— Ты чего? Совсем с дуба рухнула?! — рявкнул он.

— А ты?! — крикнула я. — Чтоб листья твои опали, не дождавшись осени! Как ты посмел рубить живое дерево? Ты хуже трутовика или поганки!

— Они же все мёртвые, — осторожно, кряхтя, минотавр поднялся на ноги.

— Они не мёртвые! Они только выглядят так, потому что им плохо! Потому что вы их мучаете, рубите направо и налево!

Я стиснула зубы от злости. В этот момент из кустов вышел мужчина с собакой. Это был оборотень из таверны, которому жаловались на шерсть в сливе пру дней назад. Он посмотрел на нас, потом на минотавра, потом на меня.

— Вы что тут устроили? — спросил он спокойно. — Распугаете тут всех.

— Да у нас тут ещё одна защитница леса появилась, — проворчал минотавр, потирая бедро.

— Тихо-тихо! — вдруг зашептал оборотень и натянул тетиву на своём луке. — Прости меня, мой брат…

Я проследила за его взглядом и увидела маленького, беззащитного кролика, который просто сидел на траве в шагах двадцати от нас. Тут я уже совсем не выдержала: моя магия снова вырвалась наружу, но метнула её я не в самого охотника, а в его лук. Тетива лопнула, а лук отлетел в сторону. Собака, сидящая рядом с ним, зло зарычала на меня.

— Так же нельзя! — закричала я, слёзы потекли по щекам. — Что вы делаете с лесом? С его жителями?

— Нам что-то нужно есть, — пожал плечами оборотень и присел на корточки, поглаживая пса, чтобы тот перестал рычать. — Мы не можем жить без еды.

— Ты бы и пса своего убил, чтобы себе пузо набить? — выпалила я.

— Что ты такое говоришь? — разозлился оборотень, и его глаза зло сверкнули.

— Я была права! — закричала я, всхлипывая. — Я была права, что все вы здесь просто преступники! Ничего хорошего в вас не осталось! Это просто ужасно! То, что вы делаете — это просто ужасно!

Я развернулась и побежала прочь, не зная, куда бегу. Просто хотелось уйти подальше от них, от этого леса, который кричал от боли. Я бежала, спотыкаясь о корни, пока не выбежала к небольшому водопаду. Вода падала с высоты, разбиваясь о камни, и шум её заглушал все звуки. Я упала на колени, сжалась в комок, обхватив себя руками, и заплакала.

Спустя примерно минут тридцать, я все еще сидела у воды, глядя на водопад.

— Алатея, — раздался голос сзади.

Я вздрогнула, обернулась и увидела Соула. Он стоял недалеко от меня и смотрел с беспокойством.

— У тебя всё в порядке, милая? — спросил он мягко.

Я быстро вытерла слёзы и поднялась на ноги, стараясь держаться прямо.

— Как ты меня нашёл? — спросила я хрипло.

— Тёрн пришёл, рассказал, что случилось, — ответил Соул. — Я пошёл искать тебя.

— Я хочу уйти, — сказала я тихо.

Соул тяжело вздохнул.

— Мы все хотели, но Мнара — это место, с которого нет выхода, ты же знаешь…

— Я больше не хочу тут находиться, — мой голос дрогнул. — Среди вас. Я не…

Хотела сказать «я не преступница», но осеклась. Хоть на это еще хватало самообладания.

— Я убила по случайности и жалею об этом, — сказала я вместо этого. — А вы даже здесь продолжаете убивать слабых, больных, беззащитных, до кого вам позволяют добраться ваши браслеты!

— Но, Алатея…

— Нет! — я отступила на шаг, потом ещё на один, обходя сову так, чтобы не поворачиваться к нему спиной. — Я не хочу ничего слышать!

— Есть миллион способов, чтобы избежать защиту браслетов и убить кого ты хочешь, но мы этого не делаем, — он наблюдал за тем, как я обхожу его стороной и старался успеть договорить прежде, чем я уйду слишком далеко. Сам же оставался стоять на месте. (Тогда я не задумалась о сказанных им словах, но сейчас делаюпометку поразмыслить об этом позже).

Я бежала в город, не разбирая дороги, пока не увидела таверну и Кайласа, стоящего возле нее. Он заметил меня и перегородил мне путь. Пришлось остановиться… Наверное, он уже в курсе моей "драмы", как скорее всего, сказали бы минотавр с оборотнем…

— Нет, не нужно меня останавливать! — выставила я руку вперёд, сжимая посох второй. — Я не хочу ничего слышать!

— Куда ты собралась? — спросил он спокойно.

— К маяку.

— У тебя ничего не получится, — раздался голос Гаррика. Он стоял у двери, опираясь на свою трость, и смотрел на меня с грустной улыбкой.

Я огляделась. Взгляды всей деревни были устремлены на меня. Мне стало страшно. Что, если они сейчас набросятся? Что, если кто-то рискнёт поднять на меня руку, чтобы меня остановить?

Я сжала посох так, что побелели костяшки.

— Ты не сможешь сбежать отсюда, — сказал Кайлас. — Как бы ты этого ни хотела.

Я тяжело дышала, сжав зубы, пытаясь сдержать слёзы.

Кайлас поднял руки в примирительном жесте и медленно начал приближаться:

— Давай ты успокоишься, и мы обсудим то, что ты видела. Хорошо? Никто никому не хочет навредить.

— Мы все проходили то, через что проходишь сейчас ты, — сказал Гаррик. — Это называется адаптация, милая. Ты пытаешься смириться с тем, что ты теперь не дома.

— Нет, — я покачала головой. — Я уже была готова принять это место, как дом, но это место полно убийц. Это несправедливо. Лес не сделал ничего плохого, чтобы так наказывать его, запирая в одном месте с вами!

Я расплакалась, развернулась и побежала в таверну. Гаррик и Кайлас наверняка переглянулись за моей спиной, но мне было всё равно. Я промчалась мимо Брена, который посмотрел на меня с сочувствием, но ничего не сказал. Поднялась на второй этаж, забежала в свою комнату и захлопнула дверь. Закрылась на засов, села на кровать и несколько часов просто сидела, глядя в стену.

Кайлас приходил пару раз, садился под моей дверью и что-то рассказывал мне. Говорил, чтобы я поела после того, как он уйдёт вниз, оставляя мне еду на пороге, говорил, что я могу не выходить завтра на работу и что он возьмёт все мои траты на себя, что он будет здесь, если мне что-то понадобится. Но я ничего ему не отвечала.

Вы должны меня отсюда забрать. Это невыносимо, я не хочу тут оставаться, пожалуйста. Простите за следы от слёз на бумаге, но, надеюсь, вы поймёте. Я не могу больше смотреть на этот лес, видеть, как они убивают его, его жителей. Я не могу, не могу, не могу…

Я хочу домой.

И солнце ярче засветило, и утро стало добрее, и внезапно появились силы жить эту необъятную жизнь. Феи с чистой душой и точно по срокам сдали мне свою филигранную работу. Новую крышу покрыли из крепких досок, утеплили и плотно пригнали, окна застеклили, даже старую дверь заменили на новую, с аккуратной фигурной резьбой по краям. Вот, казалось бы, всё, кроме крыши, делать было совершенно не обязательно, а они вон какие славные — сделали.

Правда, в итоге, потребовали двухдневную норму платы, но всё же! За прекрасную работу — грех не заплатить.

Теперь мне не придётся терпеть сожительство с меланхоличным зайцем, хотя, справедливости ради, после нашего разговора в лесу, он заметно смягчился. Даже пару раз угощал меня успокаивающими травяными отварами, и готовил ужин из добытой дичи. Естественно, я не мог не отвечать тем же. Теперь, нашим более-менее спокойным взаимодействием стали совместные приготовления пищи и трапезы.

Как оказалось, Вагни практически ни с кем не общается из деревни, и разговаривает с другими всё также односложно, так что с него полезной информации — как с козла молока. Но, кажется, мы всё-таки смогли наладить контакт.

Я стоял на пороге своего отремонтированного дома после утренней рыбалки, и несколько секунд не решался войти. Странное чувство — мой дом. Мой дом там, во внешнем мире. Там у меня есть почти такая же маленькая квартира, хоть и съёмная. Там не так много моих вещей, но есть память, встречи, там моя жизнь и…

Почему я ощущаю, будто это тоже мой дом?

Пришлось помотать головой, дабы отринуть навязчивые мысли. Мне нельзя слишком много думать и размышлять, иначе начинаю сбиваться с пути. Моя лапа толкнула дверь, и оная открылась с тихим, приятным скрипом. Внутри пахло свежим деревом и строительной пылью. Пространство пола почти полностью истоптано миниатюрными ножками, но зато печь начистили и она выглядела почти новой. Стены гладкие, не пропускающие и мальского сквознячка.