— Чтобы ты поняла, — сказал он, не глядя на меня. — Здесь никто ничего не умеет с первого раза. Даже леший когда-то был новичком.

Я замолчала, когда он ловко и быстро разрезал первую рыбину. Спасибо хоть на том, что не заставил меня этим заниматься…

— Я дриада, — сказала я тихо. — Мы не едим рыбу.

— Тогда смотри, как я её готовлю, — ответил Кайлас. — И запоминай. В следующий раз будешь чистить сама.

Ну нет… надо искать другую работу, обязательно другую…

P.S. Я поймала рыбу!!! С помощью лешего, да, но он только показал, а вытаскивала я. Это считается? Я считаю, что да.

P.P.S. Кайлас снова не сказал ничего лишнего, но когда я уходила с кухни, он сунул мне кружку горячего чая. Я думаю, это его способ поддержать или сказать «спасибо», ну, или «иди отсюда, ты мне мешаешь». С ним сложно понять. Он не заставил меня есть его буайбес из рыбы, вместо этого он, пока я рыбачила, приготовил овощную лазанью. Может специально для меня? Ахах)

Агент: Йохан

Ласковое солнце нежно лизнуло лицо, когда я неспеша выплыл из-под навеса на крыльце домика Вагни. Деревня постепенно просыпалась, по главной улочке уже сновали жители Фроствига. Кто-то таскал дрова, нёс вёдра с водой с колодца, спешил на работу, прогуливался, наслаждаясь приятным утром. Из труб домиков и лавок валил дым, смешиваясь с прозрачным, морозным воздухом. Пахло хлебом, топлёным маслом и чуть заметной сладостью, видно, я прошёл мимо пекарни, где наверняка был удачный замес теста, раз на всю улицу разносился соблазнительный аромат.

Детишки уже оккупировали горку, с визгом съезжая на санках, и даже всё тот же старичок следил за ними. С одной стороны, это тревожит, ведь в правилах тюрьмы, что нам давали на учениях, чёрным по белом было прописано: заключенные не могут иметь никаких романтических отношений друг с другом, а нарушение этого правила карается дополнительным сроком и изъятием нежелательных последствий, если таковые будут. Я выдохнул и отвёл взгляд от малышей. Сердце сдавило, я не знаю, подавать ли об этой части жизни сведения. По крайней мере, я уже написал об этом здесь.

Не хотелось никуда спешить, спокойная атмосфера запросто усыпляла бдительность. Со стороны казалось, что здесь идеальные условия для жизни, если абстрагироваться от того, что это самая настоящая тюрьма, а почти все жители — преступники.

Вигвам старосты выглянул из-за поворота, и я прибавил шаг. Нужно быть внимательнее, ведь у меня постоянное ощущение, будто упускаю что-то важное. Не успел я подойти ко входу, как из-за плотной завесы шкур, скрывающих проём, вынырнула Хобин, а я опешил. Она также от неожиданности вылупила на меня свои огромные глаза, но в следующую же секунду засияла улыбкой.

— Хвостатик! Жив, здоров? Как обустроился? — пропела она, отступив в сторонку для удобства. На плече у неё висела сумка с торчащими пышными пучками сушёных трав, а в лапах держала несколько крупных свёртков.

— Всё хорошо, — сдержано ответил я, кивнув головой и в ответ улыбнувшись. — Рыбаки приняли с распростёртыми объятиями, в доме тепло и сухо, встретил вашего местного охотника. Вагни, вроде как, зовут, помог мне найти обратную дорогу, когда я слегка заплутал в лесу.

Хобин в ответ усмехнулась и прищурилась подозрительно.

— Вагни? Угрюмый зайка помог тебе? — и присвистнула, покивав одобрительно головой и как-то уж слишком открыто обводя меня взглядом с головы до пят. — А ты парень смелый, как я погляжу, да?

Я так и не понял, что она имела ввиду, и при этом играючи пихнула меня своим плечом. Потом подмигнула, уже делая несколько шажков к дороге.

— Ааа, спасибо, наверное? — ещё больше смутился я, изогнув одну бровь.

— Многие его остерегаются, но он славный малый! Ладно, мне пора лететь, если что я работаю в местном госпитале, обязательно приходи на чай, но не в качестве пациента, пока-пока, хвостатик! — сова буквально это протараторила и в мгновение ока скрылась за поворотом, как ветром сдуло.

Мне нужно было пару секунд, чтобы прийти в себя.

Вдохнув поглубже, я все же отодвинул шкуру и шагнул в вигвам. Здесь был всё такой же окутывающий, уютный полумрак, в центре горело кострище ровным, мягким пламенем. Но сегодня над оным стоял громадный чугунный котёл. Из него валил пар, густой, с очень странным запахом, будто смешали болотную тину, полынь и припорошили фиалкой. Я поморщился на мгновение, сразу же взяв себя в руки.

Над котлом, вальяжно помешивая содержимое длинной деревянной ложкой и напевая песенку на неизвестном мне языке, если такой вообще существует, склонилась госпожа Викаса Вакан. Густющие волосы её теперь распущены и падали на плечи тяжёлыми огненными прядями, а надета на ней простая, домашняя рубаха в пол. Но даже на столь простой вещи я заметил искусную вышивку серебряными нитями на рукавах, а медью у ворота. В какой-то степени — завораживает.

— Утречко раннее, благоволит тебе судьба, похвастаться пожаловал? — голос женщины бархатный, а улыбка блестела золотом клыков, когда поглядывала то на меня, то в своё сомнительное варево.

— Да, точнее, почти. Доброе утро, я пришёл отчитаться по работе, — я подошёл поближе, не зная куда себя деть. Всё-таки мне так толком никто и не объяснил как общаться со старостой. Уважительно относиться — понятно, но даже в книжке-гайде нет пояснения есть ли особые правила «приёма» или типа того.

— Так отчитывайся, дитя, — просто пожала плечами Викаса Вакан, и перевела внимания с котла на меня, пока я выуживал из мешка сетку, полную рыбы.

Глаза старосты заискрились, подходя ближе и трепля меня за плечо.

— Каков мастак! Аж пару норм одним махом! И всё за день? Задобрил, задобрил! — она удовлетворённо покачала головой, и я поймал момент.

— Благодарю, я очень старался. Только вот возникла она неприятная ситуация…

— Молви, молви, заслужил.

— Придя после рыбалки я обнаружил, что крыша в моём жилище обвалилась. На ночь меня приютил охотник Вагни из соседнего домика. Мне нужна помощь с ремонтном, буду исправно платить уловом.

Викаса Вакан хмыкнула, внимательно меня выслушав, после чего покивала, что-то неразборчиво пробормотав под нос.

— Так тому и быть! — почти торжественно произнесла она, — Только в будущий раз сразу ступай в лавку «Колотун и Молотун», там со всем подсобят.

— Ещё кое-что… — я изо всех сил состроил святую невинность, внутренне молясь не перестараться.

— Ещё? — брови старосты выразительно вытянулись, она выглядела почти карикатурно. То ли издевалась, то ли мимика такая забавная сама по себе.

— Да, мне негде жить пока не починят дом.

— У кого, говоришь, почивал?

— У зайца-охотника, Вагни.

— Вот у него и будешь. Слыхала, вредный он, до ужаса. Ща грамотку оформим, как миленький примет. Но ты гляди, как приняли тебя с добром, добром отплачивай! — с самодовольным видом женщина подошла к письменному столу в одном из тёмных углов вигвама, а вышла уже с расписанным письмом с восковой печатью. Свернула аккуратно и обвязала лентой, подав мне в лапы.

— К сумеркам феи начнут кров твой чинить, не мешайся, даже не суйся. В течение недели готово будет, там и испытательный срок твой подойдёт. Работай усердно, улов тащи не мне, а Фаусту в складское. Он подсчитает, грамоту заполнит, выдаст остатки на обмен. Ступай-ступай, — староста, заваливая информацией, довела меня до выхода.

Сердечно поблагодарив, с лёгким сердцем я отправился к складскому помещению — квадратное деревянное здание, слегка пугающее своими огромными размерами по сравнению с милыми маленькими домиками. Его было заприметить совсем уж не трудно, да находится в паре улиц от вигвама.

На входе меня и правда встретил ястреб Фауст, всё также не в духе, всё также зыркал подозрительно и следил за каждым движением. Зато принял и рассчитал быстро, без лишних слов и нервов.

Не очень-то и хотелось с ним хоть как-то взаимодействовать, но вот склад я обязательно обследую. Но не сейчас, слишком рано. Уходя, я заметил краем глаза, как Фауст, используя странную, светящуюся хрустальную сферу, произнёс заклинание (?), и вокруг многочисленных ящиков с рыбой, и другой иной провизией, образовался густой туман.