Вы узнали, как нас раскрыли, как простили, а теперь пора перейти к главному:

Уважаемый Совет Управления специальной изоляции, я пишу это письмо не как агент, а как свободное существо, которое нашло свой дом.

Прошло уже больше года с тех пор, как вы отправили нас на Мнару. Больше года, как мы с Йоханом покинули стены Арденхольма и стали частью этого мира. Я не знаю, прочитаете ли вы это письмо, дойдет ли оно вообще до вас, но я должна его написать, потому что это последнее, что я хочу вам сказать.

Я хочу, чтобы вы знали: я не вернусь. Вы и так это уже знаете, но вряд ли понимаете мои чувства. Я прошу вас больше никогда не вмешиваться в жизнь Мнары. Оставьте нас в покое, пожалуйста. Здесь, на этом континенте, я нашла новый дом, семью, место, где меня принимают такой, какая я есть. Здесь меня не считают расходным материалом.

Мы долго обсуждали с Кайласом, Гарриком, Соулом, Йоханом и остальными, что мы можем сделать для Мнары за то, что она приняла нас в свою семью. По итогу приняли решение отправить вам наши записи, чтобы вы посмотрели на жизнь здесь, и осознали, что вам пора забыть этот архипелаг. Все заключенные здесь просят у вас прощения за войну, что они устроили, но у них не было выбора: надзиратели применяли физическую силу по любым поводам, заключение превратилось в ад, хотя должно было стать актом воспитания и прощения. Они позаботились о телах ваших солдат, а воспоминания их продолжают жить в сознании Звездочёта.

Жизнь здесь цветёт. О, и кстати, я стала учительницей! Но это не значит, что я перестала работать с Кайласом на кухне. А учительницей я стала случайно: я просто помогала Пекке читать. Он очень хотел научиться и постоянно задавал мне тысячу вопросов, на которые я отвечала. Постепенно другие дети тоже начали подходить ко мне, пока я не поняла, что каждый вечер в таверне собирается целая группа детей, которым я рассказываю о чём-то новом.

Теперь я учу их всякому. Они выводят свои первые буквы, и я вижу в их глазах тот же свет, который когда-то горел в моих, когда я была маленькой дриадой, познающей мир вокруг себя. Пекка еще и рисунок нарисовал для меня. На нём были нарисованы: я, он и Кайлас. Он нарисовал меня с огромными рогами и широкой улыбкой, а Кайласа — с хвостом и кухонной лопаткой. Я повесила рисунок на стену в своей комнате.

Иногда мы встречаемся с Йоханом на праздниках или ездим друг к другу в поселения. Во Фроствиге очень холодно, но в зимнее время года, когда моя кожа становится серой — холод мне ни по чем. Кстати, к огру я тоже ходила со своей серой кожей, но он только улыбнулся. Но это уже что-то! Я делаю успехи!

Мы останемся здесь, среди всех тех существ, которые стали нашей семьёй. Я не знаю, что вы решите делать с моим письмом и дневниками. Может, вы прочитаете их и выбросите, но я хочу, чтобы вы знали: я не жалею о своём выборе ни на секунду. Оставьте Мнару в покое, забудьте о её существовании. И я хочу, чтобы вы поняли одну вещь: если вы попытаетесь забрать то, что мы нашли, — вы встретите сопротивление. Мы — свободные существа, которые тоже имеют право на счастье. Вас больше никто не боится.

Мы свободны. Пусть ваша память о нас исчезнет. И пусть мы станем для вас просто историей, которую вы решите забыть.

С искренней надеждой, что вы оставите нас в покое,

Алатея.

Уважаемый Совет Управления специальной изоляции, к вам обращаюсь лично я — Йохан Наугрим, бывший агент специального назначения. Я пишу это письмо не как подчинённый солдат, не как исполнитель вашей воли, а как существо, которое нашло ту самую правду, что вы так старательно скрывали. И я намерен говорить с вами прямо, без той лживой дипломатии, которую вы так лелеете.

Без лишних прикрас скажу — эта миссия была провалена изначально. И провалена по вашей собственной вине. Вы отправили нас с Алатеей на Мнару, не имея ни малейшего понятия и представления о том, что здесь происходит на самом деле. Ваши отчёты, данные и ваши «достоверные сведения» — бред сивой кобылы. Вы даже не знали о местной флоре и фауне, а она оказалась куда разнообразнее вашего сухого: «кроме заключенных жизни не обнаружено».

А что насчёт столбов подавления магии, что из-за просроченного срока эксплуатации начали давать сбои? Ведь они должны были гарантировать вашу безопасность, настолько было плевать? Вы строили тюрьму вслепую, надеясь, что система сработает сама по себе. И когда она дала трещину, вы просто махнули рукой, оставив всех этих существ на произвол судьбы.

Именно халатность к жизни и содержанию заключённых привела к войне с надзирателями, и именно ваше безразличие позволило выйти ситуации из-под контроля. Неужели бросив и забыв о них, вы так надеялись, что они просто уничтожат друг друга, и проблема решится сама собой?

Но они поступили по-другому, они через боль и страдания построили общество. Создали мир, в котором можно жить, работать, любить и растить детей. Они сделали всё для того, чтобы выжить. А вы в слепом страхе потеряли свою разумную суть.

Знаете, в чём вы оказались правы, хотя и не заслуживаете за это похвалы? В самой цели, в идее того, что преступники могут исправиться. Этот случай хоть исключение из правил, но оказался возможен здесь, на Мнаре. Заключённые исправились сами, они построили свою собственную систему справедливости, свои законы, свою экономику. Они помогали друг другу, заботились о слабых, воспитывали детей, учились прощать. Всё это было создано без вашего участия, без вашего контроля. Вы дали им только голое поле с руинами, а они построили деревни и посеяли зерно.

Я прибыл на Мнару с чёткими инструкциями: выявить диверсию, найти доказательства бунта, доложить и уйти. Но вместо всего этого я нашёл ту самую, колющую глаз, правду. Никто здесь ничего не готовил, у них просто нет причин для этого. У них есть всё, что необходимо: кров, друзья, семья, смысл жизни, и, естественно, они не хотят это всё терять. Терять то, что построили непосильным трудом!

Да, я отбыл своё наказание на мельнице, работал честно и усердно, перебирая зерно и перемалывая муку, и вы не поверите, это был один из самых важных периодов в моей жизни. Было очень много времени подумать, поразмышлять, и принять, как я думаю, самые верные решения. А когда наказание закончилось, я с особым удовольствием вернулся к рыбалке и, о небеса, как же приятно было держать в лапах лёгкую компактную удочку после молотильного устройства. Теперь я работаю не для того, чтобы влиться в общество и следить за ним, а потому, что я стал частью этого общества.

Я нашёл здесь настоящую семью, близких мне существ, вступил в нежные, трепещущие сердце отношения. Просто осознайте тот факт, что и я, и Алатея, нашли здесь своё пристанище, проще говоря — тихую гавань.

А теперь, уважаемый Совет, я не могу не предъявить вам требования. Я рассчитываю на ваше благоразумие, на то, что вы всё ещё остаётесь сознательными существами с критическим мышлением, и способностью к причинно-следственным связям.

Во-первых, вы должны отключить столбы подавления магии, ибо они — пережиток вашей жестокой, неэффективной системы, и они мешают существам полноценно жить, и напоминают о том, что они всё ещё пленники. Жители Валенсии и Фроствига имеют право на свободу, на то, чтобы жить без страха за завтрашний день.

Во-вторых, оставьте Мнару в покое. Прекратите любые операции по слежке, наблюдению и вмешательству в нашу жизнь. Здесь обитают не только заключённые, но и коренные народы, которых вы запугали и заставили спрятаться. Это теперь наш общий дом, и мы будем его защищать от любых посягательств.

В-третьих, признайте свою громадную ошибку. Признайте, что, кошкину мать, были узколобыми болванами, что ошиблись в своих методах, и были неправы. Я знаю, что для вашей гордости это будет огромным ударом, но вы обязаны это сделать. Хотя бы для того, чтобы подобное не повторилось вновь.

Вместе с дневниками и письмами, я передаю послание, которое просил передать один из заключённых. Его сестра обязана получить от него весточку, и если вы обладаете хоть каплей осознанности, то доставите послание по адресу. Можете вскрыть его и прочитать, но я предупреждаю вас, что там нет никаких секретов. Только слова любви и простая просьба не беспокоиться. Вагни заслужил право связаться со своим единственным родным существом, и я сделаю всё, чтобы это право было соблюдено.