А Мнара — так называют саму тюрьму. Еще раз: Эйренмор — земля, территория бывшего континента, архипелаг. А Мнара — страна или тюрьма: кто как привык.

Так вот, на чем я остановилась? Маяк оказался очень старым и очень высоким. Мне рассказывали про этот маяк. Говорили, что он стоит здесь тысячу лет, что его построили задолго до Раскола Вод, когда Эйренмор был единым материком. Что огонь на его вершине никогда не гас. Тогда я думала, что это красивая легенда, а сейчас я стояла у его подножия и чувствовала, как от камней исходит тяжёлое, древнее тепло, словно башня дышит.

Нас здесь уж точно не ждали.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросила я шёпотом.

Йохан не ответил. Он замер, положив руку на пояс, его взгляд теперь был направлен куда-то перед собой. Я проследила за его взглядом.

Две огромные фигуры у входа в башню, даже издалека я поняла, что они выше Йохана в два раза. Кожа серая, как скалы вокруг, а лиц не разобрать, но я почувствовала, что они смотрят на нас.

— Огры, — выдохнула я.

— Не двигайся, — тихо сказал Йохан.

Я и не собиралась: ноги приросли к камню.

В учениях нам рассказывали про Мнару: тюремный континент, место, куда ссылают тех, кто не заслужил лёгкой смерти. Я запомнила только цифры: четыреста семьдесят три заключённых… теперь четыреста семьдесят пять. И сколько-то рас. Не помню, но точно знаю, что Дриад здесь не было, а вот про Северных Барсов, как Йохан, не уточняла. Один маяк, служащий центром, и ни одного надзирателя.

«Вы будете предоставлены сами себе», — сказал инструктор.

Я повторила про себя свою легенду: непредумышленное убийство в лесу. Пришла сама, призналась. Барса никакого не знаю.

Огры не двигались, просто стояли, и я чувствовала, как их тяжёлые взгляды прожигают дыры в моей легенде.

— Может, поздороваться? — прошептала я.

— Нет, — сказал Йохан.

А потом один из огров шагнул вперёд, и воздух стал тяжелее, а надо мной нависла серая стена. Я даже крикнуть не успела, как меня схватили, оторвали от земли, перекинули через плечо, и всё, что я увидела, — это серый камень под ногами, который быстро удалялся.

— Отпусти! — крикнула я.

Огр не ответил. Он продолжал идти.

— Я сказала: отпусти!

Я попыталась вырваться: дрыгала ногами, колотила его по спине кулаками. У каждого заключенного на руках были браслеты, которые били их током, если они пытались навредить другому заключенному, но мои браслеты почему-то не срабатывали от ударов по спине огра. Наверное, это потому что он их даже не ощущал и никакой боли я ему не приносила. Посох, который я так и не выпустила из рук, больно стукнул меня по ребру.

Огр не обратил на это никакого внимания, тогда я попробовала приказать. Собрала голос, сделала его твёрже.

— Немедленно поставь меня на землю. Это приказ.

Он остановился, и на секунду я даже поверила, что сработало. Потом он продолжил идти, кажется, даже чуть быстрее.

— Ты глухой? Я кому сказала!

Я подняла голову, насколько могла и увидела, что Йохана тащили в другую сторону. Серый огр нёс его так же, через плечо, но Барс не сопротивлялся. Он висел как мешок с костями.

Так нас разлучили с первой минуты.

«Ты справишься, — сказал он мне перед порталом. — Ты сильнее, чем думаешь».

Я не была в этом уверена. Дорога заняла несколько часов или полдня. Я потеряла счёт времени, когда в очередной раз ударилась головой о спину огра.

Он нёс меня молча. Шаг за шагом, по мостам, по равнинам, тропинкам, а один раз даже в лодку меня бросил, и мы поплыли.

Когда мы снова шли, а я висела через его плечо, я сделала единственное, что оставалось: заговорила спокойно.

— Какая у тебя кожа? — спросила я. — Серая? Или серая с голубым? Я не могу понять.

Огр не ответил.

— У дриад кожа зелёная летом, но когда наступает зима, она становится серой, как твоя. Может, мы с тобой родственники? Дальние.

Молчание.

— Я шучу. Ты вообще умеешь смеяться?

Тишина.

— Ладно, не умеешь, а я вот не умею плакать. Ну, то есть умею, но только когда никто не видит. Сейчас, например, не плачу, хотя очень хочется, но я держусь. Видишь, какая я молодец?

Огр перешагнул через большой камень: меня подбросило, и я прикусила язык.

— Ай! Это было больно. Ты мог бы предупреждать. Ну, хотя бы кашлянуть.

— Не кашляю, — сказал огр.

Я так удивилась, что замолчала на целую минуту. У него был низкий голос, глубокий, но он звучал так, будто его обладатель не пользовался им лет сто.

— Ты разговариваешь! — воскликнула я.

— Иногда.

— И что тебя заставило сейчас?

И снова тишина. Я испугалась.

— Куда ты меня несёшь? — спросила я уже тише.

— В город. На юг.

— Там есть город?

— Поселение.

Я попыталась представить карту Мнары, которую нам показывали на учениях. Южный берег… Единственное поселение, отмеченное на южной части карты, называлось… как же оно называлось?

— Это Валенсия? — спросила я.

— Да.

— Вуху! — обрадовалась я тому, что смогла вспомнить название.

— Это тюрьма, — угрюмо сказал огр.

Мне стало не по себе.

Мы шли дальше, а я перестала задавать вопросы, просто смотрела на землю под ногами огра — на камни, на сухую траву, иногда на чьи-то следы, оставленные в глине.

Потом стало теплее и появились запахи еды. Я подняла голову.

Мне открылся поселок: маленькие дома из белого камня с красными крышами, каменные дорожки, прямые улицы, вымощенные булыжником. Где-то в центре я заметила двухэтажное здание с вывеской, которую я не смогла разобрать, а еще там везде были существа. Они останавливались и смотрели.

Все, каждый, кто попадался на пути: женщина с ведром воды замерла, не донеся его до порога, мужчина с топором опустил руку с лезвием прямо на ногу и, кажется, не заметил, старый гном в кожаном фартуке поправил очки и уставился на меня, открыв рот.

И почему они так удивлены, что, впервые видят преступницу-дриаду?

Огр замедлился, как назло. Он нёс меня перед всеми, словно трофей, и мне стало стыдно за то, что я вишу вниз головой, растрёпанная, с прикушенным языком, с посохом, который всё ещё больно бьёт меня по ребру при каждом шаге. Я попыталась улыбнуться проходящей мимо женщине-человеку с корзиной яблок, а она перебежала на другую сторону улицы.

Улыбка сползла с моего лица.

— Скоро придём, — сказал огр.

— Ура, — ответила я без энтузиазма.

Мы остановились перед двухэтажным зданием из тёмного дерева и серого камня. На вывеске было написано: «Мэрия». Кто-то пририсовал снизу карандашом: «не кусаться».

Огр переступил порог, подошёл к стене и просто опустил меня. Я рухнула на пол из мрамора, больно ударившись коленями. Посох откатился в сторону. Я не стала его поднимать: сначала нужно было восстановить кровообращение.

— Я не коврик, чтобы меня бросать, — прошипела я, отряхивая платье. — И не мешок с картошкой, и вообще, ты мог бы предупредить. Что за…

Пыль… на платье была пыль и грязь. Я попыталась их стряхнуть, но они въелись в ткань намертво.

— Отлично. Просто отлично. Моё любимое платье. Нет, правда, спасибо тебе большое за экскурсию.

Я переключилась на волосы: они спутались в колтун, и кое-где застряли мелкие камешки.

— Мог бы нести аккуратнее. Я не куль с мукой. У меня есть имя, между прочим.

Огр молчал. Я проверила рога: они, слава лесу, не пострадали. По крайней мере, на ощупь. Прядь волос упала на лицо, я слегка дунула на неё — она поднялась, повисела в воздухе секунду и упала обратно. Пришлось поправлять рукой, заправляя за ухо. Только когда я закончила возиться с собой и, наконец, подняла голову, я поняла, что мы не одни.

Передо мной стояли трое: мужчина-человек, женщина-человек и… и сова. Я сказала «сова»? Ну да, сова в человеческий рост, с телом человека с крыльями за спиной, сложенными, как плащ, с головой, которая принадлежала ночной птице с огромными янтарными глазами, клювом вместо носа, перьевыми ушами, чуть приподнятыми. Она смотрела на меня немигающим взглядом… Точнее он. Это, вроде, был мужчина сова.