— Илира, — кивнул Кайлас.

Они пригласили нас в гости, и все это время я чувствовала себя так, будто попала в сказку. Мы общались, смеялись, и я забыла о том, что произошло вчера.

— Я не думала, что Кайлас когда-либо вообще приедет к нам, — улыбнулась Илира, бросив на него хитрый взгляд. — А ты всё-таки приехал. Может, и не такой ты уж и нелюдимый?

Кайлас только хмыкнул, и я заметила, как он смутился.

Мы провели весь день в их доме. Они рассказывали о подводной жизни, о том, как устроен их мир. Я узнала, что их раса называется "Келпиды". Слушала их, и внутри меня росло что-то тёплое, настоящее. Может быть, надежда.

Когда мы поднялись на поверхность, уже стемнело. Кряж мягко причалил к помосту, и мы спустились.

— Я, конечно, знал, что Илира с братом гостеприимные, — смеялся Кайлас, ступая на деревянные доски, — но не думал, что настолько.

— Мне кажется, они хотели, чтобы мы остались с ними жить, — усмехнулась я.

Мы шли обратно в таверну, смеясь.

— Почему мы отправились именно к Илире? — спросила я.

— Услышал в библиотеке, как она рассказывала о тебе и вашей встрече. Ты до сих пор не ходила к ней в библиотеку, а я решил убить двух з… — он прочистил горло. — В смысле, решить сразу два дела: показать тебе подводный мир и дать возможность провести время с Илирой.

"И с тобой", — подумала я про себя, не обратив внимание на его запинку. Даже не поняла, что он хотел сказать, кого собирался убить и вообще…

У самого входа Кайлас развернулся ко мне с улыбкой.

— Это не всё, что я хотел тебе показать, — сказал он. — Завтра твоя экскурсия продолжится.

Я улыбнулась в ответ.

— Я буду ждать.

P.S. После вчерашнего это был волшебный день. Я снова чувствовала себя живой. Кайлас изменился, и я не знаю, что на это повлияло.

P.P.S. Я слышала, что сегодня приезжали из северного поселения, и среди них был Йохан, а я пропустила… Но, с другой стороны, если бы я его увидела, то, скорее всего, побежала к нему и раскрыла бы всё наше прикрытие. У меня ещё будет шанс встретиться с ним на празднике урожая через несколько месяцев.

Намурлыкивая под нос незамысловатую песенку, покачивая в её такт хвостом и стоя у печи, я, внезапно, осознал одну простую, но чертовски странную вещь — жизнь протекала на столько мирно и спокойно, что я, по абсолютной глупости, перестал считать дни с момента начала миссии. Вагни, вот уже который раз, приходил в гости на ужин. Готовили мы с ним, всё также, вместе. Вот и сегодня заявился, притащив с собой добротного селезня и мешок с овощами.

Заяц сидел за столом, и с весьма сосредоточенным видом нарезал кабачки и сладкий перец, забавно насупившись. Я же, в свою очередь, разделывал птицу на отдельные куски, накладывая их на металлический противень к овощам, что так старательно кромсал Вагни.

— Йохан, — начал он негромко, и я повернул голову, отвлекаясь от поливания селезня соусом из приправ и зелени. — Ты в детстве читал книги? Не те, что в школе обычно задавали, а для себя.

Честно говоря, меня вопрос удивил. Даже лицо невольно вытянул, ведь от Вагни редко услышишь вопрос, касающийся жизни до заключения на Мнаре. Не став лишний раз потешаться, я всё же ответил от души.

— Конечно, было несколько любимых. Я тогда ещё совсем мелкий был, лет семь, наверное. Про царицу-стрекозу, — я сунул утку с овощами в печь и начал загибать пальцы, припоминая названия книжек, — «Морские приключения Сидни», «Эльфийская гора», «Однажды, давным-давно…», но самой любимой была «Лесной Странник и Болтливый Волк».

Вагни вскинул голову и поднял на меня свои тёмные омуты, а в оных промелькнуло что-то тёплое, почти по-детски восторженное.

— Серьёзно? «Лесной Странник и Болтливый Волк»? Это там, где парень попадает в волшебный лес, встречает говорящего волка, и они вместе ищут сокровища, а в конце оказывается, что главное сокровище — это дружба?

— Да! — воскликнул я, — Ты тоже её читал?

В ответ он кивнул, а на его лице появилась мягкая улыбка — такая редкая, что я сам разулыбался как дурак.

— Мне очень нравились иллюстрации, на форзаце даже была карта с секретными тропами. Айви приносила эту книжку из библиотеки, и мы читали её вслух, когда родители работали допоздна. Она любила, когда я изображал голоса персонажей, особенно волка, и сильно кривлялся. А потом, когда она уже клевала носом, я продолжал читать, пока она не заснёт.

Голос его дрогнул, и замолк. Улыбка так и осталась на губах, и я видел, как Вагни ушёл в свои воспоминания. Я не стал прерывать этот момент и вернулся к запекающейся птице, приготавливая второй поднос для моего гостя, но с полностью овощным наполнением.

Крупные куски моркови, лука и кореньев уже начали золотиться, наполняя комнату аппетитными ароматами, от которых так и текли слюнки. Я заметил, как легко и естественно мы двигались рядом друг с другом — подавали из лап в лапы соль, посуду, поправляли противни в печи, перепроверяли — ничего ли не подгорело. У меня никогда не было соседа по комнате, или что-то вроде того, и с юности я как-то обходился самостоятельно, поэтому сейчас такая гармония ощущается крайне странно. Естественно, не считая учений и армии, но там совершенно иные условия, нельзя такое сравнивать.

Когда утка наконец зарумянилась, а овощи стали мягкими и дали сок, мы сели за стол. Я налил нам по чашке травяного чая, который Вагни притащил из своих драгоценных запасов — горьковатый, но со свежим послевкусием. Обычно, мы почти не говорили о чём-то серьёзном — о прошлом, о нашем доме вне тюрьмы, о страхах, и в этом я видел своеобразную ценность. Он не лезет в душу, и я не стремлюсь.

Но в последнее время всё менялось. Мы поладили, а это всегда чревато обмену мнениями и чувствами. Вот я и вновь напрягся — вдруг случайно скажу лишнего? Проболтаться, когда ты начинаешь кому-то доверять, проще просто, кошку его за ногу.

— Через пару дней Викаса Вакан собирается ехать на юг, чтобы решить организационные вопросы с мэром Валенсии пред праздником. Хобин пригласила нас обоих их сопроводить. Она сказала, что для твоей социализации важно увидеть и другую часть Мнары, — заяц выбил меня из одних мыслей и навалил стопку других.

А ведь поездка даст мне шанс увидеть больше, собрать информацию и на другой стороне. И именно там сейчас находится Алатея, может выпасть шанс встретится и обменяться хотя бы какими-нибудь сведениями. Даже пара словечек было бы достаточно.

— Если что, ты можешь отказаться, — вдруг забеспокоился Вагни, заметив мой бурный мыслительный процесс.

— Ох, нет-нет, глупо вот так вот отказываться! Я с радостью поеду! — ответил я уж как-то несдержано, на что заяц усмехнулся.

— Тогда не забудь лёгкую одежду — на границе прохладно, но чем дальше в Валенсию, тем теплее будет становиться. Там все в рубашках ходят. Будь готов.

Я кивнул, и мы продолжили ужинать, обсуждая всякие другие мелочи. Но в голову у меня уже накручивался план: что я смогу увидеть, с кем коммуницировать, как использовать эту поездку по максимуму в свою пользу. Судя по словам местных, юг — это отдельная история, у них всё устроено по-другому. Даже несмотря на то, что так же местная экономика держится на добровольном и ответственном труде.

Время пролетело совершенно незаметно, и вот, два дня спустя, морозным, ветренным утром мы с Вагни уже ожидали старосту и Хобин у выезда из деревни. Небо оставалось ясным, а солнце начинало возвышаться над горами. Вскоре к нам подкатили массивные, в два моих роста, самоходные сани, покрытые резными узорами, которые светились ярким зелёным цветом. Викаса Вакан, как всегда, выглядела внушительно с медвежьей шкурой на плечах и яркой улыбкой с отблеском золота клыков. Сейчас она сидела у рулевой саней, а по правую сторону от неё устроилась сова.

— Забирайтесь, ребятки! — крикнула она, приподнявшись с места и прилипнув к борту, — Нас ждёт долгая дорога! Но поверь, Хвостатик, оно того стоит! Угрюмый Зайка тоже давно не был на юге, верно?