаром.

Камень под тяжелыми сапогами головорезов перестал быть твердым: он мгновенно стал вязким, маслянистым, словно горячий битум или расплавленный воск.

— Ноги! — истошно взвыл атаман Шрам, пытаясь выдернуть сапог из размягчившейся породы. — Камень плавится!

Но было поздно.

Тяжелые армейские сапоги наемников под собственным весом бойцов и тяжестью доспехов просели в податливый камень по самые щиколотки и голени.

А в следующую секунду я оборвала термический импульс.

Базальт остыл мгновенно.

За долю секунды расплавленная порода снова превратилась в монолитный, несокрушимый гранитный массив, намертво, намертво запаяв ноги пятнадцати наемников и виконта Моро в пол двора.

Оружие со звоном посыпалось из рук бандитов на плиты.

Пятнадцать закаленных пограничных головорезов стояли посреди чистого, залитого солнцем двора, вмурованные в пол по колено, не в силах пошевелить даже пальцем ноги.

Джулиан, застрявший в камне чуть глубже остальных из-за своих тонких бальных туфель, попытался дернуться, взвыл от боли в зажатых лодыжках и беспомощно повис, уронив руки вдоль грязного изумрудного сюртука.

Сверху, с галереи, четыре арбалета сержанта Бранта с сухим щелчком легли на прицел, взяв на мушку оставшихся в живых.

Томас и Бруно с топорами наперевес вышли на нижнее крыльцо, широко и победоносно ухмыляясь в бороды.

А Грими, сложив гигантские каменные крылья, с довольным рокотом уселся на парапет надвратной башни, выпустив из ноздрей тонкую струйку победного дыма.

В замковом дворе повисла абсолютная, звенящая тишина.