Настал первый, долгожданный день праздника урожая. Ни разу ещё не видел того, как вся деревня погрязла в суете и подготовке к столь важному событию. Никто не сидел без дела, даже старички и малыши репетировали песенки, вырезали из бумаги украшения, чтобы быть полезными.

Дорогу к границе основательно прочистили от снега, поэтому сани катились особенно легко и стремительно. У маяка нас встретила шумная ярмарка. Деревянные палатки с едой, сувенирами и различного вида играми заполонили весь берег. Смешивались ароматы жаренного мяса, сладкого печенья и дыма. Танцующие существа кружились на танцполе, музыканты играли на дудках, барабанах и гитарах. Атмосфера невероятная, настолько всепоглощающего веселья я не чувствовал никогда. Оно утягивало за собой, заставляло вспомнить времена, когда я ещё был ребёнком.

Сначала я помогал деду Бено в его палатке с рыбой, он всё ещё оправлялся после того случая на рыбалке, в отличие от меня, здорового лба, что уже спустя пару недель мог спокойно бегать и прыгать, как тогда выразилась староста, «аки козлик». Бено настоял на том, чтобы участвовать в ярмарке, и я помог ему сколотить небольшой прилавок, где он продавал вяленную рыбу и копчёных угрей. Деда сидел на стуле, улыбаясь и болтая с покупателями, а я пока бегал на раздаче и упаковке товара. А к полудню он отправил меня «погулять с молодняком», и заверил, что сам прекрасно справится.

После непродолжительных поисков, я нашёл Вагни возле палатки северных охотников и пригласил его погулять вместе, на что он уже хотел было отмазаться, мол работы много, но старшие также вытолкали его наружу, сославшись на то, что и без него прекрасно справятся. Уходя, я даже услышал, как кто-то нам присвистнул вслед. К некоторым местным обычаям я всё ещё не могу привыкнуть.

Проходя мимо палаток с едой, я увидел её. И ведь не узнал изначально, пришлось прищуриться и присмотреться, сложить два и два. Но, несомненно, это была она — Алатея. Наши взгляды встретились, и я просто не мог не заулыбаться как дурак. Как же я соскучился по её вечному оптимизму, и совершенно очаровательному взгляду на мир, но в то же время меня накрыло чувство вины, что я отказался от миссии. Я решил не привлекать лишнего внимания, у нас ещё будет время пересечься и поговорить.

— Кто это? — спросил Вагни, с точностью определив на кого я смотрел и кому улыбался.

Пришлось склонится к его уху и прикрыть лапой рот, дабы быть тише.

— Алатея, она была моей напарницей на этой миссии. Я не уверен, какой позиции она сейчас придерживается, поэтому мне обязательно нужно будет поговорить с ней позже.

Заяц кивнул в ответ и вновь не стал задавать лишних вопросов, от чего я всегда ему благодарен.

Мы прошли на небольшую площадь, где играла музыка, и увидели, что там собралась целая толпа. Среди неё, я заметил Хобин, что танцевала с другими птицелюдами, один из которых также был совой. Кажется, это был Соул, а вторая — его жена, не совсем помню, как её зовут, но Хобин об этом как-то упоминала.

Заметив нас, сова подбежала ближе и ухватила обоих за лапы.

— Вы будете танцевать со мной! — торжественно произнесла она, а после, не дав даже возразить, затянула за собой в толпу.

Я поддался, чувствуя, как всеобщее настроение и музыка заполняет тело до краёв. Солнечное тепло и улыбки окружающих пьянили не хуже самого терпкого эля, я начал кружиться с Хобин, мягко прижимая к себе, и заприметил, что она правда надела то колье, как и обещала. Смеясь, она примкнула к другому танцующему, и мы с Вагни неуклюже столкнулись, хлопая друг на друга глазами. Я прыснул со смеху, перехватил его лапу и также крутнул зайца вокруг оси, от чего он вскрикнул, но после громко расхохотался.

На это долгое мгновение я забыл кто я и где я, и просто был счастлив.

Когда танец закончился, мы втроём, тяжело дыша, присели на мягкую траву неподалёку. Хобин кинула, что хочет принести нам напитки, и убежала в сторону ярморочного бара. Не найдя момента лучше, я повернул голову к Вагни.

— Слушай, я хочу тебе кое-что подарить. В благодарность за всё.

Я выудил из кармана жилета небольшую деревянную коробочку и передал её в чужие лапы. Заяц посмотрел на меня вопросительно, и только после открыл. Внутри лежал браслет из разноцветных бусин, в оттенки северного сияния, что я сплёл после покупки картины у местной художницы.

Вагни некоторое время смотрел на украшение, ухмыльнулся и вновь поднял на меня свои тёмные омуты, в которых так и расплескался тёплый свет. Он молча надел браслет на запястье и рассмотрел со всех сторон.

— Тебе спасибо, он очень красивый. На юге успел купить?

— Э, типа того, — я решил умолчать, что сплёл его сам, что-то меня смутило, — Ты — мой друг, и я хочу, чтобы ты помнил об этом.

В этот момент Хобин вернулась с тремя кружками медовухи, мы чокнулись и выпили. Но сова недолго пробыла с нами, сославшись на другие дела, она вновь оставила нас вдвоём, поэтому, чтобы немного отдохнуть от шума, направились на берег, откуда манили лёгкий бриз и крики птиц.

Вагни первый заметил подошедшую Алатею, и сказал, что отойдёт ненадолго, чтобы я спокойно поговорил со своей напарницей. Мы тепло обсудили то, что у каждого из нас произошло за эти месяцы. Проще говоря — я был рад вновь с ней поболтать и узнать, как складывается её жизнь сейчас.

Когда тема о делах насущных исчерпала себя, вернулся заяц и, на удивление, весьма легко влился в наш разговор. Немного погодя, я заметил нечто настораживающие чуть поодаль от нас. Существо, так странно искажающий наш облик в своём теле. Первой моей реакцией было закрыть Алатею и Вагни собой, но благо дриада вовремя меня остановила. Я заметил, что на руках этого самого эхо-человека не было браслетов, значит это не заключённый.

Какого же было моё удивление, когда Алатея и Ральф, так звали этого местного жителя, рассказали куда больше, чем я смог узнать за полгода пребывания здесь. Оказывается, этот мир не ограничивается лишь заключёнными существами, он шире, больше, и просторнее, чем УСИ могут вообще себе представить. Хотя, сдаётся мне, что всё они прекрасно знали, и действовали намеренно.

Я погрузился в свои мысли, и сразу не понял, почему Алатея убежала, а Ральф извинился и тоже удалился. Но зато перед глазами возник огромный, словно скала, огр. Тот самый, что притащил меня на север, я сразу узнал его холодный, полный безразличия взгляд.

— Ох! Здравствуй! Что-то случилось? — я коротко глянул на Вагни, а тот нахмурился, настораживаясь.

— Йохан, тебя ждут на главной площади, — сказал он, и ведь ни один мускул не дрогнул.

— Что? Зачем? — спросил я, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Огр не ответил, потянулся ко мне, чтобы, видимо, потащить меня силой, но я ловко увернулся из-под тяжёлых, громадных рук, умудряясь и Вагни схватить за предплечье за собой.

— Понял! Понял! Я иду!

Громила фыркнул и повёл нас в сторону главной площади. Я то и дело поглядывал на зайца, и в его глазах я видел ту же тревогу, что билась в моей груди.

— Мне нужно кое-что проверить, — шепнул он мне, и я вновь хотел его остановить. — Поверь мне, пожалуйста.

Он разжал мою лапу со своего плеча, а после растворился в толпе, будто и не бывало. И я остался один. Огр довёл меня до площади, и каждый шаг становился тяжелее предыдущего. Существа вокруг веселились, но я чувствовал, как воздух вокруг меня становится плотным, душным. Что-то не так, что-то точно случилось. Меня оставили возле возвышения, и я огляделся по сторонам. Все вокруг тоже не понимали, что происходит, и уже шептались о том, не награждать ли меня за что будут.

На виске выступил холодный пот, я инстинктивно обернул хвост вокруг своего пояса, сам того не осознавая, и прижал уши к голове. Пару похлопываний за пазухой говорили обо всём, что здесь происходит.

Дневника нет.

Я посеял чёртов дневник.

Кровь застыла в жилах, и мне стало не хватать воздуха, но я стойко не показывал виду. Мой взгляд наткнулся на довольно ухмыляющегося Фауста, что стоял неподалёку, и от этого стало ещё дурнее.