Солнце постепенно склонилось к горам, рыбаки начали собираться. Даже деда Бено махнул мне рукой, мол, пора.

— Я ещё побуду, хочу наловить побольше. Хочу впечатлить госпожу Викаса Вакан, — ответил я, стараясь звучать беззаботно.

Гном в ответ только хмыкнул, но возражать не стал, лишь с тревогой предупредил:

— Токмо сберегись, ветер подымается к сумеркам, метель може будет. Воротись до темноты.

Я кивнул, и деда Бено поковылял на берег за остальными рыбаками. Остались мы наедине с прорубью, да бескрайним льдом, отражающим персиковые лучи заходящего солнца. Очнулся я только через час, с полной сеткой рыбы и огромным внутренним удовлетворением.

Собрав снасти, поспешил к берегу, там запрыгнул в лыжи и двинулся к лесу. Тишина вокруг почти звенящая, собственное дыхание даже казалось каким-то чужим и отрывистым. Ветер, совершенно внезапно, и правда поднялся, нагоняя на меня дрожь не только от холода, но и от жути. В голове заклокотало — нужно ускориться. Первые снежные колючие иглы ударили в лицо, я прищурился и накинул капюшон тулупа.

Метель разрослась быстрее, чем я думал, и, наконец, пришло осознание того, что уж слишком переоценил свои способности. Мышцы напряглись до предела, ноги отталкивались от земли, но меня предательски шатало из стороны в сторону от порывов ветра. Лыжня расплывалась.

— Твою-ж…! — зарычал уже вслух, паника сжала горло. Не то, кажется, я иду не туда. Лыжня совсем пропала из виду и приходится идти наугад, надеясь на удачу или чудо.

Конца и края нет гнущимся, скрипящим и шатающимся угрожающе, деревьям. Я остановился, чтобы хотя бы на мгновение перевести дух, опираясь на ствол массивной ели, как вдруг, рядом с головой что-то просвистело. Сердце ухнуло в пятки, в паре сантиметров от моей лапы, в древесную кору с хрустом впилась стрела. В ушах шумела кровь и я на чистом адреналине дёрнулся в сторону, пытаясь сообразить куда бежать.

— Стоять, — прозвучал металлически холодный голос прямо передо мной, а в грудь уткнулось что-то жёсткое.

Меня ослепил свет фонаря, что держала невысокая, слегка сутулая фигура, закутанная по самые глаза в шерстяную лохматую накидку. Этим самым жестким на груди оказался арбалет, заряженный и готовый вершить мою судьбу.

P.S. Кажется, нужно поменьше брать на себя лишней работы? Что-то я расхрабрился для существа, что пока не имеет никакого статуса.

Очередной день на Мнаре проходил как какой-то день сурка. Это выражение использовали в Древнем мире людей много столетий назад. Я до конца так и не поняла, почему он так называется, но знаю значение — и этого достаточно. В общем, я уже почти неделю нахожусь здесь, мою посуду на кухне Кайласа, за это мне позволяют питаться и спать в таверне. Мыть посуду не сложно, но появляется слишком много времени на то, чтобы думать. А много думать иногда тоже вредно, как мне говорило начальство… Я все чаще вспоминаю свое прошлое и скучаю по жизни в лесу, по той жизни, когда меня еще не взяли работать над проектом внедрения сюда. И от этого становится грустно. Я здесь совсем одна, хоть меня и окружают много существ. Они меня не обижают, но и дружить никто не рвется.

Кстати о лесе. Здесь он тоже есть, но я пока не решалась туда ходить, Кайлас сказал, что мне там не понравится, что деревья там не такие, как снаружи. Да и я боюсь туда идти, лучше сначала попривыкну к народу.

Брен недавно сказал, что мэр собирается нанести визит из-за меня. Все еще пытается выяснить, почему сюда отправили кого-то спустя три года. Брен и Кайлас — единственные, кто находится со мной почти постоянно. Хоть Брен и добр, он все равно ведет себя отстраненно. Так себя обычно ведут те, кто не хочет или боится привязываться. Я, словно очередной посетитель таверны для него, который через пару часов уйдет и больше не вернется. Но смешно то, что все здесь постоянно возвращаются: чтобы поесть, чтобы найти с кем обменяться парой сплетен или просто повеселиться после тяжелого дня. Да, не все здесь просто моют посуду, некоторым приходится работать серьезно, даже рисковать жизнью, а некоторым, судя по рассказам, работать вообще не нужно в силу своего происхождения, но таких прям совсем мало. Брен рассказывал, что есть в деревне один звездочет, он мудр и родился не на нашей планете, а был изгнан сюда своим же народом. Он единственный на Мнаре, кто не носит браслет, потому что попал сюда не через мое начальство.

В общем ладно, что-то я слишком увлеклась снова своими мыслями. Расскажу лучше, как прошел сегодняшний день.

Днем я стояла у прилавка и перебирала сушёные травы, которые местная ведьма передала Кайласу для готовки. Мне он еще не разрешал помогать ему готовить, но позволял обрабатывать продукты. Сам же Кайлас колдовал над кастрюлей за моей спиной — я слышала, как булькает вода и как он иногда тихо ругается сам на себя или на овощи в кастрюле.

— Зачем ты кладёшь соль в самом начале? — спросила я, не оборачиваясь. — Я читала в какой-то книге, что соль кладут в конце, иначе всё пересолится.

— Ты? Читала в какой-то книге? — хмыкнул Кайлас, посмотрев на меня вполоборота.

— Да, я открывала пару твоих книг, нашла их в шкафу наверху. Я теперь знаю, что соль в конце.

— Прочитала одну книжку и теперь профи в готовке?

— Да нет же, я же просто спросила, да и книжку я… — мне стало неловко, поэтому я опустила голову к травам и добавила чуть тише, — не дочитала.

Кайлас расхохотался, и я обиженно поджала губы, хоть и было приятно услышать его искренний смех, пусть он смеялся и надо мной… Но молчать долго я не умела.

— Ты вообще когда-нибудь улыбаешься? — спросила я. — Ну, кроме тех моментов, когда ты смеёшься надо мной?

Кайлас не ответил. Кажется, он переставил кастрюлю с одной конфорки на другую, а потом присел на корточки, ища что-то в нижнем шкафчике. Я замерла на мгновение, но тут же вернулась к травам, поймав себя на мысли, что пялюсь на Кайлас. Фу, и почему это вообще произошло?

— У тебя есть хобби? — спросила я, чтобы разбавить собственное смущение и разочарование собой. — Кроме готовки? Ну, там… собирать камни? Или убивать кого-нибудь? Или просто сидеть и молчать?

Он тихо хмыкнул. Я уловила что-то в этом звуке — может, смех, а может, я задела что-то в нем. Немного напряглась, ведь до сих пор не выяснила, за что его сюда упекли. Вдруг он реально убивал кого-то? Вдруг он серийный убийца?! А я тут с ним хи-хи да ха-ха развожу… Вот дурочка, с этого и надо было начинать…

— Есть, — сказал он.

— Что?

— Наблюдать за тем, как ты говоришь сама с собой.

Я возмутилась. И тут же подумала, не сказала ли я прошлые мысли вслух…

— Я не говорю сама с собой! Я просто иногда… размышляю.

— Размышляешь вслух с самой собой, — уточнил он.

Я недовольно хмыкнула и положила травы на прилавок, пройдя ближе к Кайласу.

— А за что ты сюда попал? — спросила я настолько уверенно, будто интересовалась как прошел его день.

— Неважно, — пробубнил он, помешивая суп.

— Ну правда, ты убил кого-то? Одного? Двух? Может десятерых?

— Целый народ, — совершенно спокойно ответил мужчина.

Я смутилась, значит я была права… Надо срочно найти другую работу… А я еще и пялилась на него! Другие дриады смеялись бы надо мной так же громко, как Кайлас несколько минут назад.

— Ты тоже там кого-то убила.

Я открыла рот, чтобы возразить, что я случайно, хотя, на самом деле, я никого не убивала вообще-то!! Но не рискнула. Кайлас отвлекся от своего супа и посмотрел на меня. В его белых глазах мелькнул красный отблеск — какая-то смешинка, которую он не успел спрятать.

— Ты улыбнулся, — сказала я. — Ты пошутил? — с надеждой спросила я.

— Я фыркнул.

— Ты улыбнулся! Я видела!

— Тебе показалось.

— Ну ты же пошутил?

Кайлас загадочно с легкой улыбкой вернулся к супу, я хотела продолжить спорить с ним, пытаться добиться правды, но в этот момент входная дверь распахнулась, и в таверну вошли трое.