В горле встал ком, а когда ко мне подвели Алатею, так вообще захотелось выть от нашего шаткого положения.

Нет, нет, нет, всё должно было быть не так! Не сейчас!

— Жители Мнары! — на возвышении стояли мэр Валенсии и Викаса Вакан, что смотрела на меня с холодным разочарованием. Её взгляд проник в самое живое, самое нежное нутро.

О, небеса, как же я облажался!

Дальнейшие слова я слышал будто сквозь плотный стеклянный купол. Они расплывались, становились бесформенным месивом и тянулись так долго, будто прошло несколько десятилетий. Моё тело дрожало, а взгляд был пуст как у, ударившееся смертельно об лёд, рыбы.

Когда Гаррик закончил говорить, площадь взорвалась.

Я не слышала отдельных голосов, только один сплошной гул, в котором смешивались крики, шипение, возмущённые возгласы и чьи-то сдавленные всхлипы. Я стояла, не в силах пошевелиться. Это был конец… теперь мы станем изгоями или, что еще хуже, нас убьют. Соул же говорил мне, что браслеты — не помеха, на самом деле, а Сафира упоминала, что в Валенсии есть районы, куда лучше не заходить.

Лапа Йохана крепко сжимала мою. Я видела, как его уши прижались к голове, как напряглись плечи. Мы оба молчали.

Викаса Вакан подняла руку, и гул начал стихать. Её низкий и властный голос разнёсся над площадью:

— Мы знаем, что вы злы, а многие из вас в замешательстве, мы с Гарриком не исключение. Мы знаем, что вы чувствуете себя обманутыми.

Гаррик кивнул, поддерживая её слова:

— Они жили среди нас полгода: работали и помогали. Они могли бы передать информацию уже очень давно, но не сделали этого.

— Но они врали нам с первого дня! — крикнул кто-то из толпы.

— Да, врали, — согласился Гаррик. — Но не для того, чтобы нам навредить. Они выполняли приказ, а потом отказались от него. Мы ничего не скрываем от тех, кто нас сюда поместил, но мы готовы встретить их лицом к лицу, если они явятся. Дриада и Барс — лишь мухи, что попались в их сеть и отправились сюда, думая, что смогут выбраться, но все мы знаем, что портал для живых существ открывается только в одну сторону. Да и собирались ли они возвращаться? — Гаррик повернулся к обвиняемым. — Насколько я могу судить по Алатее, она не ведет себя как существо, что собирается уходить отсюда, напротив, она начала строить семью.

Я подняла голову и посмотрела на мэра. Он продолжал с теплом ко мне относиться и верить мне даже после вскрытия правды. Потом я посмотрела на лица существ, которые смотрели на нас с сомнением. Я знала, что должна сказать что-то, но слова не шли.

Йохан шагнул вперёд.

— Я не буду оправдываться. Я действительно прибыл сюда в роли агента, но так уж получилось, что наша миссия оказалась совершенно бессмысленной! Стоило лишь вместе с вами подышать одним воздухом, и сразу стало понятно, что вы точно такие же существа, обладающие простым желанием — жить.

Я осталась стоять на месте, мой голос дрожал, но я всё равно попыталась поддержать речь Йохана.

— Я не передала ни единого сообщения. Сначала я боялась быть среди вас, а потом я просто не могла представить себе жизнь без вас, без этого места, без… — я посмотрела на Кайласа, но он стоял с каменным лицом, не глядя на меня, — без тех, кто стал мне семьёй.

Толпа замолчала. Гаррик и Викаса Вакан переглянулись, и шаманка кивнула.

— Мы не можем принять решение прямо сейчас, — сказал Гаррик. — Слишком многое поставлено на карту. Праздник продолжается. Мы с Викаса Вакан останемся, чтобы выслушать мнение каждого, а вы, — он посмотрел на нас, — вернётесь в свои поселения и будете ждать решения. Йохан, ты отправишься во Фроствиг. Там ты будешь ждать, пока мы не решим, что делать дальше.

Я оглянулась на Кайласа, но он все еще избегал зрительного контакта. Йохан покачал головой, смотря на меня, пока его заковывали в деревянные кандалы.

— Всё будет хорошо. Держись.

И они ушли. Я смотрела им вслед, пока Йохана усаживали в сани, чувствуя, как в груди разрастается пустота, потом кто-то взял меня за руку. Я повернулась и увидела Соула. Его янтарные глаза смотрели на меня с той же мягкой серьёзностью, что и в первый день.

— Пойдём, Алатея. Я отвезу тебя в Валенсию.

Рядом с ним стоял Кайлас, смотрящий куда-то себе под ноги. Я попыталась подойти к нему, но он отшатнулся и пошёл к телеге.

Мы ехали в тишине. Я сидела рядом с Кайласом, Соул правил лошадью. Кайлас смотрел вдаль, одна его рука лежала на стенке телеги, он закрывал себе нижнюю часть лица, и не поворачивался ко мне. Я несколько раз пыталась заговорить, но он будто не слышал меня.

— Кайлас, — сказала я в который раз. — Я знаю, что ты злишься, и ты имеешь право, но я хочу, чтобы ты знал: я не врала тебе о том, что чувствую. Ничего из того, что я говорила тебе, не было ложью.

Он молчал. Я повернулась к Соулу, который покачал головой и тихо сказал:

— Дай ему время, Алатея. Он только что узнал, что ты была агентом. Ему нужно переварить это.

— Но я же не сделала ничего плохого! — прошептала я. — Я не передала им ни слова!

— Он знает, — мягко сказал Соул. — Но знание и принятие — разные вещи. Он должен пройти через это сам.

Я опустила голову. Слёзы жгли глаза, но я не давала им упасть. Я сидела и смотрела на дорогу, пока внутри меня всё дрожало от незнания того, что будет дальше.

— Соул, — сказала я тихо. — Как ты думаешь, они простят нас?

— Не все, — ответил он. — Но многие.

— Я хочу остаться, — прошептала я.

Соул понимающе кивнул. Я замолчала. Кайлас сидел рядом, но между нами была пропасть. Я чувствовала его присутствие, его тепло, но он был так далеко, что я не могла до него дотянуться. Я не знала, что делать, теперь могла только ждать.

Несмотря на то, что солнце уже зашло за горизонт, я смогла заметить, как поменялся пейзаж: холмы становились зеленее, ветер теплее, несмотря на наступившую осень. Мы въезжали в Валенсию, улицы которой были пусты.

Я уже начала думать, что мы доедем до мэрии в молчании, но в тот момент, когда телега замедлилась у одного из поворотов, Кайлас резко схватил меня за руку. Я даже не успела вскрикнуть — он выдернул меня из телеги, мы перекатились по траве и скрылись между двумя домами.

— Кайлас! Что ты делаешь?! — услышала я крик Соула, но мы уже бежали.

Он вёл меня между домами, не отпуская моей руки. Мы бежали по узким переулкам, заворачивая за углы, пока я не начала задыхаться.

— Кайлас, остановись! — выдохнула я. — Куда мы бежим?

Он не ответил, просто продолжал тянуть меня за собой с непроницаемым лицом, пока мы не влетели в маленький дворик, ведущий к задней двери одного из зданий. На двери была старая вывеска, текст которой я не разобрала, под ней — ещё одна, почти невидимая: «Вход только для своих».

Кайлас сильно толкнул дверь, пропуская меня вперёд, и мы оказались внутри небольшой комнаты, заставленной шкафами и коробками. Я огляделась и по предметам в открытых коробках поняла, что мы оказались в магазине Сафиры.

— Кайлас! — раздался голос сверху. — Ты с ума сошёл?

На лестнице стояла его сестра. В руках она держала ножницы, и смотрела на нас с таким выражением, будто мы только что выскочили из горящего дома.

— Почему ты не на празднике? — он выдохнул. — Неважно, Соул ищет нас, — коротко сказал Кайлас, закрывая дверь.

— Что вы натворили?

— Совершенно ничего, — он, наконец, отпустил мою руку.

Мы вышли из складского помещения, и услышали, как за дверью послышались шаги: кто-то бежал мимо, потом остановился.

— Кайлас? Алатея? — голос Соула. — Я знаю, что вы здесь! Выходите!

Мы затаили дыхание. Сафира подошла к двери и выглянула в маленькое окошко.

— Он ушёл, — сказала она.

— Ничего подобного, Сафира! — возмутился Соул.

— Я не выдам брата, птичка, зови Гаррика.

Соул тяжело выдохнул, по удаляющимся шагам я поняла, что он ушел.

Я вздохнула с облегчением и опёрлась на стену: мои ноги дрожали. Я посмотрела на Кайласа, который стоял у другой стены, положив руку на шкаф, и не поворачивался ко мне.