В ответ Вагни сдержанно кивнул и в один прыжок приземлился на сидение, оббитое чем-то мягким. Мне же пришлось немного попыхтеть, чтобы забраться наверх под хихиканье Хобин. Мы устроились поудобнее, и старейшина произнесла несколько коротких слов на незнакомом языке. Сани ощутимо дёрнулись, затем плавно заскользили по снегу, постепенно набирая скорость. Ветер мягко обласкал лицо, и я прикрыл глаза, наслаждаясь этим приятным ощущением полёта.

Деревня быстро осталась позади, и мы поехали по прокатанной дороге. Сбоку мелькал лес, где снег лежал на могучих ветвях деревьев толстым слоем. Я смотрел по сторонам, отмечая знакомые места, которые уже успели стать частью моей жизненной рутины.

Через всего несколько часов пути, снег начал редеть. Деревья становились всё более зелёными, пышными, с тёмной хвоей, и в воздухе появился запах земли и прелой листвы. Мы проехали мимо небольших озёр, покрытых тонким льдом, и, наконец-то, достигли границы.

Староста остановила сани, спрыгнула на землю и, прошептав очередное заклинание, коснулась ладонью полозьев. Оные начали дрожать, жалобно скрипеть и хрустеть. В следующее мгновение вытянулись, удлинились, и на концах появились колёса с металлическими ободами, вся конструкция, на моих ошарашенных глазах, менялась. А Вагни с Хобин совершенно хоть бы хны! Лишь последняя поглядывала на меня, наслаждаясь реакцией на происходящее.

Буквально через минуту мы сидели уже в лёгкой повозке с высокими бортами, и даже навесом от солнца.

— Краше нет на свете белом Фроствигского экипажа! — пропела весело Викаса Вакан, вновь запрыгивая за рулевое, и теперь без опаски погнала ещё быстрее колёсами по сырой земле.

— Удобно, да? — сказала Хобин, повернувшись ко мне и захихикала, — Уважаемая Викаса Вакан умеет творить такие чудеса! Она может менять форму вещей, если в них есть достаточно энергии, и бам! Бах! Бум! Мы уже можем катить как на земле, так и на снегу!

Я одобрительно закивал, внимательнее присматриваясь к повозке. Если судить по уровню допустимой магии в этих краях в отчётах, что я изучал, то староста не смогла бы даже сдвинуть условное килограммовое бревно без посторонней помощи, а на деле может не только приводить в движение огромный объект, так ещё и трансформировать его. Значит, столбы подавления магии начинают либо сбоить, либо и вовсе выходить из строя.

Мы двинулись дальше, и окружение заметно стало меняться. Трава, шелестя под колёсами, мягкая и высокая, изгибалась от любого дуновения ветра. Я уловил жужжание насекомых — звук, от которого я совершенно отвык в бесконечном холоде севера. Солнце грело уже по-настоящему, и я снял свой тулуп, оставшись лишь в рубашке. Остальные также последовали моему примеру. Вагни стянул капюшон, и его длинные уши свободно болтались на ветру. Я заметил, что он стал куда более расслабленным, об этом говорил и взгляд, и слегка вальяжная поза.

Перед глазами мелькнуло размытое золотое пятно, от чего я дёрнулся и навострился. Прямо перед моим лицом прошмыгнула бабочка, прожилки на её крылышках красиво переливались на солнце, и по пути она роняла пыльцу с лапок. Попорхала вокруг нас и заприметила нос Вагни, опускаясь на оный. Заяц охнул, уши вытянулись вверх, и сам весь замер, боясь пошевелиться и спугнуть бабочку. Я подавил смешок, но чёрт дёрнул глянуть на Хобин, и она также еле сдерживалась. Мы одновременно прыснули.

— Она приняла твой милый розовый носик за цветочек! — захохотала сова, — Маленький розовый цветочек!

Если бы Вагни мог физически покраснеть, то наверняка бы так и сделал, но его смущение выдали прижавшиеся к голове уши и задрожавший хвост. Он закрыл глаза, нахмурился, и что-то пробурчал под нос о том, чтобы мы заткнулись, но сам продолжал сидеть неподвижно. Бабочка же, то складывала, то раскрывала крылышки ещё несколько секунд, а после, потеряв интерес к странному мокрому цветку, вспорхнула и улетела по своим делам.

— Вам лишь бы подурачиться, — фыркнул заяц в ответ на наш смех, но при этом на его губах также расцвела улыбка.

Мы не долго петляли по холмам, как на горизонте показалась южная деревня. Вместо бревенчатых изб здесь стояли каменные и деревянные домики с черепичными крышами, балконами, увитыми цветами, и широкими улицами, вымощенными камнем. Везде росла зелень, кустарники с яркими бутонами, в воздухе витал запах моря и свежести. Все существа ходили в лёгкой, цветастой одежде, и у меня зарябило в глазах от такого разнообразия. Всё же на севере было самым важным не замёрзнуть, а здесь, кажется, прослеживалась своя особая мода.

— Резвитесь, молодняк, вечерочком свидимся, — повернувшись, сказала Викаса Вакан, а как мы спрыгнули с повозки, направилась вдоль по дороге к самому приметному зданию — мэрии.

А мы втроём с Хобин и Вагни пошли исследовать деревню. Хобин с гордостью взяла на себя роль проводника, и с неприкрытым удовольствием рассказывала о каждом здании, о местных достопримечательностях, о том, где можно купить самые лучшие сладости и где прячутся особенно уютные уголки. Я так и заслушивался её щебетанием — приятно видеть увлечённость существа в чём-либо.

Сова плавно нас подвела к ателье — небольшое здание с витриной, в которой выставлялись изящные платья на манекенах из невесомой магической энергии. Внутри пахло лавандой и лёгкими духами, и у меня слегка закружилась голова от этих ароматов. За стойкой хлопотала эльфийка, Хобин представила её нам как Лариэль. Она улыбнулась Хобин, как старой знакомой, и сразу же, без предупреждения, повела нас в примерочную.

— Совсем скоро праздник урожая, а вы, как оборванцы, ходите в старых лохмотьях! — заявила совушка, становясь подле примерочных.

Я вышел первый — в мягкой льняной рубашке с узорами, напоминающими снежные кристаллы, тёмно-синем жилете с пуговицами из резного камня, и строгих однотонных брюках. Покрутившись возле зеркала, увидел насколько приятно и хорошо сидит на мне одежда.

— Даже спрашивать не буду, откуда ты так точно узнала мои параметры, чтобы заказать это всё заранее, — усмехнулся я, аккуратно поправляя рукава рубашки.

— Правильно, Хвостатик, лучше не спрашивать, — подмигнула мне Хобин и одобрительно закивала, осматривая меня с ног до головы.

Вагни странно притих в примерочной, а после этого неуверенно выглянул из-за шторки, и Хобин, потеряв терпение, вытянула его оттуда за лапу.

Заяц выглядел совершенно непривычно, Лариэль идеально выполнила свою работу. Длинная туника из белого бархата с серебряной вышивкой — тонкие ветви, что обвивали полупрозрачные рукава и короткий воротник. Широкий пояс подчёркивал талию и достаточно внушительные для зайцелюда плечи. Брюки из мягкой кожи и высокие сапоги завершали образ, разве что какого-то принца, а не простого охотника из глуши.

— Выглядишь великолепно, и как не стыдно прятать под балахонами такую красоту! — воскликнула Хобин, обходя Вагни со всех сторон. Тот просто молча смотрел на своё отражение в зеркале, проводя ладонью по бархату, будто пробуя его на ощупь, и его взгляд смягчился.

— Сколько с нас? — лишь кратко спросил он, на что сова выразительно цокнула и закатила золото глаз.

— Небес ради, это подарок, и я очень обижусь, если вы его не примите, — с важным видом ответила она и пошла рассчитываться с эльфийкой мешочком редких лекарственных трав и снадобий.

Я хотел было возразить, но Вагни подошёл ко мне ближе и понизил голос до шёпота, дабы никто более не расслышал.

— Она обожает раскидываться подарками, так что лучше сейчас позволим ей заплатить, а позже подарим что-то в ответ.

Успокоившись, я кивнул, и вновь украдкой глянул на зайца. В подобном наряде он уж точно без компании дамы на празднике не останется.

Мы вышли из ателье и продолжили прогулку, а через некоторое время я заметил небольшую сувенирную лавку с забавными и красивыми вещицами. За прилавком сидела красивая женщина с рогами и красной кожей, а рядом крутился низкорослый ящер с рыжей чешуёй и смешливыми глазами. Когда мы подошли, ящер вскочил с места и закричал: