— Не бей! – взвизгнул это кто-то тонким мальчишеским голосом.

Буряй обернулся, увидел его и пошёл так, что мальчишка сразу стал меньше.

— Нечай? Ах ты мелкая зараза! Кто послал за нами?

— Я сам!

— Сейчас я тебе покажу сам! - Буряй схватил Нечая за ухо. Тот зашипел, но не заплакал. — Домой! Быстро!!!

— Не пойду!

— Пойдёшь. Или я тебя за ухо до самой тётки дотащу!

— Не дотащишь. Я убегу! Ай, больно!

— Я тебе сейчас ноги в узел завяжу!

— Я всё равно пойду по следам, вот!

Ждан вышел из ельника, отряхивая снег с рукава.

— Убедительно. Глупо, но убедительно.

Нечай вывернулся из руки Буряя ровно настолько, чтобы поднять подбородок.

— Я помогу! Помогу вам!

— Чем? — спросил Буряй. — Пищать будешь громко, если медведь придёт?

Нечай сунул руку за пазуху и вытащил мой нож. Не кинул. Не стал вертеть. Просто показал рукоятью вперёд, будто предъявлял пропуск.

— Вот. Я ловкий! И маленький, могу пролезть там, где вы застрянете!

— Благодарил, значит, - усмехнулся Ждан. – А я тогда еще и думал, что за телячьи нежности.

Я взял нож из руки Нечая.

— Ещё раз полезешь к моему поясу — назад пойдёшь связанным. Один.

— Я не хотел украсть, - Нечай покраснел до самых корней волос. - То есть хотел, но не насовсем. Чтобы показать.

— Ну, показал. Дальше что?

Он сжал губы, готовясь к тому, что его всё равно погонят. И вот тут я засмеялся. Самому стало странно, что смех вообще получился нормальным, а не истерическим. После Перводрева, после обещанного Числобогом срока, после всех смертей — маленький вор с красным носом стоял в снегу и доказывал, что полезен, потому что сумел обчистить человека с сулицей за плечом.

— Ладно. Пойдёшь с нами, хитник.

Буряй раскрыл рот.

— Чего?

— На общих условиях. Ждать его никто не будет. Нести его никто не будет. Команда одна для всех. Сказал лечь — ложится. Сказал молчать — молчит. Сказал назад — идёт назад.

— Я сильный. Я не отстану! - Нечай надулся стараясь казаться больше и взрослее.

Парни спорить не стали. Просто пошли дальше тихо переговариваясь между собой. Нечай пристроился рядом, важный и испуганный одновременно.

Через полчаса, когда он убежал вперёд посмотреть на беличий след, Ждан поравнялся со мной.

— Он сирота, — сказал парень тихо, совсем без своей глумливой манеры.

— Я понял уже, когда ты Буряй говорил о тетке.

— Не так. Из соседней деревни. Пожар был. Отец с матерью сгорели. Его сюда тётка взяла. Вернее, ей деваться было некуда: родня. А муж её с тех пор каждый день вспоминает, сколько Нечай ест и каждым куском попрекает.

Я посмотрел на мальчишку. Тот присел у следа, что-то объяснял Буряю, размахивая руками.

— Бьёт?

— Бывает. Не каждый день. Но так, чтоб помнил. Нечай у чужих лошадей крутится, скотину чистит, воду таскает. За это его то хлебом угостят, то молока плеснут. Так и живёт…

Я посмотрел на пацана. Живой, шустрый, не зашуганый. Хорошо держится, молодец.

До полудня Ждан первым заметил зайца. Заяц сидел у можжевельника, почти сливаясь с грязноватым снегом. Далеко для тупой стрелы, но не так далеко для железной, если рука спокойная. Ждан выбрал одну из двух настоящих стрел. Буряй шепнул:

— Жалко железо.

— Жалко будет, если промахнусь.

Стрела легла на тетиву без стука. Ждан долго не целился. Просто выдохнул и отпустил.

Заяц дёрнулся и забился в предсмертной агонии.

Нечай прижал кулак ко рту, чтобы не закричать от восторга.

— Близко было, - завистливо хмыкнул Буряй.

— По-твоему мне нужно было отбежать шагов на сотню, да? Что бы прямо чудо-выстрел показать?

— А давайте на спор! – завёлся Буряй. - Вон пень на склоне. Кто дальше, кто быстрее и кто метче!

— Ты хочешь проиграть при свидетелях?

— А без свидетелей и спор не спор! И еще неизвестно кто победит!

Они посмотрели на меня.

— А ты, дядька? — спросил Нечай. – Постреляешь?

Я почти не умел стрелять из лука. То, чему учили меня в прежней жизни, не включало охотничью стрельбу по зимнему пню. Автомат, пистолет, нож, руки, движение в узком коридоре, тактика малых групп – это да. Лук — нет. Врать не хотелось. Признаться — тоже.

— Чужое оружие без нужды не трогаю, — сказал я. — У нас так не принято. А своего лука у меня нет.

Буряй стрелял первым.

Натянул свой тугой лук так, что жилы на шее выступили. Одна стрела, вторая, третья — быстро, почти без паузы. Все ушли дальше, чем я ожидал. В широкий бок пня попали две. Третья вонзилась рядом, выбив снег из корня.

— Вот, — сказал Буряй. — Если бы пень был живой, я бы его убил.

— Он бы просто в сторону отошел, — ответил Ждан. – Ты первыми двумя его предупредил. И все остальные пеньки, сейчас бы уже шли тебе морду бить.

Ждан подошёл ближе. Не стал соревноваться дальностью. Выбрал другой пень, с тёмным сучком сбоку, и ударил точно в сучок. Вторую стрелу положил ниже, в трещину. Третью между ними.

Буряй сплюнул.

— Зато далеко не берёшь.

— Зато то, что беру, потом не на меня не прыгает. Помнишь волка два года назад? Ну и вот.

— А я ножом могу! - не выдержал пацан.

— Не моим, - я проигнорировал протянутую руку.

Он надулся, достал свой маленький ножик. Кривоватый, с ручкой, перемотанной кожей. Бросил в дерево. Нож стукнулся плашмя и упал в снег.

Буряй заржал. Нечай покраснел до ушей.

— Он вчера втыкался!

— Дерево вчера не уворачивалось, — хихикнул Ждан.

Я поднял нож, вернул мальчишке.

— Не кидай рукой отдельно от тела. Нога, плечо, кисть — все вместе. И держать при броске нужно вот так…

Я показал медленно. Потом ещё раз. Нож вошёл неглубоко, но ровно. Нечай смотрел так, будто я сейчас открыл ему тайну жизни, вселенной и всего остального.

— Дай попробую!

С третьего раза нож воткнулся. Нечай замер, будто сам такого не ожидал. Потом повернулся к Буряю.

— Видел?

— Видел. Дереву стало больно.

— Ты просто завидуешь!

— Я тебе сейчас так позавидую, что домой кувырком покатишься.

Нечай спрятался за меня и показал Буряю язык.

Промоину мы нашли ближе к вечеру. Сверху она выглядела спокойно: ровный снег между двумя низкими берегами, гладкий наст, ни следа зверя, ни сломанной ветки. Слишком ровно и слишком чисто.

— Обходим, - сказал я.

Буряй шагнул к краю.

— Тут ничего нет. Только снег.

— Поэтому и опасно.

Он хотел ответить, но Леонтий вдруг оказался впереди. Воздух у промоины побелел сильнее, чем от мороза, и в этом белом проступила высокая фигура в чужой, не здешней одежде. Лицо было бледным, прозрачным, будто светилось изнутри слабым зимним светом.

— Стой! — сказал Леонтий.

— Навья мать! — рявкнул Буряй и выставил рогатину.

Леонтий замер, подняв пустые руки.

— Не подходи к краю. Там вода под снегом.

— Что это?! — Ждан уже целился в Леонтия, но стрела дрожала. — Что это??? Оно с тобой ходит?

— Ты колдун? – Буряй не знал от кого защищаться рогатиной от меня или призрака.

Нечай из-под локтя смотрел на Леонтия круглыми глазами и мелко трясся. Я медленно поднял руки.

— Не стреляй.

— В кого? — спросил Ждан сухо. — В него или в тебя?

— Ни в кого, - сказал Леонтий. – Через меня стрела пролетит, а его ты просто убьешь и станешь убийцей. А Господь сказал – не убий!

— Оно говорит!

— Он, - поправил я. – Это мой… друг. Он немножко мертвый, но все равно хороший товарищ и верный спутник.

— Покойник у тебя на привязи? - Буряй побледнел от злости и страха.

— Неприятно, но почти справедливо, - тихо вздохнул Леонтий.

— Друг без тела? – Ждан уже опустил лук, но стрела все еще лежала на тетиве.

— Да. Он был человеком. Священником. Обычным человеком, а не чудовищем. Просто… потерял тело.

— Просто, — повторил Ждан. — Как рукавицу, да?

— Я понимаю ваш страх, - сказал Леонтий. – Мне и самому от себя теперешнего иногда не по сбе.